— Здоровенный синяк будет, — комментирует Стью из-за двери.

— Вот спасибо тебе за это, — огрызается Кэролайн, резко поворачивая голову к нему, и я готовлюсь к новой вспышке ее взрывоопасной натуры.

— Нужен лед, — говорит Логан и отпустив меня, пытается подняться с дивана.

— Сейчас принесу. — моя клиентка вскакивает и бросается на кухню.

Логан нежно берет меня за подбородок, и изучая, поворачивает и наклоняет мою голову. Его с трудом сдерживаемые эмоции отражаются в глазах. В них темная и жгучая ярость, и у меня начинает все сжиматься внутри от понимания, что его забота и защита дарят мне успокоение.

Я не слабый и зависимый человек. И никогда не хотела быть с мужчиной только для того, чтобы он ограждал и оберегал меня от неприятностей. Вот почему я отчаянно ненавидела в себе то, что мне нравилось, когда Логан поступал именно так. И теперь я ненавижу себя еще больше, потому что понимаю, как сильно скучаю по нему.

Кэролайн возвращается с кухонным полотенцем, обернутым вокруг пакета со льдом. Когда она, вновь опустившись на колени, протягивает его мне, Логан забирает пакет и прижимает его к моей голове. Пока лицо постепенно охлаждается и немного немеет от холода, я начинаю шарить руками, в попытке отобрать свой рюкзак. Потому что — черт возьми! — могу и сама его подержать.

Но не стоит тратить на это сил. Все хорошо. Потому что пока Логан занят тем, что изображает из себя рыцаря в сияющих доспехах, ему недосуг срывать зло на наших клиентах.

— А теперь мы можем поговорить как взрослые? — спрашивает Стюарт, и единственным открытым глазом я наблюдаю, как он плюхается в кресло.

Кэролайн выпрямляется и резко поворачивается к нему.

— Пошел вон отсюда!

Гарнетт моргает, глядя на нее, улыбается и нервно смеется.

— Прости, что?

— Пошел отсюда вон, — холодно приказывает моя клиентка. — Не возвращайся по крайней мере час. Я уезжаю и больше не хочу тебя видеть.

У Стью начинают бегать глаза.

— Зайка…

— Стюарт, убирайся! — кричит она, указывая на дверь.

Он начинает пыхтеть, раздувая от возмущения ноздри и, пошатнувшись, встает с кресла.

— Знаешь, — с неприкрытой злобой говорит он, — Пока мы еще женаты, ты не можешь свидетельствовать против меня. Так что можешь попрощаться с «тихим и мирным разводом».

Что? Я готова рассмеяться. Господи, какой же он тупой!

— Стью… — Логан усталым голосом пытается предупредить своего клиента. Он сыт по горло этими людьми так, что это видно невооруженным глазом. И я, пожалуй, тоже.

— Думаешь, я все так и оставлю? — шипит Кэролайн. — Теперь я все силы приложу к тому, чтобы засадить тебя за решетку. Так что лучше поцелуй свою задницу на прощание.

Гарнетт становится красным, как рак, и, не говоря больше ни слова, разворачивается и уходит, нарочито громко хлопая дверью.

Повернувшись к нам, Кэролайн смотрит на меня, и я вижу глубокое и искреннее раскаяние на ее лице. Но мне от этого ни холодно, ни жарко. Ей бы стоит всерьез задуматься о посещении психолога с ее вспышками гнева.

— Я бы хотела поговорить с Пейдж наедине, — говорит она Логану.

Я чувствую, как он напрягается.

— Нет, я не думаю…

— Все хорошо. — я касаюсь его руки и забираю пакет со льдом. Смотрю в его упрямые глаза своим единственным здоровым глазом и прошу: — Пожалуйста.

В его взгляде мелькает нерешительность, а затем он со вздохом встает и направляется вслед за Стью. Правда, дверью хлопает не так громко.

Кэролайн садится рядом со мной, берет за руку и слегка сжимает ее.

— Мне очень жаль.

Я слабо улыбаюсь ей. Мое лицо настолько онемело, что я не чувствую холода от пакета со льдом.

— Забудьте. Будем считать, что это несчастный случай. — Мне, конечно, не повезло, но если бы она добралась до мужа, то явно бы вышибла ему мозги. И я не могу винить ее за это.

— О чем вы хотели поговорить? — Я устала держать руку на весу, так что откидываюсь на спинку дивана.

Ее встревоженное выражение становится сильнее.

— Это правда, что я не могу свидетельствовать против него?

— Нет, — отвечаю я, закатывая глаза. — Стью, очевидно, говорит о праве супругов не свидетельствовать друг против друга, но он не до конца это понимает. В большинстве государств есть такое положение. Суть в том, что человек не должен переживать, что будет преследоваться по закону за неправомерные деяния своего супруга. И никого нельзя заставить свидетельствовать против того, с кем он состоит в браке. Но если вы сами выразите желание, никто не может вам запретить.

Она тяжело вздыхает.

— Итак, допустим, я передам эти улики куда надо. Могу ли от этих действий пострадать я сама или моя компания?

— Да, это возможно. — Я, конечно, сильно сомневаюсь в этом, но и утверждать обратное не берусь, тем более что уголовное право не входит в мою компетенцию. — Если вы собираетесь пойти на такой шаг, то вам стоит сначала подыскать себе хорошего адвоката по уголовным делам.

Кэролайн возмущенно вздыхает.

— Черт бы его побрал! И ее. И Скотта. Господи!

Я ничем не могу ее сейчас утешить. Какой бы выбор она ни сделала, все равно останется в проигрыше.

— Ну, я не собираюсь сидеть сложа руки, — резко заявляет она, расправляя плечи. — На кону мой бизнес.

— Да, — соглашаюсь я. — Ведь если однажды всплывет то, что вы все знали и пытались скрыть, для вас это может закончиться очень плохо.

Кэролайн, кивнув в ответ, объявляет, что ей надо собрать вещи. Прежде чем уйти, я говорю ей, что подам в суд ходатайство о продлении срока ее развода, и она должна связаться со мной, как только будет готова приступить к делу. Она уверяет меня, что так и поступит, а потом приказывает без промедления выставить ей счет за те часы, что я уже отработала. Даже не подумав отказаться, я передаю ей пакет со льдом, прежде чем схватить свою сумку с кухонного стола.

— Кстати, Пейдж, — говорит она, когда я берусь за ручку входной двери. — Счастливого пути и готовься к жесткому рабочему графику. Я буду рекомендовать тебя всем, кому только понадобится адвокат по семейному праву.

Поблагодарив ее улыбкой, я выхожу из хижины и почти вприпрыжку спускаюсь по ступенькам, не чувствуя под собой ног.

Потому что, черт возьми, да. Я сделала это!