Глава 6

— Рубати?

Услышав голос Монакрибоса, воительница отложила меч, который точила, и встала, чтобы поприветствовать его. Огонь почти погас. Странно, она потеряла счет времени, пока готовила оружие к предстоящей проверке. Поскольку Кри поставил на кон свою репутацию, чтобы ее взяли в охрану, последнее, чего она хотела — это подвести его. Так что она была еще более осторожна и старалась ухаживать за своим оружием и не делать ничего, что заставит его сожалеть о решении поддержать ее.

Пожалуй, она слишком много думала о нем.

— Здесь, милорд.

Она быстро пригладила волосы и поправила свою бордовую кожаную форму, услышав звук его приближающихся шагов по черному мраморному полу.

Ру как раз потянулась к дверной защелке, когда он толкнул дверь, чуть не ударив. Она нервно отступила назад, ахнув.

Он остановился.

— Прости. Я и не подозревал, что ты окажетесь по другую сторону.

Слова замерли у нее на языке, когда она увидела его красивый облик Малачая. Невероятно сексуальный и мускулистый, он возвышался над ней, заставляя ее чувствовать себя крошечной и миниатюрной. Что было сложно для большинства мужчин, потому что она была выше большинства и довольно мускулистой.

Он одарил ее очаровательной улыбкой. Той, что была обрамлена невероятными глубокими ямочками.

— Шаронте откусили тебе язык?

От его дразнящего вопроса она почувствовала, как по ее лицу разливается жар. Он всегда был неожиданным и легкомысленным. И что-то в нем всегда заставляло ее задыхаться и горячиться.

— Тебе что-то нужно?

Шутливость сразу же исчезла из его взгляда.

— Да. Ходят слухи, что скоро начнется война.

— Война?

От предвкушения по венам понеслась кровь. В конце концов, это то, ради чего они жили. Для чего они были созданы. Она приветствовала бы такую ​​задачу обеими руками.

Он кивнул.

— Моя мать, ее братья и сестры грызут друг другу глотки.

— В этом нет ничего нового.

— Это другое. Это становится понятно из того, как она об этом говорит. Им надоели Верлин, Резар, Кэм и их диктат. А Лилит только усугубляет ситуацию. Сталкивая их друг с другом. Скоро они объявят об этом, и этот мир сгорит дотла вместе со всеми живыми существами. Боюсь представить, что останется, когда они с этим покончат.

— Я буду к этому готова.

В его глазах вспыхнул жар.

— Я не хочу, чтобы ты была готова, Ру. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. — Он взял ее руку в свою и поднес к своему сердцу. — И прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю, что ты способна защитить себя и выпотрошить любого, кто осмелится на тебя напасть. Я не сомневаюсь в твоих навыках. Это вопрос моих страхов и чувств. Я не смогу жить, если с тобой что-то случится из-за моей матери и ее воинственного характера.

— Я не понимаю.

По его лицу расползлась медленная улыбка.

— Я люблю тебя, Рубати. Кажется, я не знал, как дышать до того дня, пока ты не наткнулась на мою никчемную жизнь. Пожалуйста, иди и сражайся, но только рядом со мной, чтобы я был уверен, что ты останешься в строю с союзниками во всех сражениях…

Эти слова отозвались эхом в голове Ника, когда он врезался в темную, покрытую мхом стену. Казалось, что это воспоминание кто-то вырвал из головы его предка, чтобы сделать его реальным. Оно было кристально ясным, словно он был свидетелем этой встречи. Будто это случилось с ним сегодня утром.

Он все чувствовал.

Более того, перед ним внезапно появился Монакрибос. Больше, чем в жизни, и в полностью бронированном облике Малачая. Живое дышащее чудовище.

Он был даже больше, чем представлялся в видении. Более устрашающий с той же клубящейся черно-красной кожей, что и у Ника в его малачайской форме.

Ник почувствовал, как его челюсть отвисла от вида свирепого чудовища. Поскольку он никогда не видел себя в своей демонической форме, то понятия не имел, насколько они массивны на самом деле. Сколько зла они источали.

Неудивительно, что другие существа становились такими пугливыми.

А поскольку они наследовали силу, знания и мощь всех своих предшественников, его форма Амброуза должна быть еще более устрашающей, чем эта.

Черт!

Как еще на такое можно отреагировать?

Успокоившись, он с трудом сглотнул и повернул голову, чтобы посмотреть в опалившие его пылающие красные глаза. Впервые в жизни он был благодарен за то, что ему не удалось увидеть отца в таком состоянии. Несомненно, это навлекло бы на него кошмары на всю вечность.

— Ты настоящий?

Монакрибос фыркнул.

— Я думал, что со временем мы становимся более разумными. — Он разочарованно покачал головой. — Жаль, мы становимся тупее.

— Эй! Не я втянул нас в эту неразбериху. Так что не навязывай мне свое отношение, чувак. Если между нами десятки идиотов, значит, в этом виноват ты.

— По крайней мере, ты не трус. — Он поднял когтистую руку, чтобы потереть пятнистый красно-черный подбородок, прежде чем угрожающе прищурился. У него заходили желваки. — Так зачем ты меня вызвал?

— Я даже не знал, что кого-то вызываю. — Ник нахмурился, обдумывая такую возможность. — Даже не знал, что могу.

