— Блядь, Рид, — мой приглушенный голос звучит в десять раз громче на фоне его тяжелого дыхания в крошечной ванной.

— Потерпи минутку, и я тебя трахну.

Я слишком взвинчена, чтобы рассмеяться. Ромео встает и берет меня на руки, прижимаясь своими губами к моим, когда несет меня в спальню. Я слегка подпрыгиваю, когда он бросает меня на кровать, но он следует за мной, толкая меня, чтобы поднять выше, и раздвигая мне ноги. Меня пугает то, что он так близко изучает мою плоть, поэтому я пытаюсь сомкнуть ноги. И если бы он не прижал их руками к матрасу, я бы это сделала.

— Почему ты так смотришь на меня?

На краткий миг он поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Потому что ты чертовски красивая.

Жар обжигает мою кожу от его простого, честного заявления.

— Ох.

Ромео так удобно себя чувствует, будучи обнаженным, уставившись на мою киску, как будто это не имеет большого значения. И я понимаю, что это потому, что для него это так и есть. Наверное, он проделывал это сотни раз.

— Что не так? — спрашивает он, когда ложится напротив моей промежности и закидывает мои ноги себе на плечи, а затем проводит руками по бедрам.

— Ничего. Просто никто еще не обращал на нее такого пристального внимания.

Он хмыкает и большими пальцами раздвигает мои половые губы.

— Мужчина лакомится киской, Афина. Не трать своего времени на того, кто этого не делает.

Мое сердце сжимается в груди от этого упоминания. Чем бы мы здесь не занимались, это только на короткий срок. Я знаю это. Но я не могу расстраиваться из-за этого. Потому что это я решила уехать в Лос-Анджелес.

Я не успеваю ему ответить, потому что он обхватывает губами мой клитор. Мои бедра взлетает вверх, и я зажимаю ими его лицо, потому что это по-тря-са-ю-ще. Святые угодники!

Его одобрительные стоны приглушены, потому что я продолжаю все сильнее сдавливать его голову. Ромео просовывает руки под мою задницу, притягивая меня ближе, и удерживая так, чтобы он мог продолжить пировать. Это единственный способ описать то, что он делает.

— Блядь!

Он хихикает и продолжает облизывать меня до полного забытья. Ромео скользит в меня одним пальцем, и начинает двигать им, доводя меня до края, и заставляя хныкать, когда я чувствую, что готова взорваться. Когда он добавляет второй палец, я кончаю.

— Рид!

Он издает свое «угу», но ни на секунду не отрывается от меня.

После того, что кажется вечностью блаженства, все мое тело обмякает. Рид отстраняется и, ухмыляясь, вытирает губы.

— Ты такая чертовски сладкая. Мог бы делать это всю ночь.

Моя плоть все еще чувствительна и покалывает, так что я просто ворчу в ответ, заставляя его смеяться. Я смотрю вниз и вижу, как он гладит свой толстый член.

— Мне нужно трахнуть тебя прямо сейчас. Ты готова к этому?

— Думаю, да.

Он указывает на прикроватную тумбочку.

— Подай мне презерватив.

Я поворачиваюсь, но не могу дотянуться.

— Поторопись, иначе я снова кончу на твои прелестные сиськи.

Наконец-то, я хватаю один и бросаю ему. Он выглядит очень сексуально, когда рвет упаковку и надевает резинку. Руками он сжимает мои бедра, широко раздвигая их, но когда медленно толкается в меня, его взгляд прикован к моему лицу.

— Твоя маленькая мокрая киска идеальна.

Никто еще никогда не говорил мне таких грубых вещей. Но мне нравится.

Это все кажется неправильным, но в хорошем смысле.

Ромео

Я не могу насытиться этой девушкой.

Она насухо выдоила меня в душе, но проведя несколько минут, уткнувшись лицом в ее киску, я снова готов кончить. Наши взгляды встречаются. Она слегка вздрагивает, когда я проталкиваюсь внутрь. Медленно и уверенно, не останавливаясь. Я отстраняюсь, и она приподнимает таз, прося еще.

— Тебе это нравится?

— Черт, да.

— Ты начинаешь ругаться, когда тебя трахают.

