93-95

93.

Су И не на шутку испугался. Он тотчас выпустил руку императора изо рта и воскликнул:

— С ума сошел?! Что ты творишь?

Он был так ошарашен, что совсем позабыл про собственную боль и схватил руку Ваньянь Сюя, чтобы внимательно осмотреть рану.

От громкого вскрика Цзы Нун внезапно проснулась и вбежала в опочивальню, чтобы выяснить, что случилось. Девушка в панике засуетилась вокруг императора, но тот решительно привел ее в чувство:

— Ну-ка тихо! Сейчас весь дворец на ноги поднимешь! Иди спать, Мы здесь сами разберемся.

После того как служанка удалилась, Ваньянь Сюй крепко обнял сконфуженного супруга:

— Только взгляни на себя! Упрекал меня в малодушии — и тут же сам голову от страха потерял. — С этими словами он помог Су И сесть поудобнее и горько усмехнулся: — Су Су, я обещал, что, пока тебя мучает боль, я всегда буду рядом, чтобы разделить ее с тобой. Думаешь, если прикинуться спящим, то я и не догадаюсь, как трудно тебе приходится? Каким бы умелым притворщиком ты ни был, от меня не скрыть холодный пот, которым обливается твое тело. Я подозревал, что ты станешь сдерживаться из последних сил, чтобы не издать ни звука, потому и сделал вид, что уснул. Тут ты и выдал себя с головой.

Су И совершенно растерялся, не зная, что на это ответить. Хотя боль принялась терзать его с удвоенной силой, он по-прежнему не хотел причинять Ваньянь Сюю лишнее беспокойство, поэтому возразил:

— Ты ведь и сам сейчас пытаешься уберечь меня от тревог, хотя обещал быть со мной честным и искренним. Давай же, по-честному ложись и спи. Тогда с души у меня сразу камень упадет. Даже если боль снова станет невыносимой, всё равно ничего тут не попишешь.

Пока он говорил, ногу свело мучительной судорогой. Су И не сдержал горький смех:

— Видимо, далеко мне до великого полководца Гуань Юя, который сыпал шутками, пока лекарь ножом скоблил его кость. Моя боль намного слабее, но я не способен так же хорошо держать себя в руках.

Ваньянь Сюй нахмурился и махнул рукой:

— Ну, это всего лишь легенда. Нет никаких доказательств, что всё так и было, как в книгах описано. Откуда тебе знать, что его боль невозможно сравнить с твоей? — Он снова протянул руку к губам Су И. — Су Су, только посмотри, во что превратились твои губы, ты же искусал их до крови! Кусай лучше мою руку, не сдерживайся.

Но Су Су поспешно оттолкнул его и сердито буркнул:

— Если так, вели слугам принести полотенце. Буду кусать его. Боль и правда адская, нет больше смысла это скрывать.

Он несколько раз судорожно вздохнул, но Ваньянь Сюй молчал и не сдвинулся с места. Потом изумленный Су И услышал слова императора, которые шли из самой глубины сердца:

— Су Су, знаешь, что? Если ты укусишь меня, я смогу разделить твою боль, и на душе у меня станет немного легче. Иначе… ты даже не представляешь, как сильно она болит, моя душа…

Су И вздохнул и слабо улыбнулся:

— Если я начну тебя кусать, каково будет мне? Только о себе и думаешь…

Не успел он договорить, как Ваньянь Сюй отчаянно вцепился себе в волосы.

— Нет, нет, Су Су! — вскричал он. — Ты просто не понимаешь… Ты не понимаешь, что я чувствую! Это ведь из-за меня у тебя нога сломана. Это я отдал тот приказ.

Су И хотел было возразить, но император зажал ему рот рукой.

— Дай мне закончить, — с болью сказал он. — Да, ты можешь привести тысячу доводов в пользу того, что я здесь ни при чем. Но что толку? В глубине души я прекрасно всё понимаю. Если бы я с самого начала не поддался порыву, если бы не судил опрометчиво, а дал себе труд во всем разобраться, — тогда, возможно, тебе не пришлось бы сейчас так страдать. Каждый раз, когда я об этом думаю, мне кажется, что мое сердце вырвали из груди и бросили в кипящее масло.

Су И тоже почувствовал, как мучительно сдавило грудь. Только подумать: этот властный и безжалостный правитель принимает его судьбу так близко к сердцу! Смутившись, Су И прильнул к супругу и прошептал:

— Я ведь сам на это пошел, сам решил спасти тех ученых мужей. Не думал ни о тебе, ни о Шу-эре, добровольно признался во всем. Ваньянь, это моя вина…

Руки императора крепко обхватили его за талию, и Су И услышал полный отчаяния голос:

— Чья бы ни была вина, а сердце мое рвется от боли. Оно истекает кровью, капля за каплей. Су Су, такая боль… Я больше не могу…

Су И долго молчал — и вдруг схватил императора за руку и сквозь слезы промолвил:

— Если… если только так можно облегчить твою ношу… как могу я не сделать этого для тебя? Ваньянь…

Он вонзил зубы в руку Ваньянь Сюя, и остальные слова так и остались невысказанными.

Глубокой ночью даже стены прекрасного Дворца Наслаждений не могли скрыть мучительную тоску двух любящих людей. И в этих муках, в этой боли два сердца бились как одно, связанные искренним и горячим чувством. Как сказал поэт:

«Рука в руке, глаза полны слезами,

такую боль не выразить словами»*.

