7. САНГВИНАРИУМ

Ценной возможностью выплеснуть агрессию стала тренировка с Габриэлем. И, как обычно, я решила не рассказывать Габриэлю о происходящем. Во-первых, я знала, что он сообщит моей сестре, Тессе, и не была готова встретиться с последствиями ее осведомленности. Не говоря уже о том, как меня преследовало чувство, что она не станет уделять много внимания жизни Тейлор из-за своего стремления вернуть Амулет. Для нее будет важна картина в целом - общее благо - а я не могу допустить, чтобы она таким образом пренебрегала жизнью Тейлор.

Конечно же, я ни словом не обмолвилась о Доминике или о том, что я провела с ним весь день, обсуждая детали нашего плана. Насколько знал Габриэль - да и все остальные - Доминик по-прежнему был моим заклятым врагом.

В любом случае, это было лишь временным перемирием, пока я не получу желаемое. Покончив с этой историей, я покончу и с Домиником тоже.

– Джемма, соберись. – Габриэль отступил назад, разочарованно опуская руки. – Это важно. Тебе нужно понимать механизмы устранения Воскрешенных.

Я недовольно заворчала. Как, черт возьми, я должна сконцентрироваться, когда вокруг творится такой бардак?

– Слушай, что тебе говорят. Это тебе не пальцем тыкать куда попало, – встрял Джулиан, зловредный Страж, приставленный наблюдать за нашими с Габриэлем тренировками.

– Пальцем тыкать? – осклабилась я. – Я тебя сейчас в такое место тыкну, что...

– Самое главное – точность, – перебил Габриэль, игнорируя нашу перебранку. – И скорость. Каждый раз, иначе он может стать для тебя последним. – Его темно-зеленые глаза посуровели. – Ты понимаешь, что я тебе говорю?

– Да, понимаю, – вздохнула я, скрещивая руки. – Я не тупая.

– Ты должна уметь это делать с закрытыми глазами и привязанной за спиной рукой, – строго сказал он. – Инстинкты, подготовка, мышечная память – это то, что мы развиваем и то, что поможет тебе выжить. Ты должна быть готова ко всему, ведь произойти может что угодно и когда угодно.

Его слова отрезвили меня, и проглотив свою гордость, я кивнула.

– Я все понимаю, правда. Прости, я постараюсь собраться.

Его лицо расслабилось, и он посмотрел на меня с сочувствием.

– Это для твоего же блага, Джемма. Тебе нужно научиться предугадывать следующее действие твоих противников и всегда опережать их на шаг. – Он выпрямился, словно солдат по команде «смирно». – Цель всегда одна и та же, – сказал он и постучал кулаком по центру груди. – Прямо здесь.

– Понятно, – кивнула я, а затем закончила мысль. – А дальше что?

– Прошу прощения?

– Что происходит после того, как ты пронзаешь Воскрешенного? – поинтересовалась я, раз уж моя последняя попытка явно прошла не так, как задумывалось. К тому же, если мы собирались идти против Энгеля и его людей, мне нужно было точно знать, как на этот раз правильно выполнить поставленную задачу. – Они превращаются в облачко пыли, как это показывают в кино?

– Конечно же, нет.

Джулиан фыркнул.

– Так они просто падают и умирают? – не сдалась я, решив быть выше и просто не обращать внимания на раздражающего здоровяка.

– Не совсем, – замялся Габриэль, проводя рукой по волосам. – Мы еще дойдем до этого. Все это второстепенно, пока ты не научишься...

– Нет. Я хочу знать сейчас, – заупрямилась я, делая шаг к нему. – Я устала от пробелов и недосказанности. Если ты хочешь, чтобы я повзрослела и стала воспринимать все всерьез, тогда прекрати относиться ко мне как к ребенку. – Расправив плечи, я снова заговорила. – Что происходит, когда их протыкают колом?

– Они становятся недееспособными, – наконец, ответил он. – Но только пока кол остается в их сердце. Его удаление реанимирует тело.

У меня глаза на лоб полезли от такой неожиданной подробности.

– Обездвиживание, естественно, не является конечной целью. Оно жизненно необходимого для самого процесса, и может быть на руку в случае вмешательства извне, но в целом, это просто первый шаг, – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Целью является их рассеивание, что требует погружения обездвиженного тела в огненную пыль.

– Огненная пыль? – Наконец-то мы к чему-то пришли. – Что это такое и где мне ее взять?

– Это созданный Высшими Заклинателями синтетический элемент, который мгновенно воспламеняется при контакте с Воскрешенным.

– Как огонь?

– Он ярче и значительно быстрее, но да, более или менее как огонь.

– Ладно. – Я кивнула, усваивая новую информацию. – Получается, кол в сердце погружает их в сон, а огненная пыль делает этот сон вечным? – подытожила я.

– Именно.

– А нельзя просто швырнуться в них огненной пылью и на том покончить? – спросила я, разочарованная все этой дополнительной возней. – Зачем тогда колья?

Это казалось довольно рискованной затеей, особенно, для тех из нас, кто не был подкован в игре, когда дело доходило до главной цели.

– Протокол диктует Орден. Полагаю, это из-за того, что сердце Воскрешенного должно сначала остановиться, чтобы огненная пыль выполнила свое предназначение. Хотя это просто моя теория. Я не знаю всех подробностей касательно самого перехода.

