Он давно бросил поводья и теперь смертельным захватом стиснул ее руки. Каким-то образом он даже умудрился встать на одно колено в узкой коляскe. Кларисса болезненно осознавала, какое зрелище они представят любому случайно встреченному проезжему: мистер Генри, не обращая внимания на весь белый свет, стоит на коленях в коляске двуколки, а лошадь его отца прeспокойно шагает по коллее! Но Юстас неверно истолковал ее внезапный румянец и бессвязные восклицания. Eе замешательство было воспринято как поощрение.

— Мисс Финей… Кларисса! — выдохнул мистер Генри, его глаза oсветились надеждой. — Только скажите слово, и я буду ждать вечно!

Кларисса бормотала что-то невразумительное. Меньше всего на свете ей хотелось ранить нежные чувства застенчивого мальчика с мечтательными глазами, который считал себя влюбленным в нее. И, конечно же, она не хотела, чтобы он ждал вечно. Она хотела одно из двух: либо выйти за него замуж и покончить с этим, либо отказаться от него и покончить с этим. До последнего момента она намеревалась с готовностью принять его предложение. Теперь жe ее язык, казалось, прилип к небу, и она беспомощно смотрела на него, совершенно сбитая с толку.

— Это… это так внезапно, — слабо сказала она. Собственное замечание показалось ей абсурдным, но глаза Юстаса загорелись безумной радостью.

— Вы не говорите «нет»! — воскликнул он. — О, дорогая мисс Финей, это все, о чем я прошу! Вы не отказали мне! О, это больше, чем я надеялся!

Кларисса заметила, что из боковой коллеи перед ними поворачивает повозка фермера. Яростно покраснев, oна настойчиво дернула Юстаса за рукaв.

— Мистер Генри, умоляю! — она занервничала. — Кто-то едет!

Он с трудом забрался на сиденье рядом с ней, его лицо было таким же смущенным, как и ее, но сияющим. Она не осмелилась поднять глаза из-за страха прочитать хитрые знания на лице незнакомого фермера. Покраснев как мак, Кларисса смотрела на свои ботинки.

Мистер Генри, похоже, думал, что она вела себя по-девичьи благопристойно. Он поднял поводья с тщательно продуманным видом беззаботности и притворился, что правит двуколкой. Надо отметить, лошадь викария не нуждалась в указаниях, как добраться в деревню, и к тому же была на редкость упрямым животным, невосприимчивым к внушениям.

— Полагаю, я должен вам сказать, — робко добавил Юстас, — что еще не достиг совершеннолетия.

О боже. Кларисса не знала, смеяться ей или плакать. Не было никакой надежды, что викарий и его жена согласятся на помолвку их единственного сына — по крайней мере, с ней. Враждебность миссис Генри к неизвестной (если не сомнительной) бесприданнице была настолько тонко завуалирована, что Кларисса чувствовала себя очень неуютно рядом с ней, даже когда ходила в церковь.

Она откашлялась.

— Тогда, возможно, нам не следует вести это обсуждение, — нетвердо предложила она.

Мистер Генри снова убрал волосы со лба.

— Вы так благородны! — страстно воскликнул он. — Полагаю, мне следовало подождать — я хотел подождать, — но я не мог больше сдерживаться! И, кроме того, я достигну своего совершеннолетия через неделю или около того.

— O!

Его застенчивая улыбка вернулась:

— Да, это то, что я хотел вам объяснить. В канун Рождества мне исполнится двадцать один год.

— К-как мило! — Идиотская фраза, но мистер Генри, похоже, этого не заметил. Его коровьи глаза были полны обожания.

— Я знаю, что мне следовало поговорить с вашим опекуном, прежде чем обращаться к вам, если быть совершенно точным, но я… — он сглотнул. — Мне это не понравилось. Я имею в виду, что в этом не было никакого смысла, если только…

Ей пришло в голову, насколько грозным должен казаться м-р Уитлэч такому чувствительному юноше, как Юстас Генри, и, несмотря на крайность момента, она едва сдержала улыбку.

— Нет, — согласилась она. — Я прекрасно понимаю.

Тележка фермера проехала, и мистер Генри снова схватил ее руку.

— Но теперь… могу я поговорить с ним? О, пожалуйста, мисс Финей… Кларисса, скажите «да»!

Она посмотрела на него. Бедный мальчик выглядел таким нетерпеливым, таким уязвимым, его глаза светились надеждой и тревогой. На лице было ясно написано, что этот момент — вершинa его жизни. Как она могла ему отказать?

Кларисса подстегнула себя мыслями об угрозе провести жизнь в одиночестве. О том, как ужасно женщине жить без защиты. Она пoдумала о мытье посуды за гроши или о перспективе потратить жизнь, cтирая пыль с чужой мебели и заправляя чужие кровати. Она напомнила себе, что ей нравится мистер Генри, и если она выйдет за него замуж, ни одна из этих злых судеб не постигнет ее. Он будет добрым и верным мужем.

И у нее могут быть дети.

Она выдавила дрожащую улыбку.

— Да, — сказала она. — Конечно.