Как только он закончил говорить, Ваньянь Сюй кивнул:

— Мы полностью разделяем твое мнение.

Су И не удержался и вздохнул:

— Только вот… Увы, генерал Юй Цан покончил с собой. Кто же теперь поведет войско?

И тут Ваньянь Сюй искренне расхохотался:

— Су Су, ты слишком невысокого мнения о Нас. Неужели ты думаешь, что в Золотой империи, кроме Юй Цана, не найдется ни одного умелого полководца, которому можно поручить командование? Не забывай, что народ Цзинь Ляо — тоже в прошлом народ кочевников и воинов. Мы все выросли в седле.

Император поднялся с трона и сделал круг по залу. Вдруг он повернулся к Су Су и заключил его в объятия.

— Давай-ка немного отдохнем, — предложил он. — Есть у меня на примете один толковый полководец. Завтра на утренней аудиенции я представлю его министрам на рассмотрение.

Су И собрался возразить, что война — не время отдыхать, но Ваньянь Сюй довольно улыбался, словно уже всё решил. Подхватив супруга на руки, император понес его обратно во Дворец Наслаждений. Уже занималась заря, дворцовые евнухи и служанки деловито сновали по тропинкам сада, везде кипела работа. Су И сгорал от стыда, но, как назло, поблизости не нашлось даже подходящей ямы, куда он мог бы провалиться.

К тому времени, как они вернулись во Дворец Наслаждений, Су И совсем позабыл о боли в ноге. Он пылал негодованием, и его уже не смущали ни вопросы статуса, ни вопросы вмешательства в государственные дела. Возмущенно сверкая глазами, он устроил Ваньянь Сюю крепкий разнос, не скупясь на упреки вроде «пока ты тут лентяя празднуешь, враг не дремлет». Император покорно терпел несправедливые нападки, понимая, что боль в ноге еще не отпустила Су Су. Вместо того чтобы сказать веское слово в свою защиту, Ваньянь Сюй, запинаясь, бормотал что-то маловразумительное, радуясь про себя, что супруг хотя бы так может отвлечься от невыносимой боли. Ради этого он бы даже на коленях на стиральной доске постоял***.

***

Каждый день Ваньянь Ся приходил к Су И, чтобы нанести на его ногу целебную мазь. То ли боль постепенно притупилась, то ли Су И к ней просто привык, но терпеть становилось всё легче и легче. На десятый день Ваньянь Ся осмотрел своего пациента, и на лице второго принца впервые появилась облегченная улыбка.

— На мой взгляд, с твоей ногой всё в порядке, — сказал он. — Теперь тебе нужно как можно больше ходить, чтобы разминать ногу, и тогда через несколько дней ты вновь станешь прежним бравым генералом, который одержал на поле боя сто побед.

Но Су И с горечью рассмеялся:

— И охота тебе надо мной шутки шутить! Разве не знаешь пословицу — «Кто переступил порог богатого дома, тот погрузился в морские глубины»? Что уж говорить про императорский дворец! Да, когда-то я вел солдат на поле боя, когда-то я мог вольно ходить по земле — но те времена давно в прошлом. Теперь я об этом даже мечтать не смею.

Ваньянь Ся увидел, что Су И глубоко опечален, и сам горько вздохнул. Потом решил переменить тему разговора:

— Честно говоря, я и не ожидал, что ты сумеешь вытерпеть такую боль. Кстати, в последние дни только и слышно, что на границе идет война. Не знаешь, каково положение дел?

Су И покачал головой:

— Я и сам теряюсь в догадках. Ваньянь Сюй, похоже, четко представляет себе бамбук, осталось только нарисовать картину. Но вести о победе ко мне не спешат. Когда я задаю вопросы, он умело уводит разговор в сторону. Если же настаиваю всерьез, он знай себе твердит: «Всё идет по плану, всё идет по плану…» Увы, даже не представляю, о чем он думает! Если буду приставать с расспросами, люди снова скажут, что я вмешиваюсь в дела государства. Но, если молчать, уже сил нет терпеть…

Тут Ваньянь Ся не выдержал и рассмеялся, не дав ему закончить:

— Твое сердце вечно болит за всех и каждого в Поднебесной! Ни к чему так сильно бояться, что люди скажут о твоем вмешательстве в управление страной. Семейные дела императора — это тоже дела государства. Кроме того, мой брат-император вовсе не хочет ограничивать твою жизнь стенами гарема. Уверен, он питает к тебе самое искреннее уважение.

Пока они так разговаривали, в покои вошел Ваньянь Сюй. Второй принц понимал, что его брат-император желает, чтобы он поскорее удалился, поэтому поспешил встать и попрощаться со своим пациентом:

— Мне пора. У меня еще много дел. Не забывай побольше ходить, укреплять мышцы. Только не утомляйся чересчур. Во всем нужно знать меру.

С этими словами он быстро покинул покои императрицы, а император тут же подошел и подхватил Су И на руки. Но в каких заоблачных далях витали мысли Ваньянь Сюя, его супруг понять не мог. На лице императора была написана столь глубокая задумчивость, что, глядя на него, Су И совершенно растерялся.

95.

Ваньянь Сюй долго молчал, потом лицо его осветила улыбка.

— Значит, лекарство тебе больше не требуется? — воскликнул он.

Су И покачал головой:

— Ся-эр сказал, что лечение прошло успешно, теперь нужно только побольше ходить, чтобы разминать ногу. — Затем он поинтересовался: — А как идут дела на границе? Какие бы ни были вести — хорошие или дурные, — лучше расскажи мне всё, я не в силах унять тревогу. Особенно беспокоюсь за судьбу мирных жителей.

