Да что за хрень сегодня творится?

Из динамиков доносится зажигательная мелодия, и становится ясно, что звонит Нейт. Я знаю, что Айз никогда не проигнорирует его звонок. И это правильно.

— Черт, — с губ Айзека слетает невнятное проклятие. — Может, перенесем игры с твоим ртом и моим членом на более поздний час?

Он пытается отнестись ко всему легкомысленно, но я-то вижу напряжение в его глазах. Айз беспокоится о том, что услышит, когда ответит на звонок. Или, зная Айзека, чего не услышит, если Нейт снова попытается отмахнуться от своих проблем.

Я киваю и ободряюще улыбаюсь мужчине, давая понять, что все в порядке. Он пристально смотрит на меня, изучая взглядом — вечно переживая о ком-то другом, и обо мне в том числе. Что бы Айзек там ни увидел, этого достаточно, чтобы убедить его в том, что со мной все в порядке. Он встает, отвечая на телефонный звонок, который раздается во второй раз, а затем выходит из комнаты.

Айзек не пытается таким образом скрыть от меня их разговор; он так не поступает. Просто защищает меня от любой возможной боли. Айзек Фокс взваливает на свои плечи бремя других, как будто этот вес — всего лишь унция вместо тонны.

Я никогда не встречал такого человека, как он. И если считаю себя воплощением эгоизма, то Айзек — Инь для моего Янь.

С ним я становлюсь лучше или, по крайней мере, пытаюсь быть.

Однако мой эгоизм всегда поднимает голову, желая, чтобы Айзек не был таким. Чтобы он меньше заботился о других и думал только обо мне.

Я жажду его всего. И мое желание неизменно.

Из кухни доносится голос Айзека. Его слова едва различимы, так что я заставляю себя встать с кровати и пойти в душ.

Последнее, чего мне хочется, так это смыть его запах — наш запах, но если Айз решил, что нам нужно выйти из дома, подозреваю, что не все окружающие оценят аромат секса, который покрывает каждый дюйм моей кожи. Даже мои волосы пропахли сочетанием наших желаний. Запах просочился в мои поры, и я хотел бы, чтобы он остался там навсегда. Но не уверен, что остальное население оценит аромат моего l'Eau de sex. Особенно те, у кого его вообще нет.

Принимаю душ и двадцать минут спустя стою, разглядывая свое лицо в зеркале ванной и размышляя о плюсах и минусах бритья.

Как бы мне хотелось не бриться каждый божий день. Даже к раннему вечеру на моем подбородке появится темная тень щетины. Айз говорит, что ему нравится моя щетина, особенно из-за ощущения покалывания на шее или между бедер. И я прекрасно его понимаю. Айз отрастил легкую длину, которая была у него при нашей первой встрече, и теперь щеголяет безукоризненно подстриженной бородкой. Я и раньше не мог держать свои руки подальше от него, но борода выводит мое желание на совершенно новый уровень. Я словно становлюсь шлюхой, и Айз это знает. Он часто грозится сбрить бороду. Такое вот наказание в шутливой форме. Однажды я даже пригрозил отрезать ему шары, если он это сделает, но Айзек лишь рассмеялся и сказал, что это все равно что отрезать нос назло лицу. Засранец был прав.

Вытираю полотенцем волосы, надеваю серые спортивные штаны и спускаюсь вниз.

Чем ближе я подхожу к кухне, тем яснее понимаю, что не слышу голос Айзека, а значит, его разговор с Нейтом закончился.

Подойдя к кухонной двери, я замедляю шаг, чтобы убедиться, что Айз ни с кем не разговаривает, и когда изнутри не доносится ни звука, шагаю чуть громче и слегка откашливаюсь, чтобы дать ему знать о своем приходе. Не хочу, чтобы Айз думал, будто я подслушиваю. Если он захочет рассказать, то это будет целиком его желание, потому что настаивать я не собираюсь.

