Глава 14

Сейдж

Утренний секс у окна изнурил меня. Я заснула снова с трудом, но, проснувшись, вижу, что время уже ближе к обеду, чем к завтраку. Холта нигде не видно, но я нахожу записку на прикроватном столике.

Надеюсь, ты хорошо спала.

Целую, Х.

Быстро надеваю черные обтягивающие джинсы и темно-серую блузку. Дополняю все украшениями красного цвета и надеваю красные лодочки для яркости красок. Проводя щипцами для завивки по волосам, создаю большие естественные волны, а затем наношу легкий макияж с помощью подводки, туши и красной помады.

Через тридцать минут я выхожу из номера и направляюсь к Пятой-авеню, туда, где, как сказал Холт, мне больше всего посчастливится закупиться. У меня есть мысль насчет платья, но, двигаясь от одного бутика к другому, я выхожу с пустыми руками. Все либо слишком блестящее, либо гламурное. Мне нужно элегантное, но простое.

В перерывах между походами по бутикам я набираю сообщения Холту, но спустя час он так и не отвечает ни на одно. Пока иду по забитым улицам Нью-Йорка к своему последнему магазинчику на сегодня, «У Барни», останавливаюсь и покупаю нью-йоркский хот-дог у уличного торговца. Купленный на углу с тележки под небольшим желтым зонтиком, хот-дог наполнен квашенной капустой, жаренным луком и пряной горчицей. Просто божественно.

Я наслаждаюсь прогулкой, рассматривая все достопримечательности, которые только попадаются. Я в восторге от зданий, пробок и суеты людей, которые куда-то спешат попасть. Однако даже если бы провела здесь неделю, я бы все равно не увидела всего.

Когда захожу в «У Барни», я ошеломлена его роскошью. Все чисто и идеально. Каждая полка, каждый экран, каждый работник само совершенство с головы до пят. Нахожу сотрудника по продажам, Дэб, которая весьма полезна, и я ей благодарна за это, потому что сама явно не смогла бы сориентироваться в таком магазине. Я описываю то, что ищу, а Дэб, не теряя времени, запихивает меня в примерочную и вручает пять платьев, которые выглядят именно так, как я просила, — простые, роскошные и элегантные. Через несколько минут выбор сокращается до двух моделей, и вот я стою перед зеркалом в своем уже любимом платье. Оно идеально сидит, облегая каждый изгиб, скрывая каждый недостаток, подчеркивая все мои достоинства. Пока двигаюсь туда-сюда перед зеркалом, отмечаю, что оно идеально подходит для моего высокого роста.

— Сногсшибательно, — говорит Дэб об оливковом платье. — Не могу поверить, как превосходно оно сочетается с вашими зелеными глазами.

— Это мой любимый цвет, — признаю я.

— Упаковать его для вас?

Когда опускаю взгляд на ценник, с трудом сглатываю — у меня пересохло горло, и я чуть ли не закашливаюсь. Больше четырех тысяч долларов за кусок ткани, который вряд ли еще раз надену. Пот начинает собираться на лбу, и я взвешиваю все «за» и «против» траты больше, чем одна моя целая зарплата на такое платье. Я всегда была рациональной и уравновешенной, но сегодня выбрасываю все это из окна. Улыбаюсь и киваю Дэб. Она вешает платье на сгиб руки и уходит с моей кредиткой.

Одевшись, поправляю прическу и выхожу. Дэб встречает меня перед примерочной с пакетом для одежды, моей кредиткой и чеком. Затем выхожу из магазина, чувствуя себя довольной, когда сливаюсь с массой людей на улице. Все шумят и куда-то торопятся. Мне нравится энергетика Нью-Йорка, и, как сказал Холт, он похож на Чикаго, только гораздо лучше.

Вернувшись в номер, обнаруживаю Холта сидящим за небольшим овальным столом, его телефон прижат к уху. Он поворачивается, и улыбка появляется на его губах. Он разговаривает, но глазами пристально следит за мной, пока я иду в спальню, чтобы повесить платье в шкаф.

Не желая его отвлекать, сбрасываю туфли и ложусь на кровать, чтобы отдохнуть пару минут. Спустя несколько минут слышу, как Холт заходит в комнату, но держу глаза закрытыми.

— Шоппинг утомляет, — бормочу я, смеясь.

— Не говори такого при моей маме, — говорит он, смеясь в ответ.

— Кстати, о твоей маме, как прошел обед? — приподнимаюсь и сажусь на кровати, скрестив ноги.

Холт хмурится.

— Его пришлось отменить, но сегодня мы ужинаем с ней.

— Кто «мы»? — Я приподнимаю брови.

— Ты и я, Сейдж. Просто ужин, ничего серьезного, так что не пытайся читать между строк.

Его тон говорит мне, что он раздражен.

— И не собиралась, — лгу я. Черт, спать со своим боссом в первую же ночь… это быстро. Встречаться с его родителями парой недель позже… это движение на сумасшедшей скорости. Я пытаюсь представить встречу с ней и тут же, беспокоясь, стараюсь придумать причину, по которой не смогу пойти.

Поднимаясь с кровати, я выпаливаю:

— Я очень устала, может, стоит сходить лишь тебе. Плюс, она давненько тебя не видела. Она не захочет проводить время, беспокоясь о том, как бы втянуть меня в разговор.

— Сейдж. — Холт подходит ко мне, обхватив ладонями мои руки. — Она хочет познакомиться с тобой.