– Подожди. – Я сморщила нос, услышав его странное заявление. – Ты только что сказал «переход»?

– Понимаешь, Воскрешенный никогда по-настоящему не умирает. Рассеивание просто убирает их из нашего мира – это и есть истинным назначением огненной пыли.

– Что-то я совсем запуталась, – помотала я головой, совершенно сбитая с толку.

– Воскрешенные бессмертны, – ответил Джулиан, отрываясь от своего журнала. – Это означает, что они живут вечно, то есть не умирают.

– Я знаю, что это значит.

– Так что тогда не понятного? – фыркнул он раздраженно, хотя с ним вообще никто не разговаривал. – Они бессмертны, но бессмертны до этого момента.

– Воскрешенные неуязвимы, – пояснил Габриэль. – Они были такими всегда. Поэтому, Ордену пришлось найти способ это обойти, и они преуспели, создав огненную пыль. – Он кивнул, ожидая, когда я уловлю суть. – Подобно способности Жнецов перемещаться между мирами, огненная пыль переносит Воскрешенных в другой мир.

– Выходит, на самом деле мы не убиваем вампиров, а вроде как высылаем их отсюда? – Мне не понравился такой расклад. – Что, если они раздобудут обратный билет?

– Сангвинариум – это билет в один конец. – На его лице возникло странное выражение. – Оттуда нет выхода. Нет форм жизни, чтобы питаться, нет места для отдыха, нет никакого покоя душе. Это вечные муки для Воскрешенных.

Я вздрогнула, представив это место. Не то чтобы я сомневалась, отправлять ли туда Воскрешенных – они были смертоносными хищниками, лишенными всякой человечности. Но как насчет Воскрешенных, вроде Габриэля? Я не могла смириться с мыслью, что Габриэля придется обрекать на вечные муки.

– Значит, нужно быть внимательным, куда ты направляешь эту штуку, да? – Я попыталась разрядить обстановку, но улыбка Габриэля не коснулась глаз.

– Просто сосредоточься на том, для чего ты создана. Твоя задача – избавить мир от моего вида. Никогда в этом не сомневайся.

Я вздрогнула от его слов.

– Но ты не один из них, Габриэль. Прежде всего, ты Анаким, – возразила я, склонив голову набок, словно пытаясь заставить его посмотреть на это с моей стороны. – И ты хороший, добрый и порядочный, чего я не могу сказать о большинстве людей.

– Чушь собачья. Кто-нибудь, дайте мне платочек, – фыркнул Джулиан.

– Почему бы тебе самому за ним не сходить? – огрызнулась я, оборачиваясь. – Заодно не забудь прихватить себе намордник.

– Джемма. – Габриэль попытался вернуть мое внимание.

– Что он здесь забыл? – обратилась я к Габриэлю, порядком разозленная. – Он только и делает, что просиживает штаны на своем стуле и мелет языком, что ни попадя.

– Он здесь для твоей защиты.

– От чего? – глумливо рассмеялась я. – От тебя? Ты никогда не причинишь мне вреда, а он, скорее, позволит меня прикончить, прежде чем бросится спасать. – С меня было довольно. Находить в себе силы терпеть Джулиана, помимо всего прочего, было той еще задачей.

А у меня и так хватало, чем себя занять.

Габриэль поджал губы, видимо, думая о том же, что и я.

– Завтра я поговорю с Магистром. Похоже, нам нужна замена.

– Похоже, – поддакнул Джулиан.

– Неужели? – фыркнула я, уставившись на него, готовая вступить в новую перепалку «кто-в кого-тыкнет».

Если Магистр хоть немного в своем уме, он найдет нам другого Стража, потому что если нынешний ляпнет еще хоть два слова, я затолкну его язык прямо ему в глотку.

8.

ДРЯННАЯ

ДЕВЧОНКА

Над Холлоу Хиллс поднялся туман, словно полупрозрачное облако дыма, скрывающее город от внешнего мира, как огромный купол, пытающийся удержать нас в заключении. На следующее утро я была в Академии Уэстон, желая, наконец, приступить к выполнению плана «операция: подберись ближе к Трейсу». Часики тикали, а мне нужно было понять, как затолкать подальше свою обиду и злость на Трейса, если я хочу получить малейшую возможность вернуть Амулет обратно. Он был моим единственным обратным билетом и единственной зацепкой.

Я по-прежнему не знала, забрал у меня Амулет Трейс из будущего или Трейс из настоящего, но одно было очевидно – он был у одного из них, и это делало парня единственным, кто мог вернуть мне его.

К несчастью, когда я пришла, моя цель уже была на месте, что спутало мне все карты.

Когда я завернула за угол, он стоял у шкафчика, крепко сжимая телефон в руках. Краем глаза я увидела, как он вздрогнул от моего неожиданного появления. Хотя все во мне кричало, чтобы я перестала смотреть на него, избегала любой ценой смотреть в эти штормовые глаза, я понимала, что таким образом мне не получить Амулет обратно. Я должна поближе подобраться к нему, настолько, насколько смогу, и сделать это, оставляя его в неведении.

Я ответила на его любопытный взгляд слабой улыбкой, и позволила себе посмотреть в его глаза чуть дольше положенного. Каким бы привлекательным он ни был, я не дрогнула. Я знала свою роль и знала план, и собиралась придерживаться его, как бы хорошо его только-что-из-душа-волосы ни выглядели.