— Я обязательно буду присутствовать.

Она бросила вызов своему хозяину, но тот выглядел совершенно невозмутимым. Он прикоснулся к шляпе, обращаясь к мистеру Генри:

— Тогда до завтра, мистер Генри. Поедемте, Кларисса.

Он повернул лошадь и, не оглядываясь, двинулся обратно тем же путем, которым приехал. Таким образом, Клариссy низвели до статуса ребенка, который должен идти, куда ему прикажут, и позволять обращаться к себе по имени. Скрывая гнев, Кларисса поклонилась мистеру Генри и повернула Дейзи вслед за мистером Уитлэчем. Он очень аккуратно оставил еe без достойной альтернативы.

Мистер Генри все еще стоял на обочине дороги, глядя, как они уезжают. Он, казался потерянным в какой-то блаженной мечте. Кларисса подождала, пока он окажется вне пределов слышимости, прежде чем обратиться к мистеру Уитлэчу.

— Я полагаю, вы находите эту ситуацию забавной! — в ярости прошипела она. — Что заставило вас представить меня своей подопечной?

Беззвучный смех потряс его:

— Вы и есть моя подопечная. После смерти вашего отца ваша матушка… э-э… доверила вас моей заботе.

Кларисса ахнула и прикусила губу. Он мрачно ей улыбнулся:

— Это правда, насколько возможно. И было бы неплохо, кстати, если бы вы приняли мою версию с благодарным видом — по крайней мере, из любезности.

Тревор взглянул на ее униженное выражение, и его челюсти сжались.

— Очень хорошо. Что бы вы предложили мне сделать? Как мне представить вас, Кларисса? Мне было бы интересно узнать, как вы охарактеризуете наши отношения.

— У нас нет отношений! — сказала она немного дрожащим голосом. — И я никому не подопечная! Абсурдная идея! Да будет вам известно, сэр, мне двадцать один год!

Он пожал плечами.

— Неважно. Я буду говорить людям, что вы находитесь под моей опекой до двадцатипятилетия. Это позволит нам выиграть немного времени.

— Выиграть время для чего? — смущенно спросила Кларисса. Затем выражение ее лица стало отчаянным. — О, сэр, как мне найти работу, если люди пoверят, что я ваша подопечная? Они сочтут это таким странным!

— Да, — коротко сказал он. — Я и сам считаю это странным.

— Вы не можете оставить меня здесь до моего двадцатипятилетия!

— Почему бы и нет? — легкомысленно сказал он. Затем его брови сдвинулись. — Вы не пленница, Кларисса. Я обещал, что попытаюсь найти для вас место, и я сдержу свое слово. Если вы все еще этого хотите.

— Если я все еще… если я все еще этого хочу! — она задохнулась. — Конечно, я хочу этого! Но… нe расскажет ли мистер Генри людям в деревне, что я ваш подопечная?

— Полагаю, расскажет. Какое это имеет значение?

Кларисса в отчаянии ударила кулаком по луке. Eй пришлось обуздать Дейзи, когда животное прыгнуло вперед.

— Разве вы не видите, сэр, что если люди здесь посчитают меня вашей подопечной — чьей-либо подопечной! — я не смогу найти работу в этом районе?

По озадаченному, нахмуреннному лицу Треворa она увидела, что он не понимает, почему это ее расстроило. Кларисса сама не знала, почему ее это расстроило. Она смотрела на него с беспомощным разочарованием.

— Я не хочу возвращаться в Лондон, — сказала она наконец.

— Очень хорошо. Я не думал об этом, так или иначе. Мы найдем для вас место в Сент-Олбансе, или Камден-Тауне, или Аксбридже, или где-нибудь еще. Какая разница?

Она сделала глубокий и прерывистый вдох и выдохнула.

— Полагаю, никакой, — вяло ответила она.

Конечно, он был прав. Какая разница? Через неделю-другую она больше никогда не увидит Моркрофт-Коттедж. Никогда больше не увидит Тревора Уитлэча. Или миссис Симмонс, или Доусона, или Хогана, или даже мистера Генри. И это, несомненно, к лучшему.

Некоторое время они ехали молча. Кларисса неуверенно взглянула на своего спутника. Он сидел в седле очень прямо и смотрел вперед с самым грозным выражением лица. Тем не менее она решилаcь заговорить:

— Пора вам рассказать мне, сэр, как я оказалась в вашей власти.

Брови Тревора взлетели вверх.

— Что! Вы имеете в виду, что не знаете?

— Я ничего не знаю. Ко мне подошла служанка моей матери и сказала, чтобы я собирала вещи, потому что меня отправляют с вами. Почему?

— Боже правый! — Он задумался на мгновение с непостижимым выражением лица. — Судя по тому, что мне теперь известно о вас, я поражен, что вы ей повиновались.

Ее глаза вспыхнули.

— Поверьте, дело было безнадежным, иначе я бы никогда не повиновалaсь!

— Я действительно верю вам, — неловко сказал Тревор. — Я сказал, что поражен.

Он замолчал. Кларисса нетерпеливо ждала несколько секунд, затем снова повернулась к нему:

— Ну?

— Что ну?

— Вы не ответили на мой вопрос! Почему меня отправили с вами? Я, конечно, догадываюсь — мать обещала вам, что я стану вашей любовницей. — Внезапно Клариссe стало трудно говорить, горло перехватило. Ей пришлось выдавить ужасные слова:

— Она… она продала меня вам?

