— Есть только один Малачай.

— А я знаю своего мужа. Он никогда не нападет на нас. Это не про него.

Табита усмехнулась ей.

— Тогда где он? А? Он должен был встретить нас здесь. Он и Калеб.

— Ник не стал бы этого делать.

— Амброуз стал бы. — Табита вытерла кровь со щеки. — Мы потеряли его из-за зверя.

Бетани прижалась к щеке дочери, прежде чем поцеловать ее, а затем и внучку.

— Будь сильной. Береги себя. — Она подтолкнула ее к высокому светловолосому мужчине, который был точной копией Ашерона. И так Ник понял, что он, должно быть, брат Коди. — Вы двое позаботьтесь друг о друге. Защищайте друг друга и берегите себя, чего бы это ни стоило. Люблю вас!

По лицу мужчины скатилась слеза.

— Люблю тебя, мама. Папа гордился бы тобой, будь он здесь.

Она подавилась всхлипом и широко улыбнулась сыну и дочери.

— Да, так бы и было. Теперь идите! Я буду держать щит вокруг вас сколько смогу.

Кириан оттащил свою дочь от детей, которых она пыталась утешить и защитить.

— Марисса, иди с ними.

— Нет! Я не оставлю тебя здесь!

Жена Кириана, Аманда, присоединилась к ним, чтобы заставить дочь подчиниться.

— Да. Не спорь. Я не собираюсь смотреть, как ты умираешь!

Марисса заплакала из-за приказа родителей, прежде чем кивнуть. Она обняла Кириана, затем Аманду и Табиту. Не говоря ни слова, она последовала за Коди к задней двери. Она остановилась, чтобы оглянуться на них, и тоска в ее глазах заставила Ника подавиться собственным рыданием.

И в тот момент, когда она оставила их, входная дверь распахнулась, и в церковь хлынули демоны.

Ник увидел себя во главе демонов.

Пока Калеб не атаковал в своей истинной форме демона.

В тот момент, когда появился Калеб, Амброуз схватил его за горло. И в этот же момент Ник кое-что понял. То, что он упускал в своих предыдущих кошмарных видениях.

Калеб встретился с ним взглядом и замер.

— Кто ты?

Во всех своих прежних видениях Ник понимал, что его друг не узнал демона Малачая, который поглотил Ника целиком. Что он был сбит с толку действиями Ника в тот день.

На этот раз… на этот раз Ник увидел то, что было на самом деле.

Слишком поздно Калеб понял, что он не Амброуз.

Как и Коди, он видел правду о чудовище. Что этот Малачай был самозванцем, и именно это заставило Малачая убить его. Не потому, что Калеб не выполнил его приказы и не убил Кириана и остальных.

Калеб знал правду.

Был второй Малачай, маскирующийся под Амброуза.

— Кто ты? — выдохнул он, отчаянно пытаясь узнать, кем на самом деле был Малачай. Но, по крайней мере, ему стало спокойней от того, что он, Ник, не был тем чудовищем, которое убивало всех, кого он любил. Он был всего лишь жертвой, впутанной во все это.

— Ник?

Он услышал голос Кириана вдалеке.

Сначала он подумал, что это ветер. Пока не осознал, что его босс тащит его из видения обратно туда, где они находились в оживленном полицейском участке.

Моргая, Ник огляделся по сторонам.

— Эм, да, извините. Я только что вспомнил задание, которое не выполнил. Завтра у меня будут проблемы в школе, если не сделаю его.

Сказав это, он бросился к двери, желая узнать больше о том, что происходит.

Калеб все еще где-то пропадал, и это не было похоже на его демона-защитника. Он бы не позволил Нику даже в туалет пойти одному. А это означало, что Калеб так долго не появлялся из-за чего-то плохого.

Еще больший страх охватил его, когда он изо всех сил пытался остаться в настоящем. Но его силы продолжали пытаться утащить его и в прошлое, и в будущее.

В одно и то же время.

Он чувствовал себя лодкой, потерявшей берега. Чувство времени и места.

Он даже не смог начать заземляться.

«Мне нужна Коди».

Так же, как он был уверен, что полностью потерял рассудок, он услышал, как что-то зовет его.

Но не человек. Он не знал, что это было.

«Так странно».

Как ему остановить это и заземлиться, чтобы не барахтаться?

— Я всегда буду рядом с тобой.

Ник застыл на ступеньках возле участка, услышав голос. Вращение прекратилось, и он смог увидеть улицу и движение транспорта. Он все еще был в Новом Орлеане. В нужный для него период времени. Это было то место, где он должен был находиться.