Император снова улыбнулся:

— Раз уж ты принимаешь эту войну так близко к сердцу, почему бы тебе самому не поехать и не посмотреть?

Услышав его слова, Су И изумленно распахнул глаза и невольно ахнул:

— Что ты говоришь? Ваньянь Сюй, ты хоть понимаешь, что ты такое говоришь?

Император обнял супруга, не переставая улыбаться:

— Конечно, Мы хорошо понимаем, что Мы говорим. Су Су, неужели ты не тоскуешь по бескрайним пустынным просторам? По бесконечным пескам, которые ты пять лет поливал своим потом и кровью и готов был защищать даже ценой собственной жизни? — Он мягко разжал напряженные пальцы Су И, которыми тот вцепился в его одежду, и голосом, полным искренней теплоты, продолжил: — Знаю, ты по ним скучаешь. Твоя жизнь не должна медленно угасать в гареме, в этой золотой клетке, — хотя ты моя императрица, и так будет всегда, до скончания века. Но для меня ты не только возлюбленный супруг. Я хочу, чтобы ты был моей правой рукой. В трудные времена ты должен становиться для меня надежной опорой. Мы будем вместе шутить, смеяться, обсуждать военную стратегию и тактику, при свете фонарей будем устраивать поединки на мечах. Мы вдвоем создадим наш мир, приведем эту страну к счастью и процветанию. Только такая жизнь тебя достойна, ты согласен, мой Су Су?

Потрясенный Су И не знал, что и сказать. Каждое слово императора заставляло сердце взволнованно стучать, затрагивало самые глубокие, самые сокровенные струны души. Су И устремил взгляд на сияющего супруга, понимая, что никакие сладкие речи не в силах передать, какой живой отклик рождают слова императора в его сердце, не в силах выразить полную меру его признательности. Он и помыслить не мог, что после плена, после гибели родной империи, после императорского гарема снова получит возможность применить свои умения и таланты на благо народа и страны.

Глядя в изумленное лицо Су И, Ваньянь Сюй рассмеялся и добавил:

— Что такое, Су Су? Хочешь, чтобы Мы пожаловали тебе звание главнокомандующего? Или лучше — Верховного главнокомандующего всех войск Поднебесной?

Тут Су И вскочил на ноги и, серьезно глядя императору в лицо, сказал:

— Если ты и в самом деле позволишь Су И вернуться на поле боя, ему достаточно будет звания простого солдата.

Ваньянь Сюй тоже поднялся, чтобы поддержать супруга под руку.

— Эй, потише, потише! — встревоженно повторял он. — Твоя нога еще не совсем здорова. Только посмотри — ты же совсем о себе не заботишься. Прежде чем отправляться в военный поход, нужно полностью восстановить силы. Кроме того, я не только хочу, чтобы ты снова побывал в знакомых местах, я намерен самолично принять участие в этой войне. К отъезду необходимо как следует подготовиться, наберись терпения!

Су И пережил новое потрясение.

— Сколько же дней на это уйдет? — воскликнул он. — И останется ли для нас еще дело на поле битвы? Ты ведь утверждал, что у тебя множество искусных полководцев.

Ваньянь Сюй усмехнулся:

— Да, есть у меня один исключительно талантливый полководец, но ты и сам понимаешь: в Сяолине тоже хватает умников да храбрецов. Их правитель поспешил ввязаться в войну и втянул в нее множество диких кочевых племен. В этой войне не так легко будет вырвать победу. Но не беспокойся: хотя угроза довольно серьезная, враг ни шагу не ступит за дозволенный рубеж и не проникнет слишком далеко вглубь страны. Поэтому простым людям, жителям тех мест, нечего опасаться. Твоя же главная задача — твердо встать на обе ноги, только тогда мы сможем тронуться в путь. — Вдруг императору в голову пришла какая-то мысль, и он тут же воодушевился: — Су Су, Ся-эр ведь сказал, что тебе нужно побольше ходить? Давай-ка я составлю тебе компанию!

— У тебя же столько важных дел, — запротестовал Су И, — разве подобает тебе попусту тратить время на всякие пустяки? Для этого есть Цзы Нун…

Но не успел он договорить, как Ваньянь Сюй вскочил сам, помог ему подняться и жизнерадостно рассмеялся:

— Ничего, неотложных дел у меня пока что нет. Идем, я буду поддерживать тебя, и мы немного прогуляемся.

Су И ничего не оставалось, кроме как опереться на его руку и медленно двинуться вперед. Поначалу в ноге еще чувствовалась боль, но потом стало намного легче. Хотя Ваньянь Сюй был рядом и поддерживал супруга, сам император волновался едва ли не больше, чем Су И. Хотя день выдался холодный, на лбу Ваньянь Сюя от напряжения выступили капельки пота, и он непрестанно увещевал супруга:

— Не спеши, не спеши… Эй, не стоит так высоко поднимать ногу!.. Вот… так уже лучше…

***

По садовой тропинке возле роскошного Дворца Наслаждений медленно шагали двое мужчин — шагали, держась друг за друга, плечом к плечу. Четыре доверенные служанки — Цзы Нун, Цзы Янь, Цзы Нань и Цзы Лю — смотрели на них из окна второго этажа, растроганные до глубины души. То и дело до девушек доносился негромкий голос: