Глава 7

Ромео

— Что? — спрашиваю я, как только захожу в Церковь. Да, дела клуба важнее всего. Но прямо сейчас, в моем душе находится горячая, обнаженная женщина, которую я предпочел бы тому, что мой вице-президент собирается мне сказать.

— У нас проблема. Такер.

— Не *би мне мозги.

— Я серьезно. Он пошел в обход. Он прошел прямо через территорию «Красного Шторма», и я почти уверен, что у него была встреча с Диконом.

Бля-ядь. Должно быть, отец Карины, действительно, хочет сдохнуть.

Вульф чуть ли не щелкает пальцами у меня перед носом, когда я не сразу отвечаю ему.

— Как ты собираешься с этим справиться?

— Мой план состоял в том, чтобы позволить ему сделать пару следующих рейсов, а затем передать его Данте, чтобы он с ним разобрался.

У Данте есть много причин желать смерти Такера. Но теперь, когда Такер пытается получить защиту от одного из наших соперников, возможно, пришло время приблизить дату его казни.

Вульф опускает брови. Он не знает полную историю о том, почему у Данте имеется зуб на отца Карины. И это не мое дело, что ему рассказывать. Из того, что мне известно, после того, как Такер пренебрегал обеими своими дочерями, он заслужил каждую каплю страданий, что его ждут.

— Как ты хочешь это обыграть?

— Давай посмотрим, как он будет себя вести, когда приедет, — я бы не сидел в этом кресле, принимая необдуманные решения. Хотя, каждый день, когда я вынужден терпеть х*йню Такера, я переосмысливаю свое решение не убивать его, которое принял, когда обнаружил, что он обманывает меня.

Вульф открывает рот, чтобы поспорить со мной, но я обрываю его, подняв руку.

— Это не обсуждается, брат, — я не собираюсь начинать войну на территории «Красного Шторма» без веской причины. А Такер — не слишком серьезная причина, чтобы рисковать собой или своими людьми.

— Наш союз с командой Болта прочен.

— Теперь уже прочен, — после слишком многих уступок, на мой взгляд. — «Дикие Драконы» тоже не в ладах с Такером. Я не собираюсь тратить на него никаких одолжений.

— А что если он не вернется?

— Тогда мы потеряем пару тысяч долларов. Такер ни хрена не знает о том, что может нам навредить.

— Ну, ладно, През.

Наконец-то. Можете трахнуть меня, но иногда я устаю объяснять каждое гребаное движение, которое делаю.

***

Слава Богу, никто больше не ждет меня, чтобы помешать добраться до Афины, когда я ухожу из Церкви. Ну, никто из моих братьев.

Мелоди останавливает меня в коридоре.

— Тебе нужен кто-то новенький сегодня?

— Не-а. Я в порядке, милая.

— Может быть, третий?

— Нет, — отвечаю я, даже не раздумывая над предложением. Поскольку до вчерашнего вечера Афина была девственницей, я не думаю, что появление со мной еще одной девушки сделает ее слишком счастливой. Я не останавливаюсь, чтобы проверить свое отсутствие интереса или то, как сильно нуждаюсь в том, чтобы Афина принадлежала только мне.

Когда я вхожу в свою комнату, звук льющейся воды из ванной заставляет мой член проснуться. Моя дерзкая маленькая сучка здесь.

Моя одежда падает на пол так быстро, что это даже не смешно.

Очертания ее гладкого тела видны сквозь стекло, и это возбуждает меня еще сильнее. Звук ее мягкого пения останавливает меня.

Дерьмо, это мило.

Она издает короткий крик, когда я открываю дверь. Я играю большого, плохого защитника и обнимаю ее, промокая в процессе.

— Это всего лишь я.

Своей маленькой ладонью она ударяет меня в грудь.

— Ты до смерти меня напугал.

— Извини.

— Все хорошо?

— Ага. Будет.

Она пристально смотрит на меня.

— Президент мотоклуба это нечто большее, чем просто катание на мотоцикле и клубные оргии, не так ли?

Я фыркаю на ее вопрос.

— Конечно, Пирожочек.

— Ты делаешь плохие вещи?

— Иногда.

— Должна ли я быть напугана?

— Нет. Со мной ты в безопасности.

Она прислоняется щекой к моей груди, и я сильнее сжимаю ее в объятиях. Руками она обнимает меня за талию, и мы стоит здесь, под брызгами воды. Это мило. Я чувствую умиротворение.

В моей жизни слишком мало таких моментов. Я не жалуюсь, это просто факт. Так что, я очень наслаждаюсь этим.

Через несколько минут умиротворенность переходит в игривость. Руками Афина скользит вниз, по моей заднице, ощупывая ее.

— У тебя очень милая попка, — бормочет она.

Честно, это самый смешной комплимент, который мне когда-нибудь делала женщина, и я разрываюсь смехом.

Ее девчачье хихиканье заполняет пространство душевой кабинки.

— Хватит смеяться надо мной.

— Я не смеюсь над тобой. Ты милая, — она издает несколько добродушных ворчливых звуков. — Эй, я даже и не спросил. Какие у тебя планы на это лето?

Она отводит от меня взгляд и пожимает плечами.

— Нет каких-то особых планов.

— Ты будешь проходить практику в больнице вместе с Кариной?

Она с удивлением смотрит на меня.

— Почему тебе известно, чем будет заниматься Карина?

Почему это звучит так странно? Девушка Данте все время находится в моем клубе. К тому же, он говорит о ней, не затыкаясь.

— Я и не знаю. Данте упоминал об этом много раз.

— О.

Она снова проводит ладонями по моей заднице и маленькими ноготками впивается в кожу.

— Осторожно, Пирожочек.

На этот раз она кокетничает. Несколько раз Афина взмахивает своими длинными, влажными ресницами.

— Почему? Ты снова собираешься отшлепать меня?

Используя свое большое тело, я прижимаю Афину к скользкой кафельной стене и руками упираюсь в нее, заключая девушку в клетку. Она смотрит на меня своими большими глазами, в которых читается такая невинность, что я почти хочу, чтобы она закрыла их, чтобы не могла видеть все те грязные способы, которыми я хочу использовать ее тело. Одной рукой я провожу по ее волосам и обхватываю затылок, так что могу опустить свой рот к ее. Просовываю свой язык мимо ее приоткрытых губ, чтобы попробовать на вкус. Афина стонет мне в рот и встает на цыпочки, и поскальзывается, но хватая меня за плечи, чтобы удержать равновесие.

— Осторожно, — шепчу я, когда отстраняюсь.

Мой член, словно сталь напротив ее мягкого живота, и она опускает свои руки по моим, минует бедра и, наконец, охватывает его.

— Могу я снова попробовать?

Она слишком мила для такого мужчины, как я.

В любом случае, я киваю, потому что то, как она продолжает смотреть на мой член и облизывает губы? Нет, это не вариант.

Афина

Волнение и страх смешиваются во мне. Руками я продолжаю лениво скользить вверх и вниз по внушительной длине Ромео. Ну, для меня она внушительная. У меня не так уж и много опыта, чтобы было с чем сравнивать. Он ощущается потрясающе, и Ромео знает, как им пользоваться. Вот и все, что имеет значение.

— Ты не кончишь мне в рот снова? — спрашиваю я.

Ромео кривит губы, но проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Нет, милая.

Он мог бы повторить весь алфавит своим низким, рокочущим голосом, и я была бы готова упасть перед ним на колени.

На этот раз я хочу сделать это хорошо. Показать ему, что я не маленькая глупая девчонка. Я продолжаю проводить руками по его стволу. По крайней мере, здесь достаточно света, чтобы я могла в полной мере полюбоваться им. Я не спеша пробираюсь поцелуями вниз по его груди, что ему, кажется, нравится. Его стоны удовольствия отдаются в моей сердцевине.

Взявшись за его ноги, чтобы не упасть, я опускаюсь на пол душа. Вода начинает становиться холоднее, и Ромео сдвигается, чтобы отрегулировать температуру.

Я так долго смотрю на его член, что он начинает хихикать.

— Оближи меня.

Пальцами он вплетается в мои волосы, убирая со лба мокрые пряди, и я наклоняюсь вперед, чтобы попробовать его на вкус. Ромео шипит, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, что он смотрит на меня сверху вниз.

— Хорошая девочка, — сдавлено шепчет он. — А сейчас, открой шире.

Меня охватывает ужас, когда он позиционирует себя, готовый вонзиться мне в рот. Он большой. Но Ромео не торопится, медленно просовывает свой член мне в рот. На этот раз солоноватый вкус не беспокоит меня, и я крепко обхватываю его губами. Руками я провожу вверх и вниз, когда он двигается быстрее, трахая мой рот глубже с каждым толчком, пока я не начинаю задыхаться. Он отстраняется, и мы встречаемся взглядами.

— Все хорошо? — спрашивает он.

Я киваю и шире открываю рот, а затем, делаю то, чего никогда не посмела бы сделать с кем-то другим — совершенно непристойным образом высовываю язык. Но с ним я чувствую себя свободной, и мне не страшно делать все то, что мне приходит на ум. Особенно, когда Ромео рычит и снова толкается мне в рот.

— Да, милая, возьми меня всего, — ворчит он. Он смотрит мне прямо в глаза, боясь пропустить хоть признак того, что мне это не нравится, и это заставляет меня чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы расслабиться.

— Потрогай себя, — командует он. — Поиграй своими сосками для меня.

И словно у него есть пульт управления моим телом, я сразу же отпускаю его ноги и обхватываю свою грудь, сжимая ее.

— Сильнее.

В то мгновение, когда пальцами я касаюсь своих твердых сосков, я стону, и Ромео, чертыхаясь, вытаскивает член из моего рта и разбрызгивает сперму по моей груди.

— Боже! Святой ад! Блядь, — он тяжело дышит, опираясь о стену, но через секунду он смотрит вниз и предлагает мне руку. Он помогает мне встать и обнимает, захватывая мои губы в поцелуе.

— В этот раз было лучше? — спрашиваю я, когда мы отстраняемся.

Он приподнимает уголки губ в улыбке.

— Да, черт побери.

Он поворачивает меня лицом к струе воды, смывая свою следы. Когда Ромео заканчивает, он губами касается моего уха.

— Я хочу тебя в своей постели.

— Хорошо.

Он кажется другим, когда выключает воду и берет полотенце. Ромео тщательно вытирает меня. Опустившись на колени, он оказывается на уровне моей груди и несколько секунд смотрит на них. Когда я собираюсь спросить, что он делает, он обхватывает их руками, щелкая большими пальцами по твердым пикам.

— О, — шепчу я, а затем задыхаюсь, когда он втягивает один в рот, медленно отстраняясь, пока мой сосок не оказывается зажатым между его зубов. Я запутываюсь пальцами в его волосах, прижимая его к себе, но давая достаточно пространства, чтобы всосать и другую грудь.