Господи, ну что за мужчина.

— Веди себя прилично, ладно? — меня выдает хрипотца в голосе. Приличия — это последнее, что мне нужно от Айзека.

Он открывает рот, чтобы сказать что-то непристойное — я вижу это по искоркам в его теперь уже прикрытых глазах — когда раздается громкий стук в дверь трейлера, и Билли, один из наших молодых ассистентов, кричит:

— Флинн, через десять минут прическа и макияж.

— Спасен звонком, — ухмыляется Айзек.

— Вообще-то, спасен Билли. Так его зовут. Милый паренёк из Дублина. А от его задницы…

— Даже не смей продолжать, — предупреждающе рычит Айзек, но я вижу улыбку в его глазах.

— …Должно быть, мелочь отскакивает. Черт, прости. Не смог сдержаться.

Взгляд Айзека сужается.

— Думаю, мне придется вылететь раньше. Захвачу с собой несколько новеньких блестящих пенни и скоротаю одинокие часы, пока ты будешь занят на съемках.

Засранец. Всегда должен оставить за собой последнее слово.

— Принято к сведению. Придется позаботиться о том, чтобы Билли уволили.

Айзек снова смеется, качая головой в ответ на мое притворное негодование.

— А разве это не означает, что у парнишки с шикарной задницей появится больше свободного времени? Похоже, придется сходить в банк и запастись монетами.

— Тебя в этой гонке не обойти, да? — хмыкаю я и встаю, радуясь, что эрекция немного спала.

— А разве ты уже не победил? — Лицо Айзека становится серьезным, и я жду развязки. Три, два, один…

— У тебя ведь есть я. Ценнейший приз.

— Убого даже для тебя.

— Спасибо, я стараюсь, — он слегка кланяется, и я закатываю глаза.

— Какие планы на сегодня? — делаю глоток воды и быстро откусываю яблоко.

Если уж пропускаю ланч, мне нужны хоть какие-то калории.

— Иду в клуб, чтобы помочь. Сегодня там будет частная вечеринка. На острове всю неделю проходил съезд тату-мастеров, и они выкупили Аврору, чтобы отпраздновать это событие. Нужно подготовить мероприятие, а так как Нейт пока вне игры, я предложил свою помощь.

— И в конце ты решишь набить себе новое тату, да? — когда мы познакомились, у Айзека была всего одна татуировка, теперь же их у него полно.

Айз смеется:

— Это вечеринка, а не тату-салон. Сомневаюсь, что они возьмут с собой машинки. После недели беспрерывных разговоров о тату, думаю, ребята будут готовы расслабиться и повеселиться. Эта ночь должна быть дикой, но интересной, — он смотрит, как я откусываю еще один кусочек яблока, и шутливо добавляет: — А кто сказал, что у меня нет новой тату?

Из меня вырывается фырканье.

— Я говорю, — и тычу большим пальцем себе в грудь для пущей убедительности. — Может, я и не видел тебя несколько недель, но у тебя было полно дел. Не думаю, что ты нашел время на то, чтобы несколько часов проваляться на кушетке в салоне.

Айз бросает на меня взгляд, который говорит: «хочешь поспорить»?

— Покажи, — настаиваю я. — Хватит меня дразнить. Если набил новую, в чем я сильно сомневаюсь, то покажи ее.

В глазах Айзека что-то мелькает, но затем он признается:

— Ты выиграл. Нет у меня никаких новых тату. Следовало бы понять, что с тобой этот номер не пройдет.

— Придурок, — бормочу я, и тут же снова раздаётся громкий стук.

— Пять минут, Флинн.

— Похоже, мой перерыв закончился. У тебя будет время созвониться ночью?

— Сомневаюсь, что к тому времени, как закончу, ты еще будешь бодрствовать, а я не превращусь в зомби. Но мы созвонимся завтра. К тому же до вылета осталась всего несколько дней. Я еще успею тебе надоесть.

— Этого никогда не случится, — мое самое естественное заявление.

Я никогда не смогу насытиться этим человеком, и, судя по теплу в его глазах, Айзек доволен моим ответом.

— Хорошо, потому я отчаянно хочу оказаться в тебе, и не думаю, что когда-нибудь захочу вырваться из твоего плена.

А потом возвращается мой стояк.

— Ты ведь сделал это нарочно, — ругаюсь я, в очередной раз поправляя свою нужду.

А ублюдок подмигивает мне.

— Виновен по всем пунктам. Удачи, детка. Только не трогай свой восхитительный член. Он весь мой, и очень скоро я с ним воссоединюсь.

— Боже, ну какой же ты придурок.

Смех Айзека — последнее, что я слышу, когда сбрасываю наш звонок, проклиная своего мужчину до небес. Глядя вниз на выпуклость в моих порванных и испачканных джинсах, я называю Айза всеми именами, которые приходят в голову, а потом еще парочкой. Но когда возвращаюсь на съемочную площадку, на моем лице играет улыбка, которую скрыть гораздо труднее, чем стояк.