Глава 7

Однажды вечером я пришел с работы чуть позднее, потому что стояла замечательная погода, и всем хотелось покататься на лодках, пока еще светло, и увидел, что Ларри сидит на диване и смотрит в пустой экран телевизора. Сначала я подумал, что он забыл его включить, но потом подумал, что Ларри не тупой. Он бы заметил. Короче, вместо того, чтобы пойти в душ, как я обычно делал, придя домой, я сел рядом с ним на диване, прямо в пропотевшей рубашке, и спросил, что случилось.

- Иногда я ненавижу это место, - сказал он, по-прежнему глядя в телевизор. Он все еще был выключен. А я его не стал включать.

Я оглянулся вокруг. Мне не казалось, что дом выглядел плохо. Тут не было грязно или еще что. И стены выкрашены в красивый цвет. Белый с яблочным оттенком, как его назвали в магазине.

- Я думаю, что тут вполне мило, но мы можем переехать, если ты захочешь, Ларри.

Он тихо засмеялся, но смех был не радостным.

- Нет, с домом все хорошо. Я про Кембридж. Про университет, а не про город.

Я обрадовался, что он это сказал, потому что как раз это хотел спросить.

- Хочешь мне рассказать об этом? Я, наверное, не все пойму и все такое, но мне нравится слушать твои рассказы.

- На самом деле, тут особо нечего понимать, - он вздохнул, а я обнял его. Обычно это помогает ему почувствовать себя лучше. – Ты знаешь, что мы делаем со студентами?

- Учите их всякому?

Ларри снова засмеялся. Мне не понравилось, как это прозвучало.

- Что мы делаем, так это собираем самых одаренных детей, лучших в своих классах и школах. Детей, которым всю их жизнь говорили, что они бриллианты. А мы запихиваем их всех вместе в шипящий и плюющийся котел под названием Кембридж и спрашиваем: «Как вы думаете, кто из вас умнее?». Ну, вот вы и в Кембриджском университете. И вы больше не самые умные. Вам еще повезет, если окажетесь где-то посередине. Простейшее применение закона больших чисел наглядно покажет вам, что половина из вас – глупые, - я погладил его по голове. Он слегка дрожал, а я не понимал почему. – А затем мы даем им расписание лекций, список учебников и говорим, мол, идите и выполняйте. И кстати, все, кто ждет вас дома, ожидают, что вы станете лучшими, потому что они по-прежнему считают вас самыми умными. А если кто-то жалуется на наши методы, ну что ж, так происходит обучение уже многие столетия, и в любом случае, не получится приготовить омлет, не разбив яиц, - он секунду помолчал, а потом заговорил снова. – Никто не предупреждает о том, что яйца будут разбивать. Детям заявляют: «Мы приготовим самый лучший омлет в мире, приходи и стань его частью». А потом берут яйца, разбивают, используют и выбрасывают скорлупу.

Ларри уткнулся лицом мне в шею, и оно было немного влажным. Ну и я подумал, может, кроме этого есть что-то еще, и, несмотря на то, что он уже рассказал, я подумал, что это не имеет отношения к яйцам и омлетам. Ведь никто не расстраивается из-за омлетов. Или даже из-за яиц. Может, кто-то сказал Ларри, что он не умный или еще что-нибудь? Но этого не могло быть, потому что Ларри и вправду умный. У меня начала болеть голова, так что я просто спросил об этом у него.

- Ларри, сегодня что-то произошло?

Ларри шмыгнул носом. Я подал ему свой платок. Он был почти чистым, а Ларри всегда говорит, что ему совсем не мешает мой пот. Когда таскаешь лодки, то становится жарко, так что я сильно потею на работе.

- Один мальчик в колледже пытался покончить с собой сегодня. Студент с факультета математики. Сейчас он в Адденбруке.

Адденбрук – это больница в Кембридже. Там мне накладывали швы, когда тот ублюдок порезал меня стеклом. Мне пришлось там остаться на несколько дней, потому что врачи беспокоились, что может начаться заражение. Медсестры были очень милыми. Они называли меня Большой Ал.

- С ним все будет хорошо?

Ларри кивнул.

- Физически, да. Его вовремя поймали. Спасибо Господу за СМСки, - он рассмеялся. Это был неприятный смех. – Предсмертная записка самоубийцы в текстовом сообщении, можешь себе представить? – он даже икнул. – Хочу завтра съездить в больницу, навестить его. Я хочу… В смысле, он не мой студент, но я просто подумал…

- Хочешь, я поеду с тобой? – спросил я, потому что он выглядел очень расстроенным. – Я могу взять выходной. Мой босс знает, что я не буду отпрашиваться по пустякам.

- Ты смог бы? – спросил Ларри. Он выглядел так, словно нуждался в том, чтобы его поцеловали, ну и я поцеловал, а потом еще и еще, и все закончилось нашими руками друг у друга в штанах. Я подумал, что Ларри нужно что-то большее, чем это, поэтому стянул с него штаны и, встав на колени, взял его в рот.

- Боже, да! – сказал Ларри, когда я обвел языком головку его члена. На вкус он стал еще солонее, потому что его член потек, поэтому я взял его целиком и пососал. Ларри издал какой-то странный звук, как будто собака испугалась, и толкнулся мне в горло. – Прости!

Все было нормально, так что я не отодвинулся. Просто продолжал сосать, а потом снова воспользовался языком, и тогда Ларри сказал:

- Стой! Ал, погоди!