— Мне нечего надеть. Я сложила лишь обычную одежду. — Я нервно поигрываю с маленьким камушком, который висит на цепочке на моей шее.

Большими пальцами Холт поглаживает мою кожу.

— Ну, хорошо, что мы покушаем в ее доме. Не нужно ничего вычурного.

«Он специально усложняет все, чтобы я не смогла отказаться», — думаю про себя.

— У меня голова болит. Был тяжелый день. — Я кивком указываю на гардеробную и прикрываю глаза, чтобы показать свою усталость. Когда он не отвечает, я, наконец, открываю один глаз и вижу, что он наблюдает за мной. Он видит меня насквозь.

Холт закатывает глаза.

— Да, в «У Барни» может быть утомительно. Оказывается, теперь, когда личные менеджеры суетятся вокруг тебя, пока ты ждешь их возвращения, это называется кардио-тренировкой высокой интенсивности. — Он ухмыляется мне. Холт может быть таким засранцем, но я не могу сдержать смех. Очевидно, он опытный покупатель в «У Барни».

— Холт… — Я вот-вот выдам еще одно жалкое оправдание, но он прерывает меня.

Раздраженный, он рявкает:

— Сейдж. Довольно. То, что ты носишь, выглядит отлично. Ты прекрасна. Обещаю, моя мама гораздо проще, чем ты себе представляешь. Она живет в Бруклине в прекрасном районе. Она замужем за нормальным парнем, и у них есть пес. Она самый приземленный человек, которого ты только могла бы встретить, и если ты решишь прийти в пижаме, то она и глазом не моргнет. Вообще-то, скорее всего, она пойдет наверх и переоденется в свою.

Из-за всего, что он только что сказал, думаю, я уже полюбила ее.

— Какой породы собака? — спрашиваю я, будто это изменит всё.

Его взгляд смягчается.

— Бассет-хаунд. Он настоящая заноза в заднице, но самый милый пес…

— Ладно. Я иду, — откидываю голову назад в знак поражения.

— Причина в собаке, не так ли? — шутит он.

— Ага. Не могу устоять перед милым псом, — тянусь и обнимаю Холта за талию.

— Запомнил, — смеется он.

Менее чем через час водитель Холта плетется по улицам Манхэттена, с легкостью проезжая по бруклинскому мосту. Здесь так же красиво, как и на картинках в интернете или на телевидении. Лицом прижимаюсь к стеклу, когда Манхэттен исчезает позади, и чувствую, как Холт сплетает наши пальцы.

— Не нервничай, — говорит он, слегка сжимая мою ладонь.

Я прищуриваю глаза, а затем улыбаюсь. Он знает, что никакие разговоры не помогут мне перестать нервничать. Но Бруклин моментально очаровывает меня. Здания, магазины, более сдержанный образ жизни. Здесь будто другой мир, и это всего лишь через мост от Манхэттена.

— Вот мы и приехали, — говорит Холт, наклоняясь, чтобы выглянуть в окно.

Мы подъезжаем к самому великолепному особняку, который я когда-либо видела. Дом из красного кирпича с громадной лестницей, ведущей к большой двери. За забором из кирпича и железа есть небольшой дворик левее от лестницы, а у самого особняка справа разместился гараж на одну машину. Это единственный на улице дом с гаражом. Два больших уличных фонаря на вершине лестницы приветствуют нас.

Холт обходит машину, чтобы открыть для меня дверь, и я выхожу, восторженно осматривая улицу.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Холт, серьезно, это самый милый райончик из тех, что я видела.

Он осматривается и глубоко вдыхает, чувство гордости отражается на его лице.

— Я знаю. Подожди, пока не увидишь все внутри. Они переделали все после выхода на пенсию Дэна. Дом был построен в 1899 году, — говорит он, пока мы поднимаемся по бетонным ступенькам. — Мама помогла мне модернизировать мой дом, после того как сделала свой. Она знала, что нужно оставить в первозданном виде, а что лучше переделать.

Я киваю в ответ, когда мы достигаем верхних ступеней. Вдруг входная дверь открывается, и оттуда выходит самая прекрасная женщина, которую только можно встретить.

— Холт! — восклицает она, выбегая из дверей в его объятия.

Он опускает мою руку, подхватывая ее, когда она бросается на него. Она стройная и, кажется, гораздо ниже его. У нее темные волосы, подстриженные в стиле «боб», кончики которых касаются плеч.

Выпуская его из объятий, она тут же поворачивается ко мне и раскрывает свои руки.

— А ты, должно быть, Сейдж, — тепло произносит она. — Холт многое о тебе рассказывал, — от такого утверждения мои глаза удивленно распахиваются.

Я улыбаюсь и наклоняюсь, позволяя ей обнять себя, в то же время поглядывая на Холта через ее плечо. Он застенчиво улыбается и пожимает плечами, отводя взгляд от моего сердитого выражения лица, затем ступает за огромную дверь в фойе.

— Я Дженис, — говорит мама Холта, держа мои руки, затем отклоняется и осматривает меня. Предполагаю, что она смотрит на меня «материнским взглядом». — Заходи, — говорит она, подхватывая меня под руку.

Посылаю Холту еще один взгляд, и в этот раз он смеется в голос. Он знает, что мне некомфортно, и что я понятия не имела, какой общительной окажется его мама.

— Так приятно познакомиться с вами, — приветствую ее я, пытаясь в ответ проявить такое же добродушие.