Но тут, качнув головой, я вспомнила, что я — моральная нигилистка.
И я — не чудовище, потому что их не существует. Просто нет в природе. Я шумно выдохнула. Мораль вне истины12. Все хорошо.
Однако пульс успокаиваться не желал.
Все такая же взвинченная, я встала сбоку от двери, чтобы, когда войдет Черри, меня не было видно. Слепая точка. Мысли мои метались из крайности в крайность, дыхание сбилось...
Прикрыв глаза, я попыталась расслабиться и отмахнуться от ненужного в голове.
И мне удалось настолько отключиться от реальности, что, когда входила Черри, реальность для меня подернулась дымкой сна.
Она оказалась тише, чем я думала. После происходящего на сцене казалось, что ее прибытие ознаменуется фанфарами. Но она бесшумно отворила дверь и, войдя, тихонько опустилась на складной стул.
Я открыла глаза и посмотрела на дверь, все мои органы чувств обострились.
Внутрь заглянул измотанный работник закулисья и спросил:
— Вам что-нибудь нужно или вы сами соберете вещи?
— Ничего не нужно, — мягко отозвалась Черри.
Прислушиваясь к удаляющимся шагам, я утихомирила свое дыхание. Хотя вряд ли она услышала бы, кашляни я, такой гвалт царил в коридорах. Однако осторожностью пренебрегать нельзя.
Казалось, Черри и не собирается закрывать дверь гримерки. Шаги ее почти достигли столика. Она собрала косметику и выбросила пустую бутылку. Я взвесила возможные варианты. Можно подождать, придумать, как задержать ее тут и, подгадав момент, когда никого в коридоре уже не будет, убить. Но тогда меня абсолютно точно вычислят по камерам. Или же действовать сейчас и незаметно вылезти в окно, выходящее в темный переулок. Таким образом, я не попаду на камеру, установленную за сценой, только есть еще уличная камера наблюдения, и может вызвать подозрения девушка, которая выходила из переулка, но не заходила в него.
И тут я поняла, что выбора особого-то и нет.
Выбраться — я выберусь, но как быть дальше? Оставить труп и что?
Это ловушка. И загнала в нее я себя сама. Ну и что же делать? Дыхание сбилось окончательно.
Ущипнув себя, я напомнила себе, кем являлась. Ради бога, я же Идеальный Убийца. Что за истерика. Я со всем справлюсь. Ну, попаду я на камеру, и что? Можно выхватить какую-нибудь шмотку из-за кулис, и ничего кроме непонятной фигуры никто не разберет. Как я сюда входила, никто не видел. Камеры на выходе заснимут расплывчатый силуэт. Да, Идеального Убийцу впервые увидят, так сказать, вживую, однако это будет лишь тень, растворившаяся в толпе гуляющих по Лестер Сквер.
Тем не менее, стало как-то грустно от осознания, как низко я пала, что попаду на камеру.
И все же лучше сделать дело побыстрее. Тогда не придется беспокоиться и выкручивать себе руки, размышляя, как удержать Черри в гримерке, и дожидаться, пока все присутствующие за сценой разойдутся. Кроме того, я никогда не любила ждать. Терпение не входило в перечень моих умений.
Черри наклонилась к зеркалу. Тихонько вздохнув, я осторожно захлопнула дверь. Она закрылась с едва уловимым щелчком. Получилось настолько тихо, что Черри не обратила на это внимания. Однако она увидела меня в отражении зеркала. Ахнув, она выронила косметичку на столик и нервно рассмеялась.
— Кто вы? Что вы здесь делаете? — спросила она без намека на подозрение. Видимо, она из того сорта людей, которые не желают замечать зла в этом мире. И этот тип людей раздражал до чертиков.
Я чуть не представилась ей «Кит».
— Диана, — ответила я, и, кажется, в этот момент до нее начало что-то доходить.
Быстрым движением я заперла дверь.
— Что вы делаете? — прошептала она.
— Запираю дверь.
— Зачем?
В ответ я лишь улыбнулась.
Проанализировав, я выбрала способ. Мне поможет острый угол туалетного столика. Я схвачу ее за голову — она меньше меня и слабее, это будет просто — и со всей силы ударю о каменный угол. Мгновенная смерть...
Чудовище.
Слово яркой вспышкой мелькнуло в голове. Мысли оказались быстрее действий. Я осознала, что застыла на месте. Меня затошнило.
— Что вам от меня надо? — робко спросила она.
Я открыла рот, чтобы сказать правду. Что хотела убить. Собиралась пробить череп о каменный стол. Доказать самой себе, что ничего не изменилось.
Но я не смогла. Пришлось прочистить горло, чтобы избавиться от онемения.
— Я тебя убью, — сказала я, чтобы ей стало понятнее. Зачем я так сказала? Обычно я играла с жертвами, выдумывала разные истории, но никогда не говорила правды. Майкл стал первым и единственным, кто перед смертью услышал от меня истину, но при этом он был у меня в руках. К ней же я еще даже не подошла. Говорить правду было опрометчиво. Так почему же я так поступила?
Она, подобно рыбе, начала хватать ртом воздух, во взгляде у нее отчетливо проступил страх.
— Что? — выдохнула она.
— Я — Идеальный Убийца, и я тебя убью. — Слишком поздно забирать слова обратно. Но ничего, я справлюсь. Я почувствовала, как становлюсь Дианой. Упоительное ощущение. Все будет хорошо.
— За что? — взмолилась она.
