Глава 26

Логан

— Как давно меняли масло в этой машине? — Вопрос обыденный и возникший из ниоткуда, но это первое, что пришло мне в голову, когда я решил завязать хоть какой-то разговор.

Мы уже несколько часов едем по шоссе I -5, огибая по краю Калифорнийскую долину. Пейдж за рулем, а нам с детьми остается лишь наблюдать за тем, как одна монотонная миля сменяет другую. Пейзаж за окном внедорожника не изобилует разнообразием. Редкие пустынные островки сменяются полями, и все это тянется до самого горизонта.

Глазу абсолютно не за что зацепиться. Ни маленьких городков, ни каких-либо деревьев, ни даже рекламных щитов, отличающихся особой безвкусицей, при виде которых всегда хочется закатить глаза. Самая интересная часть поездки — это редкие стычки водителей дальнобойщиков, когда кто-то из них решает выехать на левую полосу, чтобы обогнать другой грузовик, и тем самым создает на дороге пробку. Да уж, многим в этом мире не хватает выдержки и хладнокровия.

Нам же грех жаловаться, на заднем сиденье в основном тихо, но впереди нас ожидают еще 5 часов пути и этого вполне достаточно, чтобы у детей кончилось терпение, и они нам устроили небольшой апокалипсис. Глядя на Пейдж, которая неделю назад в одиночку отважилась на подобную поездку, не могу не признать, моя жена — чертовски храбрая женщина.

— Э-э-э… — она бросает на меня взгляд из-под солнцезащитных очков, пытаясь вспомнить.

— Масло надо менять по крайней мере раз в год, — замечаю я, стараясь, чтобы это не прозвучало враждебно.

— Знаю, — вздыхает она, — Просто у меня совсем нет времени.

— Давай я займусь этим, когда заберу детей в следующие выходные, — предлагаю я, а сам замираю, затаив дыхание, чтобы узнать ее реакцию на мои слова.

— Ладно. — она благодарно улыбается мне. — Ты меня очень выручишь.

Ну конечно, что еще я ожидал от нее услышать? «Нет, Логан, в следующие выходные ты не сможешь забрать детей. Потому что с этого дня ты возвращаешься в семью и будешь видеться с ними не только каждые выходные, но и вообще каждый день каждой недели»?

В своем сообщении она написала, что любит меня. Я увидела его сразу, потому что никак не мог заснуть. И лежа в гостевой спальне Фрэнка и Гвен Уотерс, всеми силами пытался успокоить свой чрезмерный оптимизм по поводу наших отношений. Мне казалось, что мы движемся в правильном направлении, что мы выяснили все недопонимания, но я все еще не осмеливался вкладывать в это слишком много надежды. Пока нет.

А затем я получил то самое сообщение, и отбросил сомнения прочь. Она пришла в ту ночь ко мне, потому что не хотела оставлять одного. Она первой призналась мне в любви. Как я могу не радоваться этому? Знаю, я сам дал ей время все обдумать и обещал не давить, но с каждой секундой это становится все мучительней и мучительней. Как тяжелая болезнь, от которой одна панацея — Пейдж.

«Я тоже тебя люблю», — написал я ей в ответ. А потом добавил: «Ты для меня все». Мне бы хотелось написать ей еще столько… излить все, что храню в своем гребаном сердце, но передумал. Решил сказать ей при следующей встрече.

Вчера у нас не было возможности поговорить. Весь день мы прощались с Мией и Джеем. Посетили кладбище и возложили цветы на могилу Лили Уотерс. Пейдж, Миа и Кэм, перебивая друг друга, делились с детьми историями об их прабабушке. Затем мы отправились на короткую прогулку по острову Ангела. Это были излюбленные места Лили, и, конечно же Мии, которая была особенно близка со своей бабушкой. И именно поэтому никто не был против, что большая часть дня была посвящена покойному матриарху семьи Уотерс.

День закончился грандиозным барбекю на заднем дворе, где, к счастью, пятничная напряженность была забыта или все предпочли о ней не вспоминать. Парочку будущих путешественников завалили подарками, которые, похоже, стали для них абсолютным сюрпризом. Родители вручили им спутниковый телефон со словами: «Попробуйте теперь найти повод не звонить нам». Пейдж с детьми подготовила фотобук со снимками всей семьи, которую Эби преподнесла с едким комментарием: «Это чтобы вы не забыли наши лица», чем вызвала общий смех.

А потом Камерон превзошел самого себя, водрузив на стол перед Мией огромный бумажный пакет, доверху заполненный презервативами. Подкрепив свой подарок словами, что переживает, сумеют ли Миа и Джей найти достаточно контрацептивов, там, куда едут. И напоследок, лукаво взглянув на Пейдж, добавил, что женщины в их семье чрезвычайно плодовиты.

Своей шуткой он попал в самую точку, но никто не засмеялся, кроме разве что Мии, которая не удержалась и хихикнула. И в эту самую минуту к столу подскочила Эби и с любопытством поинтересовалась, что это за коробочки такие. И пока все придумывали более-менее приличный ответ, Кэм выпалил: «Это крошечные гробики для ваших нерожденных кузенов».

Всем стало понятно, кто сегодня будет мыть посуду.

Однако сегодняшним утром все было совсем по-другому.