Цзы Нун, которая давно уже тихонько всхлипывала в соседней комнате, вдруг услышала легкие торопливые шаги. Вбежала Цзы Янь и остановилась возле входа в опочивальню императрицы.

— Докладываю государю-императору! — провозгласила она. — Срочное донесение из пограничной крепости. Полковник Ю прибыл и ожидает ваших распоряжений.

Цзы Нун удивленно застыла на месте.

С тех пор как император перенес столицу Золотой империи в Доуянь, на земли бывшей Великой Ци, во всей стране воцарился мир. Ваньянь Сюй показал себя мудрым и милостивым правителем и сумел завоевать сердца подданных. Государство достигло небывалого процветания, стало сильным и могущественным, как никогда прежде. Откуда взяться вестям о войне — в такое-то время?

Пока Цзы Нун терялась в догадках, занавес на дверях приподнялся, и из опочивальни вышел Ваньянь Сюй.

— Отведи полковника в приемную, — велел он. — Мы немедленно его выслушаем. — Затем император обернулся к супругу и спросил: — Су Су… хочешь пойти со мной?

Ваньянь Сюй всегда понимал, что Су И не по нраву его нынешний статус императрицы, и намеренно задал этот вопрос, чтобы подчеркнуть свое уважение к нему как к бывшему генералу и полководцу. Кроме того, хотя Су И, измученный болью, нуждался в отдыхе, вести с полей сражений могли бы ненадолго отвлечь его и заставить забыть о собственных тяготах. И всё же император не знал, как отзовется на его предложение сам Су И.

94.

Что же до Су И, то он долго медлил в нерешительности. Да, ему хотелось услышать донесение из первых уст. В конце концов, он несколько лет водил в бой войска, жил в пограничной крепости, в поте лица ковал свои победы. Мало того, дело касалось и простого народа, населяющего те дальние рубежи. Однако Су И давно уже не был генералом и понимал, что если он станет сопровождать императора на подобные аудиенции, это может вызвать возмущение придворных. Именно поэтому он и колебался.

Ваньянь Сюй, казалось, видел его мысли насквозь.

— Цзы Нун, Цзы Янь, помогите Су Су подняться, — с улыбкой велел император. — Он пойдет со мной.

С этими словами Ваньянь Сюй направился к выходу, а две служанки тотчас бросились к Су Су, чтобы исполнить приказ.

***

Оказалось, всё дело в маленькой стране Сяолин, западном соседе Золотой империи. Там с некоторых пор стали замечать, что народ по другую сторону границы живет в достатке и процветании, поскольку император Ваньянь Сюй значительно снизил налоги. Преисполнившись зависти, жители Сяолина принялись лелеять враждебные замыслы. Войска нанесли неожиданный удар, рассчитывая сходу захватить несколько укрепленных городов и без помех заняться грабежом прилегающих земель. Им и в голову не приходило, что Ваньянь Сюй придает обороне своей империи первостепенное значение. Пусть гарнизоны на границе не отличались числом, зато брали умением: это были совсем не те горе-вояки, что во времена Великой Ци — как говорят, солдаты-креветки да генералы-крабы**. Поэтому планы захватчиков благополучно провалились. Правитель Сяолина, человек самоуверенный и безрассудный, получив отпор, взъярился пуще прежнего. В расчете на то, что его подданные — по большей части отчаянные храбрецы, мастера боевых искусств, он не придумал ничего лучше, чем в открытую объявить Золотой империи войну. Именно поэтому командующий пограничными войсками отправил своего заместителя в столицу со срочным донесением и просьбой о подкреплении.

Выслушав доклад, Ваньянь Сюй пренебрежительно хмыкнул:

— Да что они о себе возомнили? Какая-то мелкая кучка дикарей. Надумали бросить вызов моей империи, всей Поднебесной! — Он на время погрузился в размышления, а затем обратился к Су И за советом: — Как, по-твоему, следует теперь действовать? У Нас уже имеются кое-какие соображения на этот счет, но прежде Нам хотелось бы выслушать твое мнение.

Император говорил серьезно и многозначительно, давая всем понять, что Су И для него не какой-нибудь наложник из гарема, а близкий друг и доверенный советник.

От Су И не укрылись намерения Ваньянь Сюя, и на сердце у него потеплело. Император настолько доверял ему, проявлял такую заботу… Если бы Су И продолжал из-за мелочных опасений оставаться в тени, это было бы и неразумно, и недостойно искренних чувств, которые питал к нему Ваньянь Сюй. Поэтому Су И так же серьезно и прямо ответил императору:

— Сяолин — страна маленькая, однако ее населяют племена кочевников. Эти люди преклоняются перед грубой силой и питают страсть к воинскому искусству. Такого противника не стоит недооценивать. Когда моя армия стояла на границе, до нас доходили вести об их набегах на мирные поселения. Но в то время мне приходилось постоянно быть начеку, чтобы отразить нападение со стороны Цзинь Ляо, поэтому я не мог отрядить воинов для защиты местных жителей. Но и кочевники прекрасно знали о силах моей армии и не осмеливались вступить в настоящий бой, понимая, что получат достойный отпор. Теперь же они необдуманно двинули войска в серьезный поход и тем самым допустили ошибку, но всё же нам не стоит относиться к этой угрозе легкомысленно. Необходимо отправить к границе армию под командованием опытного полководца, чтобы самим атаковать захватчиков и нанести им сокрушительный удар. В противном случае эти сяолинские кочевники, которым лишь бы грабить да убивать, будут вечно тревожить наши границы.