— Эй, — окликаю я, входя в помещение, и тут же замечаю, что Айзек сидит за столом с остывшей чашкой кофе. — Я что-то не чувствую запаха блинов, — преувеличенно оглядываю кухонные столешницы, прежде чем многозначительно взглянуть на стол. — Хм, и самих блинов тоже не вижу. Мне казалось, у нас была сделка.

Да, я изо всех сил пытаюсь избежать «слона» в комнате, потому что у Айза такое выражение лица, будто он собирается сказать то, что мне не понравится.

— Сейчас приготовлю, посиди со мной минутку.

В тот момент, когда его взгляд останавливается на моем лице, я все понимаю.

— Мне не нужно сидеть и ждать, когда ты скажешь, что уезжаешь, Айз, — пытаюсь произнести фразу шутливо, но меня выдает мой тон, и я чувствую себя засранцем за то, что добавляю еще проблем к грузу на его плечах. — Прости, не хотел, чтобы все так прозвучало. Думал пошутить, но…

— Тебе не за что извиняться, Флинн, — его тон мягкий, но в нем сквозит беспокойство. — Давай, садись. Может, у нас получится придумать, как тебе поехать со мной.

— Значит, ты все-таки уезжаешь? — я продолжаю стоять.

Мои ноги просто не двигаются.

Айз вздыхает, и это не из-за моего вопроса, а потому что он разрывается между тем, чтобы остаться со мной, пока я не разберусь со своей карьерой, и улететь к своему брату, которому явно нужен.

— Он в очень плохом состоянии, Флинн. Нейт сам позвонил и признался в этом. Я не могу, да и не стану его игнорировать.

Что мне на это ответить? Что мне он тоже нужен и очень сильно?

Какой вывод можно обо мне сделать, учитывая слова, которые вертятся у меня на языке? Мой мир рушится, и Айзек — единственное, что удерживает меня на шатком пятачке земли под ногами.

— Нужно отправить Нейта в реабилитационный центр, даже если придется тащить его туда силком и жить вместе, — продолжает он. — Дело не только в алкоголе. Оказалось, что Нейт балуется гораздо более крепкой дрянью.

— Черт, прости. Я не знал, — какой же я эгоист.

До меня доносится скрип стула Айзека, когда тот отодвигает его, чтобы встать. Я все еще стою, застыв в дверном проеме.

Айз делает шаг ко мне в самом истинном смысле этого слова.

— Никто не знал, но это не значит, что я хочу тебя оставить. Я знаю, что нужен тебе.

— Да, — признаюсь я. — Очень нужен, — Айзек берет меня за руку и тянет к себе. — Но Нейту ты нужен гораздо больше.

Не говоря больше ни слова, с мукой на лице от того, что подводит меня, Айз притягивает меня к себе еще ближе, крепко обхватывая руками мою спину и утыкаясь лицом в изгиб шеи.

Эготист во мне желает удержать свою любовь, хочет кричать и топать ногами — умолять Айзека остаться со мной.

Но тут дело не в выборе. Речь идет о крайней необходимости. И Айз справедливо решил, что Нейту он нужен больше.

Даже не колеблясь, обнимаю мужчину в ответ. Обхватывая крепче своими руками и касаясь ртом его кожи, я впитываю ощущение тепла тела Айза и его запах, откладывая их в своей памяти, как скряга откладывает свои золотые монеты и прячет те подальше. Молчаливо показываю, как тяжело мне его отпускать, и как сильно он мне нужен. Объясняю, что еще одна разлука так скоро после последней — это как удар под дых. Я показываю ему все это, прижимая пальцы к его лопаткам, прямо над буквами его татуировки — Признание — это Покой — и прикасаясь носом к мягкой коже за его ухом.

Но в то же время я даю понять, что все понимаю, и ему не нужно обо мне беспокоиться. Поднимая голову и прижавшись ртом к его губам, я говорю Айзеку, что все будет хорошо, что мы будем в порядке.

Потому что любовь — это не только один плюс один. Она не приемлет эгоизма.

Любовь — не просто два влюбленных человека.

Это один плюс один, плюс семья, плюс понимание, плюс доверие, плюс надежда, бесчисленное количество раз.