— Я чувствовал себя неловко, когда прощался с твоими родителями, — говорю я Пейдж, но подозреваю, что не только мне сегодня было не по себе.

Она бросает на меня быстрый взгляд, пытается что-то сказать, но прикусывает губу. От звуков слащавой поп-песенки, льющейся из колонок автомобиля, у меня начинает сводить зубы.

Нахмурившись, я спрашиваю:

— В чем дело?

— Я рассказала тебе не все о нашем пятничном разговоре, — неохотно говорит она. Когда я в недоумении приподнимаю брови, она вздыхает. А затем, сжав руль так, что белеют костяшки пальцев, она вываливает на меня подробности того, что пришлось ей сказать, чтобы убедить семью в их заблуждениях относительно меня. После всех ее слов мне остается только ошеломленно застыть с отвисшей челюстью.

В чем они меня подозревали? В чем ей пришлось оправдываться?

Я имею в виду, какого хрена?

— Я решила дождаться нашего отъезда, чтобы рассказать тебе все это, — моя жена на секунду отрывает взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня с сожалением и сочувствием. — Я переживала, что это может вызвать еще больше проблем.

— Серьезно? — язвительно выпаливаю я. — Ты и вправду так думаешь? Господи…

— Они же беспокоятся обо мне, — говорит, защищаясь, и добавляет: — И о детях тоже.

— Ну конечно, что еще они могли подумать? — я горько усмехаюсь. В их подозрениях есть здравый смысл. Поскольку они решили, что я домашний тиран, который от скуки побивает свою жену, то почему бы и детям не попасть под мою горячую руку? Это же чертовски логично, не так ли?

— Я имею в виду, — она включает поворотник и идет на обгон слишком медленно едущего перед нами грузовика. — Что ты бы наверняка принял все на свой счет и все им высказал.

— Конечно, — кисло соглашаюсь я, хотя понимаю, что вряд ли бы пошел на это.

Где-то в глубине души я понимаю, что должен был это сделать. Но если вы не проработали адвокатом слишком долго, как я, то вам не понять, что даже самые добрые и хорошие люди способны на самое уродливое поведение, когда дело касается защиты их родных. И Уотерсы не были бы Уотерсами, если бы не ополчились против меня, поставив благополучие Пейдж во главу угла.

Но мне все равно больно, так что я не могу просто пожать плечами и двигаться дальше. Когда тебя обвиняют в том, в чем нет твоей вины, это опустошает, заставляет почувствовать свою беспомощность и невозможность дать отпор. Вот почему я стал адвокатом по уголовным делам.

А еще ей пришлось поделиться подробностями нашей сексуальной жизни. Ну, на это мне действительно наплевать. Если это так волнует ее родителей, я с радостью готов рассказать, что с самого первого раза, именно их дочь была инициатором того, что так всех всполошило. И стоит ей в какой-то момент сказать, что она больше в этом не заинтересована, я спокойно отвечу: «Отлично, пусть будет так».

Не имеет значения что на самом деле заводит меня или приводит в восторг. Дело в том, что само существование Пейдж — мой мощнейший афродизиак. И все в ней меня возбуждает так, что становится чертовски жарко, как в аду.

Внезапно из динамиков раздается настойчивый писк, и в моем кармане начинает вибрировать телефон. Ничего себе! А я и не знал, что мой телефон подключен к ее машине. На приборной панели высвечивается «Отец», и вместо того, чтобы вытягивать телефон из кармана, я включаю громкую связь.

— В чем дело, пап? — говорю я, регулируя громкость.

— Привет, — раздается его хриплый голос, — Ты очень занят?

— Нет. Я в машине с Пейдж и детьми. Мы возвращаемся от ее родителей.

— Вот как … — в голосе моего отца проскальзывает замешательство. — Ладно.

Думаю, неудивительно, что это сбивает его с толку. Меня вроде как тоже.

— Ты на громкой связи, — предупреждаю я. Телефонный этикет, правило номер 101.

— Привет, Майк, — Пейдж встревает в разговор, и несколько минут они с отцом вежливо обмениваются новостями, а после обсуждают пробки и погоду.

— Что-то случилось? — почувствовав, что их беседа подошла к концу, встреваю я.

— Ну, не знаю… — сегодня отец подозрительно нерешителен. — Я тут подумал, может ты заедешь ко мне сегодня… Но, очевидно, что придется отложить наш разговор на завтра, если только ты не хочешь услышать новости по телефону.

Мы с Пейдж в замешательстве переглядываемся друг с другом, а потом я спрашиваю отца:

— Какие новости?

На другом конце провода на несколько мгновений воцаряется тишина.

— Помнишь ты просил отыскать для тебя кое-что? Так вот… я нашел.

Черт. Я невольно подаюсь вперед и чувствую, как сердце пропускает удар.

Мама…

Ему удалось найти мою мать?

— Можешь продолжать. Все в порядке, — прошло уже двадцать восемь лет, так что какая разница, когда я узнаю, что случилось с моей матерью. — Пейдж в курсе.

— А дети?

Оглянувшись через плечо, я отвечаю: — Эллиот и Эби спят. Фрейя в наушниках.

— Тогда ладно. — Папа шумно вздыхает. — Логан, я не… — он снова запинается, и я напрягаюсь. — Ну, это не так легко сообщать. Сынок, твоей матери больше нет.