Глава 20

Логан

Стью, упершись локтями в колени и опустив голову, сидит на большом камне рядом с тропинкой, примерно на полпути между нашими хижинами. На первый взгляд он создает впечатление человека сломленного. Но я слишком хорошо его знаю. Он не из тех, кто в такой ситуации будет вести себя, как сопливый ребенок.

Заслышав шаги, он поднимает голову и ворчит при виде выражения на моем лице.

— Не смотри так. Я не первый клиент, который тебе солгал.

— Не первый, — соглашаюсь я, — но и не последний. Я все еще пытаюсь дозвониться Чарльтону, чтобы он нашел для вас другого адвоката. Да, и надо ему сообщить, что на вас, скорее всего, будет заведено уголовное дело.

Брови моего будущего бывшего клиента взлетают вверх.

— Меня же нельзя обвинить в одном и том же преступлении дважды.

Я качаю головой и вздыхаю, пытаясь собраться с силами.

— Вы недооцениваете креативность окружного прокурора. Поскольку на поверхность всплыло то, что у вас были сообщники, в лучшем случае вас могут обвинить в преступном сговоре. И меня не удивит, если Джоанне не удастся остаться в стороне.

— Я могу убедить Кэролайн держать рот на замке.

— Не стоит. — Гнев вспыхивает в моей груди, и я пристально смотрю на пожилого мужчину. — Черт возьми, Стью. Игра окончена! Даже не думайте говорить об этом с Кэролайн. Глазом не успеете моргнуть, как к списку обвинений вам добавят запугивание

Он всем своим видом выражает негодование, но поскольку я все еще киплю от гнева за то, что моя жена невинно пострадала от рук его супруги, то понимаю, что должен прямо сейчас успокоить его, либо рискую растерять остатки самообладания.

— Чарльтон, вероятно, возьмется за дело сам, — говорю я ему. — Просто не высовывайтесь и слушайтесь его во всем. Особенно в том, чтобы не трепаться попусту.

— Но я хочу, чтобы меня представлял ты. В городе нет лучше адвоката по уголовным делам.

— Это так, — сухо отвечаю я. — Но я не могу. Мне очень жаль. — Мне очень жаль, что мне не жаль.

— Но почему? — Похоже, он готов был расплакаться.

Я на мгновение прикрываю глаза и устало тру переносицу.

— Я не могу представлять того, кто совсем мне не доверяет.

— Прекрати! — мой собеседник вскакивает и трясет перед собой руками. — Если бы я открылся, ты бы заставил меня пойти на сделку в обмен на признание вины. Но я не хочу за решетку!

— У них не было на вас реальных доказательств. — Я повышаю голос и тыкаю в его сторону пальцем. — Доказательством был только ваш страх. Они бы одержали победу только в том случае, если бы заставили вас признать свою вину. Я говорил вам об этом. А еще я говорил, что мы победим. И мы это сделали.

— Верно, — огрызается Стью, — но если бы ты знал, что я виновен, то так же упорно бы отстаивал мою честь?

Да пошел он! Неужели он всерьез говорит об этом? Я отворачиваюсь и отхожу в сторону. Мне надо взять себя в руки, и я глубоко дышу, потирая ладонью губы.

Почему его слова привели меня в такое бешенство? Ведь он же не первый и не последний клиент, который лгал мне.

Быть может, потому что я был уверен в нем? Он так искренне растрогался, когда услышал оправдательный вердикт. И я был по-настоящему горд, когда помог ему. Одной из самых важных причин, по которой я выбрал эту профессию, было то, что мне всегда хотелось защищать невиновных. Теперь, когда я знаю, что мой клиент не так уж невинен, я чувствую себя дураком. Дураком, которого вдобавок предали.

Так что да. Пошел он!

— Да, я бы бился за вас до последнего, — наконец говорю я, бросая на него испепеляющий взгляд. — Потому что это моя работа.

Стью в ответ лишь скрещивает на груди руки и недоверчиво смотрит на меня. Боже, как я устал. Думаю, пришло время бросить с ним нянчится.

— Что касается вашего развода, — говорю я, — Мне изначально следовало от него отказаться.

— Почему?

Подняв руку, я начинаю по очереди загибать пальцы.

— Во-первых, я не занимаюсь делами о разводах. Во-вторых, моя жена — адвокат противоположной стороны. И, наконец, в-третьих, я вроде как презираю вас.

Он багровеет и бросает мне зло:

— Ты не смеешь так со мной разговаривать!

Я не могу удержаться от смеха и меня даже не заботит тот факт, что я смеюсь в лицо очень важному клиенту с семизначным счетом в банке. Так что подхожу к нему и хлопаю по плечу.

— Удачи, приятель!

Пройдя несколько футов по тропинке вниз, я оборачиваюсь и вижу его возмущенное до предела лицо.

— Сделайте одолжение, держитесь подальше от своей жены.

Затем по дороге к своей хижине не могу избавиться от мысли, а почему бы мне самому не последовать собственному совету. Черт, сегодня утром Пейдж удалось отправить меня в нокаут. Еще утром я понял, что у нее есть нечто важное, по самодовольству, проскользнувшему в ее поведении и по тому, как поспешно она назначила встречу с клиенткой. Так что сразу связался с Родригесом и попросил прислать мне все материалы, что у него были на тот момент.

И когда я увидел на фотографиях Кэролайн и Джоанну Мастерс — не просто держащихся за руки на частном пляже в прошлые выходные, а еще их объятия и поцелуи, — я в самом деле был уверен, что в моих руках достаточно козырей, чтобы противостоять атакам Пейдж.

