– Урус с Тимофеичем уехал. Перед рассветом, по темноте ещё. Я даже не поняла, что случилось. И запасной одежды не захватил... Его Тимофеич поднял, я сквозь сон только услышала, как Урус мне сказал, чтоб не скучала, а проснулась, вскочила... муж уже из коридора рукой махнул и дверь закрыл. Даже не знаю, когда приедет – завтра или через неделю.

Странно, что такого могло случиться, что маг, не отдохнув, сорвался? Уруса взял... Тимофеич на протяжении пути не один раз заводил разговор про Окреш. Всё ж утащил Уруса. Что ему нужно? Зачем? Может, хочет, чтобы брат посмотрел, что маг нам предлагает, а потом и нас с Лийсой сманить?

– Слышь, Лагор, – Марин сбоку подступил, прямо в ухо шипит, – похоже, меня с тобой перепутали.

– Это как это?

– Они, кажись, эти слуги которые, всех вожаков старшими называют... А мы, того-этого, так и думали, что старшего позвали. Я-то пошёл, а потом услышал, как они меж собой шебуршат, мол, должен быть «весь из себя, особливым планом». Я и смекнул, что особенного им нужно. Да они, видать, сами не разобрались, что за особенный... Видать, думали, нос дерёт особливо или, может, одёжа какая чудная? – и выдал в заключение. – Вот так вот, интересно девки пляшут...

Я аж сложился от смеха, остальные парни моментально окружили нас, с любопытством прислушиваясь к разговору:

– Так это ты девок всю ночь плясать заставлял?

Марин весь запунцовел, растерянно развёл руками:

– Да присказка у меня такая с малолетства, от бабки прицепилась. Я уж стараюсь не болтать её, а всё, нет-нет, да вырвется. Сказанул, а эти простодыры напрямки поняли.

Парням я уже рассказал про то, как кто-то заставил местных всю ночь плясать, ещё когда через замковый двор к воротам шли. Посудили-порядили, на кого подумать... Высказывались мнения, что и Марин может быть к этому причастен, но пока не было ясности, решили не делать выводов и выяснить всё аккуратно. А тут и спрашивать не пришлось, всё само прояснилось.

Ох, и гвалт поднялся. Пацаны хохотали в голос, представив, как девки перед Марином вытанцовывали под частушки до самого утра. Даже Лийса заулыбалась, смешливо щуря глаза и с лёту вникнув в происходящее. Только старшему из нас было неловко.

По какому такому наитию я вдруг предложил Марину:

– Знаешь, давай-ка оставим пока всё, как сложилось. Ты пока мной побудь, а я с парнями...

Парню, видно, что не по себе.

– Да как же... Там, знаешь, как кормят? Я даже не ведал, что утку так вкусно приготовить можно, – мечтательно закатил глаза, причмокнув, – с такими, знаешь, чёрными сливами под масляной подливкой.

– Вот, и поешь утку. И ещё, что дадут... Нас же не спрашивают, кто есть кто, сами они так решили. Ну, и мы пока ничего говорить не будем. Спросят – скажем, а на нет и суда нет. Правда, парни?

Я говорил, а сам всё больше утверждался в своём неожиданном решении. Вон, Марин просидел в комнате в компании утки под масляной подливкой и даже с девками, что перед ним плясали, словом не перемолвился. Как зовут, и то не узнал. А мы с парнями за утро столько увидели и услышали, знакомцами обзавелись...

Нет, не хочу в комнату в компанию к утке и девкам. Действительно, пока напрямую не спросят, незачем самим высовываться.

И парни совсем не против. Наоборот, им тоже интересно стало, чем же этакая путаница обернётся.

Ррык тем временем свой разговор со знакомым окончил, к нам подошёл. Парням велел отдыхать, оглядеться, пока он со мной переговорит, махнул мне рукой и направился куда-то за казармы.

Вожак, видимо, знал, где и что здесь находится, шёл уверенно. За казармами показалась каменная стена, чуть ниже крепостной, может, и поуже будет. А в стене проём перегораживала железная калитка, изукрашенная коваными узорами. Возле калитки почему-то стоял стражник с пикой. Я с любопытством уставился на него.

Ррык прямиком направился к калитке, а стражник, наклонив пику, перегородил нам дорогу.

– Ведущий представитель, – голос вожака был сух.

Ну да, ведущий представитель оборотней – ещё одна обязанность Ррыка. В Волчиках он – вожак наших деревенских оборотней, хотя и простые люди ему охотно подчиняются. А по всему ареалу, включающему довольно приличную территорию с тремя десятками деревень, где обитают оборотни, Ррык – ведущий представитель оборотней – это, если по-человечески, а по-нашему, верховный вожак.

Стражник отступил и, склонив голову, открыл калитку. Всё правильно, и для замковых людей звание верховного вожака имеет значение.

А за калиткой был тот самый огороженный лес, который я видел поутру из окна своей комнаты. И вот думается мне, что никакой это не лес, а тот самый пресловутый парк и есть.

Мы шагали по мощёной камнями дорожке, окаймлённой по сторонам странными кустами.

Это ж надо так растения заставить, чтоб росли они ровной стеночкой – сверху донизу ровнёхонькая плоскость, и такая же по верху. Как есть стена стеной, только из кустов! Внутри стены густо переплетались ветки, но ни один сучочек не нарушал границы зелёной плоскости.