Я остановился, потому что он меня попросил, но не убрал рот с его члена. Мне стало немного обидно, ведь я думал, что делал все хорошо.

- Н-не могу говорить, когда ты это делаешь, - прерывающимся голосом сказал Ларри. Он глубоко вздохнул пару раз, а потом сказал:

- Хочу смотреть, как ты отсасываешь мне и дрочишь свой толстый член.

Мне нравится, когда Ларри говорит непристойности. Я стянул пониже свои штаны и вынул член. Он стал горячим в ладони, когда я начал дрочить, снова взяв член Ларри в рот.

- Боже, ты удивительный, - сказал Ларри. - Такой большой, красивый и сильный... О, да!

Затем я снова сделал языком так, как ему нравится, и он больше не болтал, только тяжело дышал и стонал. Я с трудом заставлял себя двигать рукой на своем члене, потому что все, о чем я мог думать - это член Ларри у меня во рту, такой гладкий и твердый, с выступающими венками. Когда я подразнил местечко под головкой, почувствовал, как член дернулся и запульсировал, а потом Ларри застонал очень громко, и мой рот наполнило его семя.

Я все проглотил. Люблю чувствовать частичку Ларри внутри себя. Потом Ларри опустился на колени, а я крепко к нему прижался.

- Но ты же не кончил, - сказал он через мгновение. А потом положил руку поверх моей, держащей член, и мы смогли подрочить мне вместе, и мне хватило пары движений, чтобы спустить на его пальцы.

Потом Ларри схватил коробку с салфетками и обтер нас обоих, а я держал его, пока он меня целовал.

Позже, когда мы обнимались на диване перед телевизором и столом, заваленном коробками из-под еды на вынос, Ларри вдруг сказал:

- Можно, я выключу телевизор?

Я сказал: «Да, конечно», потому что шел повтор какой-то комедии. Мне нравится смотреть повторы, потому что во второй раз проще понимать шутки, но я был не против пропустить этот. Так что мы снова сидели и смотрели в черный экран телевизора, и я надеялся, что это не будет еще какая-нибудь новая заморочка Ларри, потому что они не очень интересные, когда он снова заговорил.

- Ты не пробовал в молодости покончить с собой? Я - да.

Мне не понравились эти слова.

- Не говори так, - попросил я. Поставил коробку с жареным рисом и схватил его за руки.

- Это правда. Я... Я попытался однажды. Мне тогда было восемнадцать лет.

Было больно слышать, как он говорит об этом. Где-то глубоко в груди, будто меня ударили в сердце.

- Ларри, пообещай мне, что больше никогда не попытаешься сделать это снова, - сказал я, и голос у меня был странным.

Ларри посмотрел на меня. Его глаза стали размером с кофейную чашку.

- Нет... В смысле, Господи, нет, я не собираюсь делать ничего подобного! Ал, послушай меня, это было много лет назад. Клянусь, сейчас бы я такого не сделал.

Я шмыгнул носом, а он вернул мне платок, который я одолжил ему до этого, но он был какой-то мокрый, поэтому я вытер глаза рукавом и высморкался в бумажную салфетку.

- Почему ты сделал это?

- О... Полагаю, скорее всего по той же причине, что и Мэтью. Ну, тот студент. У меня был стресс от экзаменов, все вокруг были выше, симпатичнее и увереннее в себе, чем я. Да и то, что я гей, совсем не помогало, - он взглянул на меня. - Ал, я тебе обещаю, этого никогда больше не повторится. Мне нравится быть тем, кто я есть. Ведь если бы я не был собой, то сейчас у меня не было бы тебя, правда? А мне очень нравится быть с тобой.

Так что, я подумал, что наверное, все в порядке, но на всякий случай снова спрятал кухонные ножи.

В этот раз я засунул их в сушилку. Под кучу полотенец.

Я подумал, что Ларри может вспомнить про шкаф в прихожей и заглянуть туда.

Так что я попросил у босса выходной, и на следующий день мы поехали в больницу. Вел машину Ларри, потому что надо было выехать за город.

Парнишка лежал в отдельной палате. У меня тоже была отдельная палата в Адденбруке, когда я попал сюда со своим лицом. Одна медсестра сказала, что я могу напугать остальных пациентов, но сказала это так, как будто это была шутка, поэтому я рассмеялся, и у меня разошлись два шва.

Мама и папа парня тоже там были. Мама улыбалась, но как-то неправильно, и глаза у нее были красные. Я подумал, наверное, ужасно, когда твой ребенок в больнице из-за того, что попытался убить себя. Я знаю, моя мама расстроилась, когда я попал сюда с лицом. Она пыталась скрывать это, когда навещала меня, но я слышал, как она говорила с медсестрой и сказала что-то вроде «на три дюйма выше и он бы ослеп, и как бы он потом жил?». Так что я бросил работу вышибалы и устроился на работу с лодками. Платят там не очень много, но я не люблю, когда мама расстраивается.

Парнишка не выглядел больным. Только очень-очень грустным. Он лежал на кровати, с капельницей в руке, а другая его рука была забинтована. Кажется, он пытался себя порезать. Или вколол себе смертельную дозу очень тупой иглой. У меня есть приятель, который колол себе героин тупой иглой, и в результате заработал заражение крови и чуть не умер. Но после этого он перестал употреблять наркотики, так что, в конце концов, у него все наладилось. Что очень странно, ведь в заражении крови нет ничего хорошего, да?