Она улыбается и протягивает ко мне руки. Как я могу сказать «нет» этим милым объятиям? Я опускаюсь на нее, осторожно, чтобы не раздавить и немного поднимаю за задницу, продолжая медленно и глубоко двигаться.

— Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Она скулит и стонет. Ее тело дрожит, а грудь заливает густой румянец. Мне снова хочется взять в рот один из ее сосков, но я не шутил насчет того, что хочу увидеть, как она кончает. Как Афина теряет контроль над своим телом. Как только я начинаю двигаться быстрее и сильнее, она взрывается, и я следую прямо за ней.

По какой-то причине я не могу перестать целовать ее, и она целует меня в ответ так же яростно. Наши лбы соприкасаются, и я смотрю ей прямо в глаза.

Я чувствую, как что-то екает у меня в груди и отстраняюсь. Стряхиваю это ощущение.

— Рид?

Нежными ладонями она проводит вверх и вниз по моей спине, отвлекая меня.

— Детка, я должен выбросить резинку.

Она протягивает руку к моему лицу и еще раз целует меня, а потом отпускает.

Когда я, спотыкаясь, возвращаюсь из ванной, она одета в ту же самую клубную футболку, которой я дал ей, чтобы спать прошлой ночью.

— Сегодня я хочу, чтобы ты была голой.

Она кривит губы в ухмылке, и хватает подол футболки пальцами, то медленно приподнимая ее, то опуская.

— Не играй со мной, Пирожочек.

— Я не играю.

— Да, играешь. Ложись в постель.

— Мне нужно воспользоваться ванной комнатой.

Ждать ее — сущая пытка, хотя, наверное, и пяти минут не прошло. Когда Афина, наконец, появляется, она занята тем, что заплетает свои волосы в две длинные косы.

— Что за косички? Ты пытаешься заставить меня почувствовать себя стариком-извращенцем?

Она хихикает и прыгает на матрас рядом со мной.

— Нет. Просто мои волосы все еще мокрые. Я всегда заплетаю их, если ложусь спать с мокрой головой.

Я протягиваю руку, чтобы ухватить одну, и кончиком косы щелкаю по ее соску.

— Мило.

Она пронзает меня серьезным взглядом, и я понимаю: что бы ни вертелось у нее в голове, это означает неприятности.

— А сколько тебе лет?

— Слишком стар для тебя.

Уголки ее губ опускаются, и она отстраняется. Я протягиваю руку, хватая ее за лодыжку.

— Я вовсе не имел в виду…

— Нет. Я все поняла. Может быть, мне следует…

— Не надо, — я сажусь и откидываю одеяло. — Залезай.

Она неохотно скользит под одеяло и устраивается рядом со мной.

— Ты мне нравишься, Афина.

— Почему? Ты же ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю, что ты умная, и ты не боишься сказать то, что у тебя на уме.

Она фыркает и отворачивается.

— А я думала, что все вы, большие, крутые байкеры, любите, чтобы ваши женщины молчали.

Я думаю, как ей ответить. Хотя это, в какой-то степени, верно, но как Президенту, мне также нужна напористая сучка, которая не будет стоять молча, когда на нее будут вываливать всякого рода дерьмо. Не говоря уже о том, что ее умный ротик заводит меня сильнее, чем что-либо другое.

— Там, снаружи, никогда не дерзи мне. А здесь можешь болтать сколько угодно. Когда мне понадобится, я просто заткну тебя, засунув в рот свой член.

— Ты такая свинья.

— Ага.

А какой смысл спорить?

При выключенном свете я едва различаю изгиб ее плеча. Я протягиваю руку и провожу пальцами по нему и вниз по ее руке.

— Где, по мнению твоих родителей, ты сейчас находишься?

— В походе с Кариной, — она поворачивается и смотрит на меня. — Они убьют меня, если узнают, что я здесь.

— Судя по впечатлениям с твоего выпускного, я не сомневаюсь в этом.

— Я уже большая девочка.

То, как она это говорит, больше похоже на то, что она пытается убедить в сказанном саму себя.

Я хочу сказать «Нет, это не так. Ты слишком невинна, чтобы понять, какую ошибку совершаешь, связываясь со мной». Но я держу свой рот на замке.

Даже если это чертовски неправильно, я хочу, чтобы она осталась.