– Впрочем, ты всё равно молодец. Общаешься хорошо, за утро столько узнал. Я про сестру Тиши за столько лет ничего узнать не смог, а ты сразу же... А ведь, наверно, действительно правильно будет, если ты со стаей останешься. Какой бы ни был Тимофеич, а парней правильных выбрал вам с Уром в сопровождение. Грахиш поначалу осторожничать будет, трогать пока вас не станет, но натуру не переделать – гадить начнёт. Так что осторожность и ещё раз осторожность! Старайтесь сдружиться с местными. И представлений не устраивать! Трудно будет, но людям не нужно показывать насколько вы их превосходите.

М-да, не продумал я последствия утреннего «выступления»...

– Хорошо бы всех твоих парней магии обучать, хотя бы самым началам. Да только боюсь, что местный маг Дикальмис – вот уж имечко! под стать этому индюку – этого делать не станет. Уж больно спесив. Никто ему не указ, разве что, Тимофеичу подчиняется. Может, ты сам с парнями позанимаешься? Хотя бы тому, что сам знаешь, научишь. Лийса что подскажет...

Мы с Ррыком слегка расслабились, увлёкшись разговором, и не сразу обратили внимание, что к нам из-за куртины низких деревьев со странными крупными разлапистыми листьями приближался человек. Тоже странный, как и весь этот парк со всеми этими... домишками.

Непривычно короткие белые, будто выцветшие волосы, лицо в морщинах, и щетина на щеках седая. Складывается ощущение, что когда отрастает щетина, то старик одновременно бреет голову и лицо. Неимоверно худой, в какой-то старой потрёпанной одежде, почти в лохмотьях – а ведь сюда кого попало не пускают, а этот ходит запросто по-свойски... Вот, какой-то он не такой! Не пойму, в чём дело? И смотрит неправильно – чересчур пристально.

– Ррык? Это ты?

Вожак внимательно вгляделся в лицо подошедшего, показалось, что даже принюхался. И я его узнал – тот самый старикашка, что утром подглядывал, когда я с Алесом знакомился. Если судить по виду, то подошедший должен скрипеть и каркать, как ворона. А у него голос, как у певца-барда – красивый и как будто бархатный… Стоп! А вожака-то он откуда знает?

– Ну, надо же... Янсель? – в этот раз оборотень нисколько не обрадовался давнему знакомцу, держась настороженно, как с чужим.

Старик ухмыльнулся.

– Что, сразу не признал меня? Я тоже поначалу глазам своим не поверил… Не видать тебя и ничего про вас не слышно.

– Почему не слышно? Твой закадычный друг от нас последние двадцать лет не вылазит. Думали даже, женится на какой-нибудь из наших.

Любопытно, про какого друга они говорят? Старик непонятно хмыкнул:

– Друг… был, ага… кончился друг, – перевёл взгляд на меня. – Твой? И… её?

Ррык коротко мотнул головой – нет.

– Племянник.

– А…

– А её нет. Умерла. Давно.

Мужчины замолчали. Старик присел рядом, ссутулился.

– Хочу попросить у тебя прощения, Ррык.

Вожак выглядел удивлённым.

– Я неправ был тогда. Молод был. Влюбился… Я и потом долго её помнил. Только правильно, что она с тобой осталась… Со мной она ещё раньше погибла бы… «Друг» мой, как ты говоришь, постарался бы.

Ррык весь подобрался, и глаза вдруг полыхнули, но молчит. Старик, может, не заметив реакцию собеседника, продолжил:

– Знал ли ты? Я с Лагейном с детства дружил. Мы и учились у одного учителя… И всегда вместе. Он заводила, а я всегда его поддерживал. И на службе… и в жизни… Мы в ваши края по поручению князя поехали, а там Тифчир к нам потом уже прибился… Незадолго до встречи с вашими.

Кто такие – Лагейн и Тифчир? Почему вожак так напряжён? У меня возникло множество вопросов, но вмешиваться в разговор старших нельзя.

– Магом он был слабым. Только прилипчивый… Куда ни направимся – везде с Тифчиром сталкиваемся. Вечно где-то маячит. Ну, и привыкли как-то… Всегда как-то к месту и вовремя появляется. Байки травит, истории какие-то рассказывает. Похвастался исследованиями своей матери. Ведь чуть не проговорился! И почему нас это не насторожило?.. Вот тогда мы с вами и встретились, – старик поднял глаза на Ррыка, только дядька сидел всё также неподвижно, вперив напряжённый взгляд в собеседника.

Тот продолжил:

– Тифчир потом хвастал, что специально нас подначивал тогда… с Биарой… – старик сглотнул и отвёл глаза, но, собравшись, опять посмотрел в глаза вожаку. – Каюсь, мы не понимали тогда, что он свои цели преследует. Нет-нет, подожди, выслушай. Нам за это знание очень дорого заплатить пришлось. Лагейн даже ничего не понял… Его Тифчир… Он пытался у него силу забрать… не получилось. Подсыпал в еду нам парализующего порошка. Всё видишь, слышишь, а сам даже пальцем двинуть не можешь, и магия не даётся... На меня ошейник антимагический надел, по рукам-ногам заковал. А Лагейна сразу на обряд передачи силы. Кровь пустил, да лишнего… остановить не смог. Из Лагейна кровища хлещет, а этот тролль попытался хотя бы немного ухватить. Только даже с остатками силы Лагейна не справился. Может, видел – у него на груди шрам от одной подмышки до другой? Это – прощальный привет от Гилона! Этому троллеву выродку до дрожи в коленках хотелось силы. Как же, мать – сильная эльфийская ведьма, хоть и чокнутая. Папаша – тролль не из последних. А этот– маг недоделанный, всей силы с детский кукиш! Мамаша его, когда родила, даже забирать у отца не стала. Так у троллей и рос, да и там не прижился. Мелкий и слабый для тролля. Вот и корёжило его от зависти…

Как Гилон, и кто Гилон? Это ведь Тимофеичер – тот самый Гилон. Тимофеичер… Тифчир?..