— Только во время кризиса.

Что ж, тогда это все объясняло. Это определенно было он. И это заставило его задуматься, когда он овладел этим новым навыком. Потому что у него никогда его раньше не было.

— В таком случае… да, мне определенно нужна помощь.

Монакрибос полез в коричневый кожаный мешочек сбоку, который был прикреплен к его ремню с мечом, и вытащил небольшую серебряную фляжку. Он протянул ее Нику.

— Выпей это, и я отвечу на любой твой вопрос.

Не задумываясь, Ник потянулся к нему. Однако в тот момент, когда его рука коснулась металла, его охватило неприятное предчувствие.

«Что ты делаешь?»

«Ты никому не доверяешь».

Никогда не доверял. И не зря.

«Не бери конфеты у незнакомцев. И ради бога, никогда, никогда не принимай угощения от Малачая!»

Да, это должно было быть написано в большом, большом зале особой глупости. Какой чертов дебил возьмёт что-нибудь у демона и проглотит? Насколько он знал, это могло быть что угодно. Отбеливатель. Сопли.

Или что-то намного хуже. В конце концов, чашка крови сделала Ашерона Темным Охотником и привязала его к Артемиде…

«Ага. Остерегайся чаши».

Подняв руки вверх, Ник отступил.

— Гм, ага. Я так не думаю.

Монакрибос недоверчиво разинул рот:

— Прости, что?

— Ты можешь простить все, что хочешь, приятель. Сделать пару па по залу. Даже немного потанцевать каджунских танцев или зайдеко[16]. Это ничего не меняет. Есть вещи, которые Ник Готье делать не станет. Врать Большому Баббе Бердетту. Не уважать маму. Пропускать любой священный день обязательств. Вставать за спиной Ашерона, входить в спальню Кириана, не стучась, пока он сам не закричит об этом. И никогда, никогда я не буду драться с Сими из-за еды или изменять своей девушке. Или опоздывать на свидание даже на одну минуту.

Он кивнул подбородком в сторону фляжки.

— И дьявол объестся сосулек, прежде чем я сделаю глоток чего-то, что подает мне незнакомец, особенно один из нас, да еще и из волшебной фляги. Потому что я знаю, что случилось с Элис, и я не имею в виду Купера. Насколько я знаю, ты меня напоишь, и я проснусь голым в каком-нибудь странном месте, без одежды и с парочкой неловких фотографий, размещенных в Интернете, которые мне придется объяснять своей девушке и маме. Нет, большое спасибо. У меня и так мало достоинств. Меньше мне не надо.

Демон нахмурился еще больше.

— Ты получил травму головы?

— Наверное. Стоун в любой неудобный момент периодически запихивал меня в шкафчики. Не удивлюсь, если однажды он не повредит мне все мозги.

Монакрибос попытался сунуть фляжку ему в руку.

— С водой все в порядке.

— Тогда выпейте, мистер Кролик Безумного Шляпника. Если ты не стремаешься и не боишься этого, я тебе поверю.

— Что с тобой не так?

Ник фыркнул.

— О, это очень длинный-предлинный список. По крайней мере, если верить моему советнику. Если я начну все перечислять, мы пробудем здесь весь день.

Малачай закатил глаза.

— Хочешь ответов или нет?

— Хочу.

— Тогда пей.

Да, конечно… Ник пропустил этим утром прием таблеток от тупости.

Все разом.

Он никак не собирался уступать в этом вопросе.

— Нет, мне и так хорошо. Я бы лучше сунул голову в блендер и включил кнопку «жидкая смесь». — И его опасения стали только сильнее, вместе с его каджунским упрямством и еще большей подозрительностью. — Ты всемогущее чудовище. Почему я должен это пить, чтобы ты ответил на простой вопрос? Серьезно, братан. Это даже не имеет смысла, на мой взгляд.

На самом деле это только разозлило его. Цвет его кожи потемнел, а глаза начали светиться. Он кожей чувствовал это сияние. Несомненно, теперь все соответствовало Монакрибосу.

Ник был настолько отвлечен своей яростью, что не заметил, как Малачай позвал нескольких «друзей», чтобы присоединиться к их группе.

Друзей, которые окружали его и теперь занимали не очень приятные позиции. Фактически, они схватили его и потянули к земле.

Рыча, он боролся с ними изо всех сил.

— Держите его! Нам нужно влить ему воду в глотку!

Глаза Ника вспыхнули еще больше при этих словах.

«Так и знал!»

Он не знал, что за вода была в этой фляге и почему это было важно, но…

Если они хотели её запихнуть в него, то он не собирался им в этом помогать. Поэтому он сжал губы и зажмурил глаза, прикладывая каждую частичку своего врожденного упрямства, которое заставляло любого учителя когда-либо ему встречавшегося, подвергать сомнению и проклинать его предков.

Его сердце отдавалось в груди, как кувалда. Они прижали его к земле и удерживали, хотя он боролся и изгибался, изо всех сил пытаясь отбросить их. Ни один ребенок сейчас не сравнился бы с ним в искусстве истерики!

Один из них пытался раздвинуть ему губы.

Ник поперхнулся. Несмотря на это, ему удалось удержать рот закрытым, но это становилось все сложнее.

Рыча и пинаясь, он забился еще сильнее.