Подняв голову, он использовал свои силы. Его мама, Бабба, Ашерон и Кириан все еще были в участке. Говорили о нем и о том, как странно он себя вел.

Однако говорили не только они. Он слышал не их. Голос был знакомым, но не принадлежал им.

Он изо всех сил пытался разобрать его и не мог.

— Что со мной не так?

Не имея никаких догадок, он вытащил телефон и набрал номер Калеба.

Тот не ответил.

Окончательно обеспокоившись, он попробовал набрать Коди.

Как и Калеб, она тоже проигнорировала его вызов. Он использовал свои силы.

Они тоже его подвели.

Да, это было неправильно. По его спине пробежал холодок.

Ник попытался телепортироваться, но не смог. Его силы снова ослабли. Другой Малачай истощал его быстрее, чем он мог себе представить. Неудивительно, что его отец оставался в тюрьме после его рождения.

Теперь он полностью понял безумные рассуждения Адариана. Вероятно, это был единственный способ, которым его отец вообще смог сохранить хоть какую-то власть. В тюрьме Адариан мог высасывать зло прямо из других заключенных, сражаясь с нескончаемым потоком врагов, чтобы покончить с ним или поработить его.

Вот почему он был таким агрессивным, когда мать Ника приводила его. Почему он хотел видеть Шериз одну.

Почему его отец обезумел в тот единственный раз, когда его выпустили из тюрьмы в детстве Ника. Не имея возможности держаться подальше от матери, его отец появился у их двери и попытался жить с ними.

Это была ужасная катастрофа.

Даже сейчас Ника это травмировало. Адариан смотрел на него с такой ненавистью, что он навсегда перестал доверять незнакомцам. Единственные люди, которым Ник доверял изначально, были его мать и Меньяра.

Всем остальным пришлось проявить себя.

Несколько раз.

Черт возьми, иногда даже и им он не доверял полностью.

Небольшая его часть все еще с подозрением относилась к Коди и Калебу. Даже Кириану. Он ничего не мог с собой поделать. Это было врожденным, как дыхание.

И все это началось с того лета, когда отец преследовал его, как паук в темноте. С момента, как Ник проснулся и обнаружил, что его отец стоит над ним, прерывисто дыша, а руки держа вытянутыми, как будто он был в одном шаге от того, чтобы задушить его. Тогда Ник сказал своей матери, что видел, как глаза отца светились красным.

— Ники! Страшилка! Ты что-то воображаешь. Это все игры, в которые вы играете с друзьями, и фильмы, которые вы смотрите. Что я тебе об этом говорила? Перестань смотреть их, пока я не вижу! Ты слишком умен, чтобы верить в такую ​​чушь.

Не это было правдой. Более того, это происходило и из-за того, что его отец шептал себе под нос: «Я ненавижу тебя» каждый раз, когда Ник рисковал подойти слишком близко. Так как отец ненавидел его за то, что он ослаблял и истощал его силы.

Затем пришло безумие. Его отец начал убивать, утверждая, что за ним гнались демоны.

Самое печальное?

Адариан не лгал и не бредил. Это были настоящие демоны, которые преследовали его отца, пытаясь покончить с ним. Но нормальные люди в такие вещи не верили.

Его вменяемость была доказана, психолог счел его достаточно здравомыслящим, чтобы предстать перед судом и приговорить его к пожизненному заключению за эти убийства. Потому что, хотя люди отказывались верить в демонов, с которыми сражался Ник, они верили в демонов, которыми, как они считали, были такие, как его отец из-за убийства «людей».

Да, это был запутанный мир.

Даже тогда мама Ника проявила сострадание к чудовищу, которое было выпущено на свободу в ничего не подозревающий мир, и не возненавидела его за это. Но такова была ее природа. Она родилась из самого истинного света. Существо такой невинности, что она не могла увидеть уродливую сторону человечества, что бы ей ни показывали.

Даже если это, очевидно, были разные демоны. Даже когда они были прямо перед ней, и даже после того, как она родила одного из них.

Для нее, как и для Ника, было невозможно поверить, что у Стоуна из школы не было сердца или хоть какого-то подобия приличий. Вместо этого Ник всегда видел зло в каждом окружающем. Как ни старались они это скрыть. Это был его «дар».

— Ты еще не боишься?

Ник застыл из-за бестелесного голоса.

— Я ничего не боюсь. — И никогда не боялся.

— Хорошо. От этого становится только веселее.

Внезапно его схватили сзади и утащили в темноту.