– Ай-я-яй. Негоже угрожать Воскрешенному в его же доме, – усмехнулся Доминик. – Слишком зеленый и неумелый, чтобы придумать что-то получше?

– Ничего, зато я спокойно могу надрать тебе задницу, – отрезал Трейс.

– Тьфу! – Я откинула голову назад и плюхнулась на кушетку. Всё еще хуже, чем я предполагала.

– Ты выглядишь напряженной, ангел. Не хочешь выпить? – спросил Доминик, переводя на меня внимание.

– Хватит ее так называть, – предупредил Трейс, явно раздраженный ласковыми прозвищами Доминика.

Ни капли не испугавшись, Доминик сосредоточил свой взгляд на мне.

– Любовь моя? – спросил он снова, и я быстро мотнула головой.

– Я сказал заканчивай с этим дерьмом.

– Или что? – Доминик усмехнулся, поднес к губам свой напиток и подошел к тому месту, где мы сидели. Его глаза потемнели, наполнившись угрожающими тенями. – Я могу тебя на части разорвать максимум за две секунды, – объяснил он, кривовато усмехнувшись и сев в кресло напротив нас.

Трейс наклонился вперед, упёршись локтями в колени, и уставился на него.

– Я бы с удовольствием посмотрел на твои жалкие попытки, дохляк.

– Так, хватит уже! – подскочила я, заведенная, как пружина. – Заткнитесь оба!

Застигнутые врасплох моей реакцией, они оба тут же осели на своих местах и удивленно уставились на меня.

– Я пришла сюда не для того, чтобы слушать вашу перепалку!

Нахмурившись, Трейс вытянул руку вдоль спинки дивана и пристально посмотрел на меня, так, словно увидел меня в первый раз. Доминик машинально взболтал свой напиток, хотя его глаза также следили за мной с большим интересом.

Видимо, настал мой звездный час.

– Послушайте, мы все сейчас заодно, – начала я, переводя взгляд с одного на другого. – Мы все хотим понять, что я такое, что моя кровь может делать, так что мы либо работаем сообща и, наконец, разбираемся со всем, либо сидите тут и спорьте сколько угодно, а я сама всё решу.

– В этом нет необходимости, ангел, – сказал Доминик, делая небольшой глоток. – Уверен, мы сможем работать без ругани.

– Вот и отлично. – Я повернулась к Трейсу в ожидании его ответа.

Его взгляд на несколько секунд задержался на мне. Он сжал челюсти, обдумывая мое требование, а затем согласно кивнул.

– Сделаю, как пожелаешь.

– Договорились, – кивнула я, довольная собой. – Так, с этим уладили, теперь давайте перейдем к делу.

– Хорошо, – согласился Трейс.

– Отлично, – сказал Доминик, на его губах играла хитрая улыбка. – Это прекрасное предложение.

Я взглянула на его губы. Загипнотизированная сверкающими блеском его зубов, у меня возникло чувство тревоги, когда я поняла, что эти зубы скоро вонзятся в мою кожу. Я собственноручно согласилась на то, чтобы Воскрешенный убийца в любую минуту мог выпить моей крови. Предложила себя ему, как какую-то дешевку на ночь. Оставалось лишь молить бога, что он не оторвет мне голову, в знак благодарности.

Пути назад уже нет. И я могла думать лишь об одном: в какую чертовщину я умудрилась впутаться?

20. ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ

– Предлагаю сделать всё в точности так, как сделал Энгель, – сказал Доминик.

– Ни в коем случае, – категорично отрезал Трейс. – Ты даже близко к ней со своими клыками не подойдёшь. – Его тело угрожающе напряглось и он прищурился, глядя на Доминика. – Я прекрасно знаю, что ты задумал, и этому не бывать.

– О чем ты? – я глядела то на Доминика, то на Трейса. – Что он задумал?

– Захотел усилить кровные узы, чтобы связать вас. – От нервов у Трейса заходили желваки, пока он не отрывал взгляда от Доминика. – Чтобы это сделать, ему нужно укусить тебя.

Я мало знала о кровных узах. Лишь то, что чтобы такая связь установилась между Воскрешенными и Потомками, требовалось больше времени, в отличии от союза между людьми и Воскрешенными, которая устанавливалась практически мгновенно.

– Ерунда, – сказал Доминик. – Я просто хочу взять ее кровь на пробу наиболее эффективным способом. – Он откинулся в кресле и скрестил ноги. – Нужно воссоздать события той ночи, используя те же переменные, иначе результат будет искажен, и всё будет напрасно.

– Ничего не будет искажено, – ответил Трейс, поворачиваясь ко мне. – Мы сделаем небольшой разрез на твоей руке и пустим кровь. Он может выпить ее из стакана или из чего он там еще ее пьет.

Я качнула головой.

– Он прав, Трейс. Энгель не пил мою кровь со стакана. Он укусил меня. Мы должны воссоздать всё в точности, как было. – При этих словах в кровь просочился страх, но я не позволю ему повлиять на меня. Я была полна решимости узнать правду, какой бы страшной и неприятной она ни была.

Он начал было протестовать, но я быстро перебила его.

– Это не твой выбор, Трейс. Это я хочу так поступить.

Он разочарованно выдохнул и поднялся на ноги. Потянув руку к заднему карману джинсов, он вытащил острый деревянный кол и положил его на стол, а затем посмотрел на Доминика.

