3. ЧИСТКА

Остаток вечера превратился в размытое пятно, словно палитра цветов, которые не должны были смешиваться. Я помнила, как танцевала с Калебом, а затем с каким-то парнем с уроков химии, и я помнила, как столкнулась с Ханной и ее расспросы о Тейлор. Я помнила как врала ей сквозь зубы, и получалось это у меня просто отвратительно. Больше всего мне запомнилось чувство вины в груди, а следом за ним сумасшедшее желание выпить еще, чтобы поскорее избавиться от неуютных ощущений – утопить их как можно глубже, чтобы уже ничего не чувствовать.

А затем я вспомнила туалет.

– Вот салфетки, – сказала Карли, опускаясь на колени рядом со мной. Ее шелковистые каштановые волосы были разделены пробором и ниспадали на ее плечи будто атлас. Она казалась такой собранной и красивой с ее светло-бронзовой кожей и добрыми карамельными глазами.

До боли разительный контраст с моим измазанным блевотой лицом.

Я взяла у нее салфетки и вытерла рот, а затем обессиленно растянулась на полу туалета. Однозначно не лучший момент в моей жизни.

– Тук-тук, – постучал по двери Калеб и просунул внутрь голову. – Вы готовы вернуться к вечеринке?

– Кал, ты нормальный? Выметайся отсюда! – рявкнула Карли. – Не видишь, ей плохо?

Я никогда не считала их действительно похожими, хоть они и были близнецами, но в ярком свете ванной комнаты, я внезапно увидела поразительное сходство... хотя с тем же успехом это могло быть коварное воздействие проклятого чая со льдом.

– Вон!

Но Калеб неуклюже ввалился в ванную, когда кто-то позади него протиснулся в двери.

Габриэль Хантингтон, мой временный Наставник и постоянный спаситель, был явно не в восторге от моего вида.

– Ребят, это Габриэль. Мой рыцарь в блестящих доспехах.

Комплимент остался без внимания.

– Сможешь идти?

– Нет, но я смогу ползти.

– Джемма, не смей! – вскрикнула Карли.

Никки присоединилась к компании как раз, когда я встала на четвереньки и поползла к Габриэлю.

– Вот так номер. Вы это видели? – Услышала я ее голос. – Неужели он променял меня на ЭТО?

– Джемма. – Габриэль опустился на мой уровень-ниже-плинтуса и взял меня за подбородок. Его зеленые глаза внимательно разглядывали мое лицо, оценивая текущее состояние. – Я забираю тебя домой, – сказал он, обхватывая рукой меня за талию, а затем поднимая меня на ноги.

Моя голова протестующе загудела, а комната вокруг закружилась, будто карусель, с которой я не могла слезть. Я попытала сфокусировать взгляд на Габриэле.

– Не мог бы ты забрать меня домой? Я плохо себя чувствую.

– Я уже... не важно. Идем, – сказал он и вывел меня из ванной комнаты, крепко придерживая за талию.

Спотыкаясь, я побрела через переполненный дом, будто на мне было выжжено позорное клеймо. Осуждающие взгляды преследовали меня на каждом углу, нашептывая неправду и распространяя ложь, словно плотоядные бактерии. Я чувствовала себя как изгой, которого выставили вон с вечеринки, которую ему не стоило посещать.

Готова поспорить, они не могли дождаться, чтобы избавиться от меня. Уверена, они все радовались и пели победные песни, избавив себя от аутсайдера, неспособного удержать свою выпивку в себе. Я бы даже их услышала, если бы была ближе...

– Говорите громче! – заорала я, хотя мой вопль тут же заглушил танцевальный трек, разрывавший колонки. – Я ни хрена не слышу!

Комната внезапно перевернулась вверх тормашками и я оказалась лицом к лицу с задницей Габриэля.

Честно говоря, вид был не так уж плох.

– Чем ты думала? – напустился Габриэль, неся меня к своей машине. Я болталась у него на плече как мешок с картошкой. – Это не ты. Это не та девушка, которую я тренировал.

– То-то и оно, – промычала я, касаясь руками растянувшегося по земле тумана. – Не хочу я больше быть этой девушкой.

– К сожалению, у тебя нет такой роскоши.

Он распахнул пассажирскую дверь своего черного внедорожника, сгрузил меня на переднее сиденье и пристегнул, а затем обежал машину и сам сел за руль.

– Это не игра, – продолжил он свою тираду, увозя нас с места моего позорного спектакля. – У тебя нет права выпускать пар. У тебя нет права страдать подростковым идиотизмом. Ты – Воин. Каждую минуту каждого дня до конца своих дней. Неужели ты этого не понимаешь?

Я крепко зажмурилась, пытаясь замедлить непрерывное вращение в моей голове.

– Пожалуйста, Габриэль. Я сейчас не выдержу нравоучений, честно. Прочитай их завтра, только оставь меня в покое в эту минуту. – Я опустила окно и высунула голову наружу. Холодный ветер ударил меня по щекам, словно пытаясь привести в сознание.

– Если Тесса об этом узнает...

– Она не узнает, если ты не станешь трепать об этом языком! – Я откинулась обратно на сиденье и растерла виски, пытаясь предотвратить начало грандиозной мигрени. – Черт.

Габриэль перегнулся через мою ногу и открыл бардачок.

– Вот, – спокойно сказал он, вручая мне баночку с обезболивающим. – Проглоти две таблетки и выпей побольше воды перед сном.

