— Боже, Логан, — выдыхаю я, на этот раз умудряясь отодвинуться достаточно далеко, чтобы посмотреть ему в лицо, хотя что можно увидеть в полной темноте кроме слабых очертаний его профиля.

— Знаю, — выдавливает он. — Я поступил, как законченный эгоист. Удобнее и проще было поручить это ему, зная, что он не откажет, чем напрягаться самому или нанимать кого-то на стороне.

Мой желудок сжимается, и я кладу руку ему на грудь. Под мягкой футболкой его сердце бьется ровно, но часто.

— Я просто хотел узнать, где она сейчас, — говорит он почти шепотом. — И как сложилась ее жизнь.

— Понимаю. — Я убираю руку, потому что это становится немного неловким. Достаточно того, что я лежу, прижавшись к нему.

Он саркастически усмехается.

— По крайней мере, я не пытаюсь оправдаться тем, что отцу тоже будет полезно узнать.

У меня перехватывает горло. Нет, потому что ему хорошо известно, что все это чепуха. Прошло почти три десятка лет. Если бы Майк хотел найти ее, то уже давно бы это сделал. Но Роза МакКинли, оставив мужа и сына, словно растворилась без следа. С тех пор никто ему не присылал документы на развод, так что, где бы она ни была, они все еще были женаты.

Сколько я его знаю, мой свекор всегда оставался один. Ни о подругах, ни о свиданиях он даже не заикался. И мне это всегда казалось невероятно печальным. Похоже, он так и не смог оправиться от того, как поступила с ним его жена. Наверняка, занявшись ее поиском, ему придется вскрыть не одну незаживающую рану прошлого. Впрочем, как он мог отказаться? Майк МакКинли на все готов пойти ради своего сына. Лишь на первый взгляд такое отношение кажется милым и достойным похвалы, но поразмыслив, я вряд ли назвала его правильным. Логан же намеренно воспользовался отцовской любовью. И теперь понимаю, почему ему стыдно за это. Я бы на его месте точно сгорела от стыда.

— И что ты будешь делать, когда он ее найдет? — спрашиваю я.

— Не имею ни малейшего понятия. — немного расслабившись, он берет мою руку и переплетает наши пальцы у себя на груди. Молчит несколько секунд, а потом произносит: — «Правда».

Меня его следующе слово застает врасплох. Я была так отвлечена ощущением его руки на своей, что невольно вздрагиваю.

— Фу! Я уже упоминала, как ненавижу эту игру?

— Нет. В самом деле? — он строит нарочито удивленное лицо, а я не могу сдержаться от смеха.

— Правда… — Так хочется казаться легкомысленной, тем более мне совсем нетрудно. Но это было бы несправедливо. Трусливо с моей стороны. Сегодня он сделал так много признаний, и я знаю, как нелегко это ему далось. Я должна ему дать хоть что-то взамен.

Правда…

Я с трудом сглатываю, облизывая губы. Затем тихо шепчу:

— Я скучаю по тебе.

Чувствую, как от удивления он весь вытягивается в струну и со свистом вдохнув, долго не может выдохнуть. Что-то разрывается внутри меня, становится тесно в груди, и я не могу решить, сожалею ли я о том, что призналась или меня так потрясла его реакция на мои слова.

— Черт, детка. — он поворачивается, крепко прижимает меня к себе так, что я чувствую горячее дыхание на своем лбу.

Я замираю в его объятиях, не в силах перевести дух. Нет, определенно пора покончить с этим. И в отчаянных поисках выбраться из ситуации, бросаю первое, что приходит в голову. — «Вопрос».

— «Вопрос»? — смущенный, он слегка отклоняется назад. — Это твое слово?

— Угу.

— Вопрос… — медленно повторяет он. — Хм…

В кромешной тьме я жду, затаив дыхание. Никогда бы не подумала, что одно простое слово может поставить его в тупик. Я думала, что ему всегда было о чем меня спросить. Однако в эту секунду меня интересует совершенно другой вопрос: как выбраться из этого гамака без посторонней помощи? Тьфу!

— Ладно. Его рука медленно скользит по моей спине вниз, и он, наклонив голову к моему уху, негромко произносит: — Сколько раз ты хочешь кончить сегодня?