Письмо, которое я так и не вытащила из лифа, прожигало кожу.

Вздохнув, я выудила его и сразу же смяла. Яростно вскрикнув, отбросила от себя злосчастный клочок. Молча смотрела, как он сперва отскочил от поверхности воды, затем пропитался влагой, но не утонул. А потом эта чертова бумажка поплыла по Темзе, словно выброшенная рекламная брошюрка. Словно не таилось в ней ничего опасного.

Балансируя в собственных мыслях, я потянула колено и оперлась им на ограждение. Металл жалобно скрипнул.

Может, действительно спрыгнуть. Проблем это никому точно не принесет, скорее наоборот. Так будет лучше.

Я перенесла вес на колено и оторвала от земли вторую ногу. Замерла на миг и перевела внимание на воду, такую темную, глубокую и манящую.

Нет, нет, нет, я не могу.

Не могу.

Как бы мне этого ни хотелось, но я не могла заставить себя сделать этот шаг. Никак. Я не могла спрыгнуть, мне казалось, это так легко... я хотела — но не могла.

Я отступила и спрыгнула на землю. Прижалась спиной к ограде и, обняв колени, разрыдалась, рваные всхлипы напоминали гудок прибывающего на станцию поезда. Прохожие шли мимо, словно меня тут и вовсе не было. Никто не хотел тратить свое драгоценное время или внимание на меня. А я просто сидела и плакала, меня разрывало на части, внутренности жгло; не знаю, сколько я так просидела, когда мне на плечо опустилась ладонь.

Я вздрогнула. Но когда обернулась — неожиданно наткнулась на мамин взгляд.

Не знаю, как она тут оказалась. Да это и не важно. Я обрадовалась. Она же моя мама. Я нуждалась в ней, и она оказалась рядом.

Она не злилась, и это было непривычно. И взгляд ее пугающе напоминал взгляд Черри. Жалость. Я испытала странное ощущение, что в отличие от Черри мама прекрасно понимала причину моего настроения. Она обняла меня за шею. В брючном белом костюме опустила на колени и прижала к своей груди.

— Поехали домой, — шепнула мне на ухо той интонацией, какой говорит любая мать.

Я крепко обняла ее в ответ, словно боясь, что она исчезнет.