Я так сосредоточенно изучал стенку из кустов, даже обнюхивал, кажется, что Ррык обратил внимание на моё любопытство:

– Стригут их, Лагор. Специальными ножницами стригут, – и предложил, увидев, как я ошалел, – можем потом найти садовника, и спросишь у него, что непонятно. А сейчас давай отойдём подальше, обсудим кое-что.

Чем дальше мы шли, тем больше я удивлялся.

Очень многие деревья росли точно так, как в лесу, и меж ними вились дорожки, вымощенные камнем или присыпанные светлым песком, а то и измельчённой корой. Под деревьями красовались куртины необычных кустарников или живописные группы ярких цветов. Чувствовалось, что эти растения, явно, не сами выросли.

Красивые и удобные дорожки иногда пересекались или расходились в нескольких направлениях, и тогда на их пересечении располагались клумбы с необычными цветами, а иногда и с каменными изображениями людей или животных – скульптурами, вспомнил я из уроков. Иногда же дорожки расширялись и простирались по прямой линии, и тогда деревья почему-то росли по сторонам ровными рядами – в лесу они так точно не растут.

Довольно часто встречались всевозможные лавки и скамейки.

Кое-где в укромных местах, в основном полускрытые кустами или деревьями, стояли очень красивые, но, думаю, совсем бесполезные домики. Уж больно они были малы, а стены из деревянного или металлического ажура.

Красиво, конечно, особенно, когда цветы по стенкам вьются, но бестолково – дует же со всех сторон.

Нет, в таком домишке жить не получится, даже не заночуешь. У некоторых и крыша вся в узорах, но дырявая же! – в дождь, всяко, вымокнешь. И двери не во всех домиках были – верно, кто сломал.

Вот же, замок! Важные люди живут, стражники, опять же, а за таким непорядком не уследили.

Не удержался, высказался по поводу домишек. Таких обалделых глаз, именно у Ррыка никогда раньше не видел. Что он обо мне только подумал? Похмыкал, похрюкал, пытаясь сдержаться, но не выдержал – расхохотался до слёз, свалившись на первую попавшуюся скамейку.

– Ох, Лагор! Домики! Жить! Хах-ах-ха!..

Отсмеявшись, объяснил, то и дело хмыкая:

– Домики – это беседки. Двери в них не обязательно должны быть. В беседках можно отдыхать, бабы... то есть, женщины любят там сидеть, вышивать, сплетничать. Можно с девушкой туда прийти, целоваться, ну, и... – покосился на меня, – в общем, такие беседки только в садах и в парках у богачей стоят. Показать парням? Пока не стоит, видел же, вход в парк не для всех разрешён. Как освоишься, присмотришься – сам поймёшь, что можно, а что нельзя.

Кажется, я понял, парк – это приукрашенный лес, сделанный по вкусам и для удобства людей. А по мне так лес в природном виде больше по нраву.

– Гор, скажи-ка. Почему в твоих комнатах находился Марин, когда я зашёл тебя проведать?

Вожак только крякнул после моего рассказа про путаницу со старшим. И задумался, услышав о нашей затее – оставить пока всё так, как сложилось.

Рассказал про Алеску с его страхами перед оборотнями, про тётушку Авинью и её сестру Тишинью, мать нашего Шорана.

Услышав про оборотней-людоедов, Ррык здорово разозлился:

– Уж очень хочется управляющему господину Грахиашу рассорить людей и оборотней. Это его стараниями в Лесном оборотней не осталось. Я же, приезжая с отчётами, спрашивал его по просьбе Тишиньи про её родственников. Грахиш утверждал, что они видеть её не хотят из-за того, что против воли родителей пошла. Я сам хотел с ними встретиться, так меня всё время или отговаривали, или чем-нибудь отвлекали, – Ррык аж взрыкнул, как в волчьей ипостаси.

– Гор, остерегайся управляющего с его подручными. Эти могут в обход главного мага чего-нибудь сотворить, уж очень они нас ненавидят. И стаю предупреди, пусть друг друга держатся. А с сестрой Тиши ты меня познакомь, возьму её с собой. Сегодня надо бы уехать – дел невпроворот, и видеть не могу этого лживого Грахиаша, но ради Тиши останусь до завтра. Пусть сестра её посмотрит, как оборотни с людьми живут, вернётся, остальным расскажет. А то, ишь – сожрали!

О том, что Урус уехал с Тимофеичем, вожак тоже не знал, и крепко ему это не понравилось.

– Вот, чувствую, что-то не то с нашим магом. И вроде правильный он, о княжестве заботится, с ребятишками возится, магии нас учит. И мужик свойский! Уже два десятка лет с нами, но не лежит у меня душа к нему, хоть ты что делай! Запах мне его совсем не по нраву. В звериной ипостаси стараюсь с ним вообще не встречаться, боюсь не сдержаться... М-да, я-то думал, Урус тут за тобой присмотрит, всё постарше тебя будет. Ты ж только недавно после первого оборота, и в голове ещё пока... домики дырявые.

Вожаку смешно, а мне досадно – про беседки-то нам на уроках говорили тогда же, когда и про парки рассказывали. А было-то это в младших классах, давно уже. И если дискуссия о парках помнилась, то про беседки за столько лет я напрочь забыл. В наших-то краях такого баловства нету, кому они интересны?..