А разговор становился всё более странным.

– А кто мамаша?

– О, а сведения о мамаше тогда были засекречены, что сейчас, верно, и не актуально, – Янсель усмехнулся. – Слышал, что погибла она.

Видно, дядьке было очень важно то, что рассказывает этот старик, но… я присмотрелся и уже кажется, что и не совсем старик – только волосы седые, отросшая щетина тоже седая, что на первый взгляд и прибавляет года, а так – может, и ненамного старше Ррыка. Лицо обыкновенное, но очень усталое какое-то, морщин мало, но весь, как будто припылённый.

Похоже, этот... справился с первым волнением, заговорил более связно:

– Ты, может быть, и слышал, что граф Лагейн Гилон был главным магом при князе Светломире – отце нынешнего князя. А я его правой рукой. Мы много чем занимались и в вашу глухомань не просто так приехали. Поступили сведения, что заявилась к нам одна эльфийская ведьма. Много их всяких было, и никто им ни в чём не препятствовал. Только эта особая была. Очень сильная. Знающая. Вся в науке. Обожала эксперименты... Особые... Очень её интересовали вопросы свойств крови разных существ и увеличение магической силы. И ещё... Детей она любила. Интересны ей были дети разных рас и видов. Вот она и экспериментировала. Эльфы-то все снобы, родниться с другими расами не любят, эта же эльфийка ради науки и с другими спала... а потом детишек рожала... от гнома, дриада... Любила их, говорят, исследовала насколько магическая сила у детей-смесков отличается от чистокровных. Рассказывают, даже любила своих детей, сказки им рассказывала, учила чему-то, только... если в каком эксперименте ей силы магической не хватало, то любого подвернувшегося мага под нож пускала. Сильна была… А если какого слабого мага под рукой не было, то своего ребёнка использовала. Говорят, даже плакала, когда силу отбирала, но... только наука – она важнее... По одним данным детей у неё трое было, а кто говорит – пятеро. Из всех детей только Тифчир выжил. Тролли к магии не склонны, у них шаманизм распространён. А шаманизм – не магия, что-то другое. Тифчиру всё ж таки чуток магии перепало, только мамаше его эти крохи совсем не интересны были, вот и оставила она сыночка папаше Нолу. А сыночек, когда вырос, разыскал мамашу. Нежной любви у них особо не получилось, но мамаша, верно, всё ж таки решила подсобить сыночку, поделилась наработками по отъёму силы у других магов.

На Ррыка было страшно смотреть – лицо заострилось в полуобороте, на руках проявились когти, вонзившиеся в дерево скамьи, глаза полыхали жёлтым светом, но спросил почти нормальным голосом:

– Как её звали?

А этот, как будто, и вопроса не слыхал, продолжил, как ни в чём не бывало:

– Вот и было нашим заданием, найти и выдворить из страны эту эльфийку. Только чуть не добрались, с Тифчиром встретились, – имя главного мага Янсель каждый раз произносил с ненавистью, как выплёвывал, – а мамашу его, Листавиэль из рода Нежный Ветерок, говорят, оборотни загрызли.

И замолчал…

– Листавию я погрыз, но она утонула.

Вожак перекинулся, волком скользнул в траву и, бросившись дальше в гущу кустов и деревьев, пропал из виду. Я сидел растерянный и оглушённый.

Это что же такое выходит? Тимофеич – сын той самой Листавии, из-за которой погибли не только наши родственники, но и многие жители нашей деревни?

– А-а… как же? Он же сам... вроде как осуждал... что тогда случилось... и про Листавию говорил... обвинял в преступлениях, – мой блуждающий растерянный взгляд встретился с сочувственным этого... Янселя.

– Боюсь, мальчик, что тебе ещё не один раз придётся убедиться в двуличности Тифчира.

Я с неприязнью посмотрел на старика в упор так, как смотрят волки, вызывая противника на драку.

Да что ж это такое? Опять лицо старика «поплыло», проявляя под видимым лицом образ совсем не старческий – мужчины, примерно, одного возраста с Ррыком. И… вот, вроде нет в нём магии... но она есть... неявная, неуловимая.

В горле невольно зародилось рычание. Не нравился мне двойной облик старого знакомца дяди, не нравилась новая информация о моём учителе, которого я любил и уважал всё время, сколько себя помнил. Трудно – резко поверить в злонамеренность наставника, когда видел от него только добро. И неважно, что я иногда на него злился, и запах его мне не нравился. Это всё по-свойски… Тимофеич добра нам желает, магии вот учит.