– Одно неверное движение и ты – труп, – предупредил он его. Его глаза потемнели до глубокого синего оттенка.

Голос Трейса был столь же уверенным, как и моя уверенность в том, что я видела в его глазах страдания. Всё было написано на его лице. Я даже представить не могла, каково это - сидеть и смотреть, как тот, кто тебе важен, играет со смертью.

– Разумеется, Ромео. – Доминик поставил бокал с напитком на кофейный столик и встал. На его губах играла злая улыбка, когда он подошел ко мне.

В отличии от Трейса, он был воплощением спокойствия, когда остановился передо мной и наклонил голову набок.

– Будут ли какие-то пожелания, любовь моя? – спросил он, его взгляд был наполнен желанием, пока он водил глазами вдоль моей шеи.

Во рту пересохло так, что, казалось, я не могу вымолвить и слова. Так что я промолчала.

– Может, ты предпочитаешь более уединенное место? – продолжил он, не услышав ответа. Его глаза вспыхнули, когда он встретился взглядом со мной.

Я тряхнула головой.

– Мне плевать, где это будет. Начинай уже. – Я потянулась и схватила волосы, убирая их в сторону, пока смотрела на него.

– Как пожелаешь, – сказал он, склонив голову так, будто собирался даровать мне лучший подарок в жизни. Он коснулся рукой моей шеи и мягко убрал оставшиеся пряди, от чего по спине прошло странное покалывание.

Я быстро выпрямилась, усилив так свою решимость.

Его усмешка стала еще шире, как будто он знал, что его прикосновение оказало на меня влияние. Обхватив мою талию, он потянул меня к себе. Я ахнула, когда наши бедра соприкоснулись.

Трейс недовольно заворчал позади Доминика, но там, где я стояла, мне не было видно его лица. Да я и не хотела этого. Не хотела столкнуться с болью, беспокойством и грустью, которые точно увижу.

Другая рука Доминика скользнула вдоль моей, замедлившись у шеи, и полностью остановилась у лица. Повернув ладонь, он провел костяшками пальцев по моей щеке, мягко и неторопливо, будто смаковал каждую минуту.

Я закрыла глаза. Как только я привыкла к темноте, то была вынуждена снова взглянуть на свет при звуке его медленно появляющихся клыков. Он помедлил секунду, будто давал мне возможность передумать, или, быть может, он просто ждал пока страх соедениться с моей кровью. Может, ему так больше нравилось.

Схватив за челюсть, он повернул мою голову в сторону и двинулся к шее. В груди тяжело стучало сердце, разум вопил прекратить этот гибельный квест, но я и бровью не повела. Решение было принято задолго до мысли выйти из игры.

«Держись крепче, любовь моя», – прозвучал его голос в моей голове.

21. ЛЮБОВЬ БЫВАЕТ КУСАЧЕЙ

Жгучая боль от вонзающихся в мою плоть зубов Доминика прошла так же внезапно, как и появилась, уступая место умиротворяющей эйфории. Все докучающие мысли, горе, страх и тягости будто просто распались на мелкие крупицы и унеслись прочь.

В глубине души я понимала, что эти ощущения неправильны. Я знала, что должна бороться усерднее против этого мысленного захвата, но презрение к себе быстро улетучилось туда же, куда и все остальные плохие мысли.

Его яд разливался по венам как целебный бальзам, излечивая всё, чего касался. Он стал моим лекарством, новообретенным снадобьем, потому я и цеплялась за это чувство всё сильнее. Мне было не важно, что мысли крутятся в голове так же быстро, как и комната, или, что я вот-вот упаду на колени. Я хотела большего. Не потому, что в этом нуждался Доминик, охваченный моим жаром, а потому что в этом нуждалась я. Мне было необходимо оставаться в его объятиях столько, сколько выдержу.

Он сильнее впился зубами в мою шею, всё глубже погружая клыки, и выпивая столько крови, сколько просто может быть невосполнимо, но ни первое, ни второе меня не волновало. Я могла лишь молить, чтобы то, чего я хотела, не прекращалось.

– Достаточно, – я услышала голос Трейса, словно издалека, но лишь сильнее прижалась к Доминику.

Я знала, что он не собирался останавливаться, просто не мог, и в этот раз, мне только это и было нужно.

Перед глазами заплясали черные точки, и я приветствовала тьму с распростертыми объятиями. Я была готова на все, чтобы застыть в этой блаженной неге, в его объятиях.

– Я сказал, достаточно! – рявкнул Трейс, отрывая Доминика от меня и отбрасывая его на несколько шагов назад.

Тот налетел на кофейный столик.

– Подожди! – По щекам текли слезы, пока я пыталась дотянуться до него рукой, но ноги тут же меня подвели, и я упала в руки Трейса.

Доминик испустил вздох и упал на диван, распластавшись на нем, а на его губах виднелась моя кровь.

– Ты – воплощение рая, ангел.

Я почти чувствовала солоноватый, металлический привкус крови в воздухе - моей крови - и от этого у меня закружилась голова.

Трейс крепче прижал меня к себе.

– Ты в порядке? – спросил он, пока его синие глаза метались по моему лицу, изучая его.

Я моргнула, но не могла сфокусировать взгляд.

– Тебе нужно прилечь, – сказал Трейс, подхватывая меня на руки и перенося к дивану с развалившимся на нем Домиником. – Исчезни, – приказал он вампиру.