И то, что у Родригеса также нашлись доказательства бесчисленных измен Стью, уже не имело значения. Кэролайн не скрывала бы отношения с Джоанной так рьяно, если бы на то не было серьезной причины. Почему-то ей было очень важно, чтобы никто не узнал, что она бросает мужа ради женщины. Грех было этим не воспользоваться.

Но у меня хватает мужества признать свое поражение. И уже не важно, что Стью уперся в своем нежелании развода. Я совершенно уверен, что теперь, когда Кэролайн знает все об ужасном предательстве подруги, ее меньше всего заботит то, как скоро закончится бракоразводный процесс.

Сейчас она не ограничена никакими временными рамками. Так что ей ничто не помешает сначала засадить своего непутевого муженька за решетку, а уж потом спокойно заняться разводом. Пока он будет прохлаждаться в тюрьме, вряд ли ему позволят посещать судебные заседания, и судья уж точно не станет занимать сторону придурка, который преступным образом использовал компанию жены для отмывания взяток.

Господи, боже мой! На месте такого идиота, как Стюарт Гарнетт, я бы всерьез подумал не всадить ли себе пулю в лоб…

Вернувшись в хижину, я достаю из холодильника бутылку пива и выхожу на крыльцо. Устроившись в удобном кресле, лицом к гравийной дорожке, я отпиваю примерно половину, прежде чем вытащить телефон и отыскать в нем контакт Хаммера. Пора бы покончить со всем этим.

Мой звонок переходит на голосовую почту, и, не желая доводить старика до сердечного приступа, я просто прошу его перезвонить. И, как только я завершаю звонок, приходит сообщение от Стью.

«Я, вслед за Кэролайн, отправляюсь домой. Вчера я забронировал и оплатил прокат катера на весь день. Можешь без стеснения воспользоваться им. Захвати жену и попытайся не разрушить свою жизнь. Все еще люблю тебя, дружище!»

Ух ты! Я усмехаюсь. Этот парень не просто жалок. Вероятно, он решил я не пойму, что таким широким жестом он хочет меня подкупить? Но я слишком хорошо его знаю. И в любом случае больше не собираюсь представлять его интересы.

Поэтому оставляю его сообщение без ответа. Потому что любое мое слово, даже простое «спасибо», он может принять как поощрение.

Так что остаюсь сидеть на том же месте, продолжая закипать от гнева на Стью. Бутылка пива в моей руке постепенно пустеет, пока я пытаюсь понять, как мне поступить, чтобы окончательно не превратить в руины нашу с Пейдж жизнь. А вот и она, моя пока все еще законная жена, неторопливо и осторожно идет по дорожке к дому.

Поднявшись по лестнице, она останавливается, снимает темные очки и бросает на меня мрачный взгляд.

Я вижу поврежденную часть ее лица и ярость закручивается внутри с бешенной силой. Левый глаз совсем заплыл и вокруг него всеми оттенками красного налился синяк. Черт бы побрал Кэролайн Карн! И Стюарта Гарнетта тоже! Если бы они не довели дело до подобного абсурда, моя жена бы не пострадала. Она никоим образом не заслужила такого. И прямо сейчас мне отчаянно хочется, чтобы она позволила вернуться в ее жизнь и навсегда избавить от подобного дерьма и сделать ее счастливой.

Мое желание такое простое и ясное.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашиваю я.

Она фыркает в ответ.

— Давай подведем итоги. У меня болят мышцы после вчерашней пешей прогулки, я сильно ушиблась при падении в грязную лужу, меня все еще мучит похмелье и мне только что зарядили палкой по лицу.

— Значит… лучше не бывает? — Я пытаюсь сострить, пытаясь собраться с мыслями. Потому что мне очень хочется сказать ей:

«Тебе ведь так чертовски хорошо было прошлой ночью. И прямо сейчас я хочу тебя снова».

— Пойду собирать вещи, — отвечает она, направляясь к двери.

— Ты не сможешь вести машину. — Я поднимаюсь с кресла. — У тебя, скорее всего, сотрясение.

— Да нет, голова почти не болит. Со мной все будет в порядке. — она хватается за ручку двери и тянет ее на себя. — Не переживай, я приму Тайленол.

— Пейдж… — торопливо догоняю ее и распахиваю перед ней дверь. — Хижина оплачена до завтра. Останься.

Ее губы кривятся. — Зачем?

— Нам нужно поговорить, — говорю я решительно и настойчиво.

— Ага, — ее губы кривятся в усмешке, — Ты имеешь в виду «поговорить», как вчера вечером?

— Я имею в виду разговор и ничего больше, — отвечаю ей, качая головой, хотя не могу выкинуть из головы, какой тесной и влажной она была и ее стоны, когда она кончала. Так что не могу удержаться, чтобы с ухмылкой не добавить: — Если только ты не захочешь все повторить. Одно твое слово и…

— Да, было бы весело, решись я на это, — она усмехается и бросает провокационный взгляд, прежде чем войти, оставив меня за дверью, возбужденного донельзя и ошеломленного ее поведением.

Боже! Столько времени прошло с тех пор, как я слышал от нее нечто подобное, и теперь не знаю, что мне с этим делать. Но я не повторю вчерашней ошибки. Заняться сексом сейчас, означало бы потерянное зря время. Поэтому пытаюсь перевести дух, чтобы подавить желание, и следую за ней внутрь.