Глава 6

Грэм

— Ты следующий в пивпонг! — кричит Крейг через всю комнату, привлекая мое внимание.

А я помираю от скуки, слушая очередную историю Аманды о том, как она не смогла найти любимый оттенок румян в «Сефора́», потому что его сняли с производства. Ее подружки хищной стаей окружают нас, выражая сочувствие от такой потери. Ненавижу свою тупую жизнь!

Крейг повсюду увивается за Лорен, лучшей подругой Аманды. А она, как всегда, не обращает на него внимания. Неудивительно: она одна из немногих девчонок, которые не повелись на его бред. В первый год старшей школы она клюнула на меня, и еще несколько раз после, и все же она достаточно умна, чтобы понимать, что Крейг – это плохой выбор. Лорен представляла собой заносчивую сучку, как и большинство девчонок в городе, и порой зависала в нашей компании.

— Хочешь немного поиграть? — Аманда, залпом допив напиток, скалится поверх красной чашки.

Музыка разносится по всему дому, и она точно в такт двигает бедрами, привлекая внимание к выставленному на показ плоскому животу. Она знает, что сексуальна, и с удовольствием этим пользуется. Девчонки, подобные ей, всегда так делают.

— Милая, нарываешься на неприятность? — я подмигиваю, зная, что это, собственно говоря, все, что нужно сделать, чтобы Аманда исполнила любое мое желание. В моих руках девушка становится податливой, как пластилин.

— Грэм, мы друзья, но я бы с удовольствием подняла ставки в этой дружеской игре.

— Все вокруг знают, Аманда, что в тебе нет ничего «дружеского». Ну, что ты там хотела предложить?

Аманда лукаво усмехается.

— Все просто. Как насчет того, что в случае промаха я с себя что-нибудь сниму? И ты тоже. Если посмотришь на это предложение с моей точки зрения, то выигрыш будет при любом раскладе.

Она игриво прикусывает нижнюю губу. Подозреваю, забывает, что мы не нуждаемся в играх во флирт: потому что оба отлично знаем, что в этот вечер между нами случится, а что нет.

Отталкиваюсь от стойки, на которую облокачиваюсь, и встаю прямо перед ней, соприкасаясь торсом с ее грудью. Я возвышался над Амандой на целый фут, отчего она выглядит рядом со мной чертовски маленькой.

— Да ты не успеешь и глазом моргнуть, как останешься в чем мать родила. Моя же задача при таком раскладе упростится дальше некуда.

Задираю ей блузку, открывая лифчик. Наклоняюсь, чтобы поцеловать обнаженную ключицу, при этом слегка прикусывая кожу. Укус едва ощутим. Аманда впивается в меня возбужденным взглядом.

— Ну что, твои трусики уже промокли насквозь?

Как всегда, оказываюсь прав: всего несколько промахов и Аманда практически голая. Мне почти ее жаль, ведь это она установила правила, я же им просто подчиняюсь, охотно позволяя ситуации зайти так далеко, насколько она готова согласиться. Прежде чем Аманда расстегивает застежку лифчика, подбираю с пола ее разбросанную одежду. Когда утаскиваю девчонку прочь от внимательных взглядов парней, я только создаю видимость заботы, чем переживаю на самом деле. Суровая реальность заключается в том, что мне всего лишь нужно ослабить нарастающее напряжение.

Конечно же, все столпились вокруг стола, как только с Аманды слетели брючки, но я не готов делиться этим зрелищем. Знаю, что все парни планировали поглазеть со стороны на девчонку в крошечном нижнем белье. Возможно, я не хочу заявлять на нее особые права, но все же не готов допустить, чтобы перед всеми моими друзьями выставлялось напоказ то, что предназначено мне. Здесь мной проведена граница.

Я открываю одну из первых дверей спальни, мы сталкиваемся, и дверь захлопывается за нами. Бросаю в нее блузку.

— Надень обратно, — требую я.

Быстро расстегиваю брюки и вытаскиваю из заднего кармана бумажник. Достаю презерватив (не полный же я идиот) и кидаю бумажник на тумбочку.

— Твою мать, ты что, прикалываешься надо мной? Грэм, я тут стою практически голая, а ты требуешь, чтобы я обратно оделась? — выступает Аманда, быстро соображая, что гораздо умнее – натянуть блузку через голову, потому что знает, что в этом вопросе я непоколебим. — Ты псих, знаешь об этом? Ты единственный из парней, которых я знаю, кто всегда требует, чтобы девушка надела на себя побольше одежды.

Это правило родилось в первый год старшей школы, когда я простился с девственностью с Шелли Винтер. Она так и не сняла рубашку, и весь секс превратился в какой-то обезличенный половой акт, практически в деловую операцию, только без грязного обмена деньгами. Я предпочитаю секс именно таким: без эмоций и лишних ожиданий. С того самого первого раза я всегда настаиваю, чтобы девушки не снимали с себя верх – все из них. Ни одна не стала исключением из правила. И никогда не станет.