За что?
Меня никогда об этом не спрашивали. Это было ново. «За что?». Очевидно же, что кто-то этого возжелал. Она знала обо мне. Знала мой модус операнди. Я убивала на заказ.
— Этого захотел твой бывший парень. Которого ты бросила, — произнесла я.
— Так я и подумала, — прошептала она. — Но вы? За что. Почему, почему ты хочешь этого... такая юная, почему...
В ее взгляде застыла мольба и отчаянное желание понять. К страху примешалась печаль. Она понимала, что я убью ее, и хотела знать причину.
Неужели все они так выглядели перед смертью?
Обычно, становясь Дианой, в своих жертвах я не видела людей, скорее животных. Скот. Только вот сейчас что-то в ней или во мне самой не давало смотреть на вещи как обычно. В Черри я видела только человека. И это сбивало с толку. И пугало. И заставляло задуматься. Неужели у всех моих жертв был такой взгляд, неужели все они выглядели вот так, а я просто этого не замечала?
Чудовище Чудовище Чудовище
Слово набатом стучало в голове. Я покачнулась.
Неужели я действительно чудовище?
Я попыталась напомнить себе о своих устоях, моральном нигилизме, но вместо этого перед глазами появился список имен и слайд-шоу из лиц моих жертв. Молодых, пожилых, толстых, худых, светловолосых, темноволосых, зеленоглазых, синеглазых, кареглазых...
Чудовище Чудовище Чудовище Чудовище Чудовище
Да кто же я?
Кто дал мне право обрывать жизни, пусть даже и исполняя чужие желания, кто дал мне право убить Майкла, кто дал право убить эту женщину, кто дал право пугать?
Мои руки окрасились кровью, дышать стало нечем. Откуда столько крови?
Ноги подкосились, глаза шокировано распахнулись, тело затрясло.
Кто я такая?
Кто?
Чудовище Чудовище Чудовище Чудовище Чудовище Чудовище Чудовище
Черри опустилась передо мной и заглянула в глаза. Я не могла разорвать этот контакт. Страха в ее взгляде больше не было, на замену ему пришло непонимание и, что удивительно...
Сочувствие.
Я не могла пошевелиться. Не делая резких движений, Черри опустила ладонь мне на плечо.
— Ты не убьешь меня.
Это правда.
Красные как сама кровь волосы обрамляли ее лицо, рукой она мягко коснулась моей щеки.
— Бедняжка, — прошептала она. — Как же ты живешь?
Во рту высохло. Я сглотнула и хрипло выдохнула:
— Не надо меня жалеть.
— Я так не могу.
— Я убивала людей.
— Поэтому мне тебя и жалко.
Шок. Кто мог пожалеть убийцу. Это как-то... неправильно. Только вот жалость в ее взгляде была неподдельной. Почему-то мне сразу вспомнились принципы морального нигилизма. С небольшими поправками, но похоже на них. Хотя, может, она из тех, кто считает сострадание важнее осуждения?
Посетила мысль, что она не человек, а внеземное создание. Редкий тип, у которого в венах течет не кровь, а что-то сверхъестественное. Мышление у таких устроено иначе. Она необыкновенна. Неописуема и потрясающа.
И я собиралась убить ее.
— Ты же сама жалеешь обо всем, что наделала?
Да да да да да
— Да, — выдохнула я. — Господи, жалею — это так слабо сказано, еще как жалею...
Вдруг я почувствовала, что плачу. И сама не знаю как, но оказалась в объятиях собственной несостоявшейся жертвы. Абсолютно потерянная, как маленький ребенок, испугавшийся монстра под лестницей. Только этим монстром была я сама, и я не представляла, как жить дальше...
Спустя минуту Черри разжала руки, поднялась на ноги и сняла со спинки стула темную куртку. После она разулась и протянула мне свои туфли вместе с курткой.
— Сегодня ты ничего не совершила, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Переоденься, чтобы тебя никто не опознал по камерам, — произнесла она.
— Ты поможешь мне сбежать? — выдавила я сквозь слезы.
Черри кивнула:
— И никому не расскажу о нашей встрече.
По глазам я видела, что она не врет.
— Почему ты мне помогаешь?
Она улыбнулась.
— Не верю я, что ты плохой человек.
— Но я — серийный убийца.
Она одарила меня мрачным взглядом.
— Знаю.
— И ты не передумаешь, если я снова кого-то убью?
— Нет, — покачала головой Черри.
— Но почему?
Она пожала плечами.
— Сложно сказать. Интуиция. Собирайся давай. Прекращай плакать и беги, пока я не передумала.
Я остановилась у ограждения моста Ватерлоо.
Вдали виднелись огни подсветки Лондонского глаза, Биг-Бена и все знаковые туристические места. Обычно мне нравилось смотреть на них. Смотреть на их красоту и величие и ощущать свою принадлежность к этому месту. Но сегодня все иначе. Сегодня вся магия оставила меня.
Опершись на ограду моста Ватерлоо, я смотрела на воды Темзы.
Что я почувствую, если прыгну? Если позволю темным водам окутать свое тело и утянуть в холодные глубины? Я перегнулась через перила. Ведь это так просто. Никто по мне скучать не будет. Мэгги даже не в курсе, маму заботит только ее собственная безопасность. Алекс меня не знает. Папу вообще ничего вокруг не волнует. Смерти Идеального Убийцы многие обрадуются. Если я прыгну, многое наладится. В том числе и у меня.