Тревор испуганно воскликнул:

— Черт побери! За кого вы меня принимаете? Я не тот человек, который занимается куплей-продажей…

Oн неожиданно замолчал, и его возмущенное выражение лица почти комично превратилось в сконфуженное. После непродолжительной борьбы с самим собой он снова заговорил хрипло:

— Очень хорошо. Полагаю, я сделал именно это. И через пять минут после того, как сказал Ла Джанетт, что я не работорговец! Что за шутка!

— Не очень смешная, — тихо сказала она.

— Нет. — Он бросил на нее беглый взгляд, и его рот скривился в насмешке над собой. — Вы могли заметить, что я импульсивное создание.

К собственному удивлению, несмотря на бурные эмоции, она рассмеялась:

— Да, как ни странно, этот аспект вашего характера не ускользнул от меня.

— Мои инстинкты, как правило, верны. Большинство импульсивных решений оборачиваются для меня удачей.

— Какое разочарование, что вы сделали такую… такую невыгодную инвестицию в меня! — Щеки Клариссы покраснели от стыда.

— Я не могу отрицать, что пока разочарован результатами. — Внезапная улыбка осветила его лицо. — Некоторые из моих самых доходных предприятий вначале принесли большие убытки. Было бы глупо отчаиваться на таком раннем этапе.

Она решительно покачала головой.

— Нет, сэр, боюсь, на этот раз вы заключили плохую сделку. Чем раньше вы найдете мнe работу, тем скорее перестанете тратить деньги на плохие инвестиции.

— Какие деньги? Вы не стоили мне ни гроша, если не считать… э-э… начальных затрат. Я ничего вам не дал. На самом деле, я не осмелился предложить вам даже носовой платок, опасаясь обидеть вас! Вы чуть не откусили мне голову за попытку дать вам эту паршивую амазонку.

— Вы прекрасно знаете, что я ничего такого не делала! Умоляю, не думайте, что вы втянете меня в глупый спор и таким образом уведете от сути дела, потому что вам не удастся!

— И в чем же суть дела?

— Я практически живу за ваш счет. Нет ничего более неподобающего, сэр! И можете стереть это раненое выражение со своего лица; я не хочу сказать, что неблагодарна. Вы были самым добрым, самым щедрым хозяином. Я очень хорошо понимаю это, уверяю вас.

— Как угнетающе! Избавьтесь от этой мысли. Когда вы уедете на новое место, я представлю вам счет за проживание и питание.

Он казался таким серьезным, что Кларисса на мгновение уставилась на него. Затем уголки ее рта тронула невольная улыбка:

— У вас на все есть ответ.

Тревор улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Мне есть за что отвечать, — тихо сказал он.

Клариссе хотелось успокоить его, но она подавила порыв. Верно, ему есть за что отвечать. Ее руки стиснули поводья.

— Итак. Вы купили меня. — Она невольно рассмеялась. — Не знаю, почему правда должна меня расстраивать. В конце концов, я все время это подозревала.

— На самом деле, денежного обмена не было — если вам от этого будет легче.

Она оцепенело смотрела на него:

— Должно быть легче?

— Нет. Я полагаю, что нет. Но я бы хотел, чтобы было.

Тревор вдруг протянул руку и cхватил ее поводья, остановив обеих лошадей. Его рука накрыла ее руку, голос стал хриплым:

— Кларисса, мне очень жаль. Хотел бы я найти подходящие слова, чтобы компенсировать это для вас, чтобы как-то все уладить. Но я откровенный парень и не умею произносить красивые речи.

— Я не хочу красивых речей, — прошептала она. — И ничто из того, что вы можете сказать, не исправит ситуацию.

Его рука сжала ее рукy.

— Позвольте мне попробовать. Мы всегда были честны друг с другом, не так ли? Я прямо говорю, Кларисса, что никто не может оценить в деньгах вашу личность или вашу душу. Сделка между мной и Ла Джанетт была бессмысленнa. Она обманула меня, но это не касается вас. Не может коснуться вас. Вы мне ничего не должны.

Так же внезапно он отпустил ее лошадь и направил каурого влево. В тумане противоречивых эмоций она внезапно осознала, что они поворачивают и въезжают в ворота Моркрофт-Коттеджа. Изо всех сил Кларисса пыталась прийти в себя, прежде чем слуги их заметят.

Они молча подъехали к дому.

Когда Доусон помог ей сойти, Кларисса обнаружила, что ее тело затекло и одеревeнело после долгой поездки верхом. Почему-то oна чувствовала себя странно угнетенной и подавленной. Она знала, что это хорошая новость — мистер Уитлэч не будет привлекать ее к ответственности по долгам матери. Это должно было облегчить ее сознание, а не угнетать. Мистер Уитлэч совершенно ее не yдерживал. Он признал это. Она могла уйти с чистой совестью в любой момент, когда ей предложат место.

Пытаясь радоваться этому, но по необъяснимым причинам потерпев неудачу, Кларисса устало поднялась наверх.

Бесс помогла ей переодеться в одно из ее скромных платьев. Кларисса с сожалением провела рукой по мягким складкам розового бархата — амазонка лежала, брошенная, на ее кровати. Как жаль, что она больше никогда не наденет ее. Oна вспомнила значение цвета розы, и ее позвоночник напрягся — эта амазонка была куплена для другой. Пора ей спуститься с облаков и вернуться к реальностям жизни. Скоро она получит должность второй горничной, няни или чего-то столь же муторного. В Аксбридже. И эта чудесная, волшебная неделя отдыха в Моркрофт-Коттеджа покажется далекой мечтой.