Мне тут же стало ужасно стыдно за то, как я себя повела.

– Спасибо, – пробурчала я, неуклюже сжимая баночку в руках. – Прости за то, что я тебе наговорила. Я понимаю, что ты просто пытаешься помочь, окей? Я совершила ошибку и здорово сегодня напортачила. Я не идеальна, – стала оправдываться я, прекрасно понимая, что этот факт я сегодня уже доказала. – Это больше не повториться.

Это была горькая правда. Я усвоила урок. У меня не было ни малейшего желания когда-нибудь снова пробовать напиток из безразмерного тазика. Кратковременное бегство от реальности не окупало и сотой доли последствий.

Он коротко кивнул, по-видимому, довольный моим раскаянием.

– Как ты узнал, где я была? – спросила я, спустя несколько мгновений блаженной тишины. Даже будучи в нетрезвом состоянии, я была точно уверена, что не сообщала ему о своих планах.

Он ответил, не глядя на меня.

– Мне позвонил Трейс.

– Понятно, – хмыкнула я, переводя взгляд на пейзаж за окном.

Лжец оказался еще и стукачом.

Утро воскресенья врезалось в меня, словно товарный поезд. Мои глаза распахнулись от пульсирующей боли, а перед зрачками мельтешила путаница из огоньков и теней, как какой-то адский калейдоскоп. Воспоминания о вчерашнем были окутаны сожалениями, заставляя меня съеживаться от одной мысли, что однажды мне придется повстречаться с кем-нибудь с той вечеринки.

Перекатившись набок, я взглянула на часы на тумбочке. Был почти полдень, и у меня было менее часа, чтобы собраться и отправиться на свою смену во «Всех Святых». Без сомнений, это мое наказание свыше за вчерашний беспредел.

К моему облегчению, когда я спустилась вниз, дядя уже ушел. Я была не в настроении отвечать на вопросы о вчерашнем вечере или вешать лапшу на уши еще одному человеку. В последнее время, я только этим и занималась, и с каждым разом сочинять правдоподобные истории становилось все сложнее.

Звонок в дверь раздался как раз, когда я достала из шкафчика тарелку под овсянку. Решив, что это просто продавец всякой всячины, которую я покупать не собиралась, я не обратила на него внимания, надеясь, что он поймет намек и уйдет. Но на третьем звонке стало ясно, что этого не случится. Сделав глубокий вдох, я поставила тарелку на кухонный стол и пошла открывать дверь.

По ту сторону порога стоял Трейс. Его длинные, темные волосы были мокрыми от проливного дождя и облепили его челюсть и шею, тут же отвлекая мое внимание. Он посмотрел мне в глаза и мое дыхание прервалось.

Только этого мне сейчас и не хватало.

Я захлопнула дверь прямо перед его носом. Две секунды спустя снова стук. Расправив плечи, я еще раз открыла дверь, изо всех сил стараясь не отвлекаться на его яркие голубые глаза, которые, казалось, светились на фоне серого и пасмурного дня.

– Можно мне войти? Пожалуйста.

– Нет.

На его челюсти перекатывались желваки, а глаза пристально смотрели на меня.

– Нам нужно поговорить.

– Да ладно? О чем? – спросила я с нескрываемым сарказмом.

– Джемма, перестань. Пожалуйста.

Какой бы злой я ни была и как бы сильно я его не ненавидела, я понимала, что должна его выслушать. Время шло и мне нужно было найти способ поладить с ним, если я надеялась вернуть обратно Амулет, ради Тейлор.

Оставалось надеяться, что у меня хватит на это силы воли.

Я отступила в сторону и распахнула перед ним дверь. Не проронив ни слова, он вошел внутрь, постаравшись не соприкоснуться со мной.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, проходя следом за мной на кухню. – После вчерашнего?

– Какая тебе разница, – фыркнула я, беря со стола пачку сухих хлопьев и высыпая их в свою миску. – Кстати, спасибо, что меня заложил.

Мало мне было вчерашнего эпического позора, так еще и Габриэль видел меня во всей моей нетрезвой красе.

Трейс наблюдал за мной из-за кухонного острова.

– Ты не дала мне отвезти тебя домой. Что еще мне оставалось делать?

– Наверное, не лезть в чужие дела?

– Ты для меня не чужая. – Прозвучало это тихо, словно секрет, которым он ни с кем не хотел делиться.

Я с презрением посмотрела на него.

– Я стала для тебя чужой, после того, как ты оставил меня умирать.

Его голова дернулась назад.

– О чем ты говоришь?

– Я не в настроении для игр, Трейс. – Я не могла поверить в его наглость. – Просто скажи мне, где он.

– Где кто? – Его брови сошлись на переносице, словно демонстрируя его полное замешательство.

Он был не только хорош собой, но еще был и хорошим актером.

– Прекрати водить меня за нос, – предупредила я, сжав руки в кулаки. – Где треклятый Амулет?

– О чем ты вообще говоришь, Джемма? Откуда мне знать, где сейчас Амулет? – возмутился он, прожигая меня взглядом. – Я думал, это из-за Никки.

– Никки?

– Я ведь был на ее вечеринке. – На его идеальном лице промелькнула тень вины.

– Чихать я хотела, чем ты там был занят с Никки, – огрызнулась я, соврав сквозь зубы. – Я говорю о том, что ты сделал со мной в церкви после танцев. Ты все подстроил. Ты украл у меня Амулет и оставил меня умирать!