— Предпочитаешь заняться делом, или хочешь поспорить о том, во что ты будешь одета, когда я в тебя войду? — вызывающе приподнимаю бровь, уже, черт подери, зная, что она ответит. Каждый раз одно и то же.

— Хрен с тобой, — Аманда заканчивает продевать руки в рукава блузки, расправляя складки ткани прямо под сиськами совершенной формы. Они идеального размера, чтобы поместиться в моих ладонях.

Девчонка запрыгивает ко мне на руки и обхватывает ногами за талию, прежде чем я опускаю ее на кровать.

Давайте сразу проясним одну вещь: Аманда не является моей девушкой и, возможно, никогда ею не станет. К сожалению, я не думаю, что она об этом знает. Она отлично подходит, чтобы провести время. С ней довольно легко, но временами она слишком навязчива – девчонка с совершенным телом, которым может делать просто поразительные вещи. Однако если она и дальше будет вытворять со мной все то, что делает сейчас, я могу перестать обращать внимания на ее желание держаться за руки и тому подобные публичные проявления привязанности. Я лишь хочу сказать, что Аманда в состоянии устроить настоящее родео, оседлав член словно быка: быстро и неистово.

Я выхожу из нее сразу же, как кончаю, не заботясь о том, дошла ли она, и хватаю с пола джинсы. Выбрасываю презерватив в мусорку. Аманда вздыхает, и я знаю, что это означает на языке девчонок: ей хочется обниматься, поговорить или что-то еще из девчачьих заскоков, которые парни выполняют только для того, чтобы обеспечить себе второй заезд. Но со мной этот номер не прокатит.

— Собираешься сбежать? — Аманда смотрит на меня с кровати, взъерошенная и сердитая на мою готовность оставить ее за бортом сразу же после секса. Но ей уже давно следует привыкнуть к заведенному порядку.

— Да, — с невозмутимым видом натягиваю джинсы и застегиваю верхнюю пуговицу прежде, чем потянуть за молнию.

— Увидимся завтра?

— Господи, — шепчу сквозь зубы. — Я же уже сказал, что у меня дела. Мне действительно пора. Попроси Бекки подбросить тебя до дома. Хотя можешь и не просить. Мне без разницы.

Не удосуживаясь ни с кем попрощаться, иду к своей машине и вставляю ключи в зажигание. До сих пор я не замечал, насколько сильно на самом деле пьян. Мой дом всего в нескольких милях вниз по дороге. Я проделывал этот путь сотню раз и мог бы сделать это даже во сне. Ничто не останавливает меня от того, чтобы завести машину и поехать вниз по одной из нескольких грунтовых дорог, ведущих к моему дому. Это моя вторая натура.

С опущенными стеклами, в попытке дать прохладному воздуху отрезвить меня, протягиваю руку, чтобы достать Айпад из бардачка. Случайно роняю его на пол.

— Черт возьми, — говорю вслух. Он всего в нескольких сантиметрах от меня. Я наклоняюсь, отводя глаза от дороги всего на полсекунды и чувствую, как автомобиль врезается во что-то твердое. Четкий удар приходится на верхнюю часть автомобиля, затем скатывается по капотуа. Я быстро сажусь, трезвея в считанные секунды.

Я сбил оленя. Господи, я испугался до усрачки. Не представляю, что делать. Съезжаю на обочину, распахиваю дверь со стороны водителя и выхожу в поисках оленя, но его там нет.

Сперва, замечаю длинные каштановые волосы. Что-то в их мягкости кажется знакомым. Они высовываются из-под толстовки и закрывают лицо того, кого я только что сбил, и мешают точно удостовериться, правда ли то, о чем я подумал.

— Твою мать! Твою мать! — шепчу между короткими рваными вдохами. Я чувствую онемение, будто на самом деле это происходит с кем-то другим, а я просто невинный свидетель. Такие вещи не случаются с такими как я. Этого вообще не должно было случиться.

Я подхожу к ней, чтобы убедиться, что она жива и думаю только о своем будущем. О том, как сильно облажался, и что пути назад нет. Я подхожу достаточно близко, чтобы лучше взглянуть на того, кто лежит посреди дороги. В глубине души я уже знаю, кто это. Останавливаюсь. Ее красивые волнистые каштановые волосы разбросаны по всему лицу. Глаза закрыты. Я до сих пор представляю себе их голубую чистоту.

— Кеннеди, — зову я, падая на колени рядом с ней. Думаю, меня стошнит, когда вижу огромную рану вдоль линии роста волос. Струйка крови пробивается к ее брови. От удара автомобиля на ее безупречной, цвета слоновой кости коже появляются синяки.

Что я наделал?

Не могу дышать.

Я, черт возьми, не могу дышать!