Он ничего не говорит, просто отводит взгляд. Он так и будет там сидеть?

- Хочешь подняться? – Независимо от актуальной ситуации между нами, я не могу оставить его там такого грустного. Знаю, что с ним что-то происходит.

- Я не хочу тебя беспокоить.

- Ты меня не беспокоишь, просто веди себя прилично и все будет хорошо.

- Вести себя прилично? О чем ты?

- Никаких соблазнений и прочего…

- Хорошо. – Поднимает руку. – Слово греческого бога.

Поднимается, и как только ступает в комнату, я понимаю, что приглашать его было плохой идеей; Во-первых, потому что он выглядит чертовски сексуально мокрым, и, во-вторых, он мочит весь мой ковер.

- Тебе нужно снять всю эту одежду.

Он удивленно смотрит на меня.

- Я думал никаких соблазнений.

Я закатываю глаза.

- Она мокрая, не придумывай лишнего, разденься в ванной. Я посмотрю что-нибудь, что может тебе подойти.

Естественно, я не нахожу ничего подходящего для Ареса, только банный халат, который сто лет назад дарили маме, но она его так и не носила. Я стою перед дверью в ванную.

- Я нашла только халат…

Арес открывает дверь, и я надеялась, что он спрячется за ней или что-то вроде того, но нет, он открывает ее и выходит в боксерах, как будто это самое обычное дело. Господь Всемогущий, как же он прекрасен.

Я улыбаюсь, и смотрю в сторону, протягивая руку с халатом, чтобы он его взял.

- Ты краснеешь?

- Нет, – сохраняю обычный вид.

- Да, краснеешь, хотя я не понимаю почему, ты ведь уже видела меня без одежды.

Не напоминай!

- Сейчас вернусь.

Он берет меня за руку, и говорит с явным отчаянием в голосе.

- Куда ты?

- Я поставила молоко для горячего шоколада.

С неохотой, он отпускает мою руку.

Когда я возвращаюсь, он сидит на полу, облокотись на кровать, и играет с Рокки. Даже мой пес не может устоять перед ним. Он такой миленький в этом банном белом халате. Я предаю ему чашку с горячим шоколадом и сажусь рядом. Рокки подползает ко мне и лижет руку.

Мы сидим в тишине, отпивая из чашек, смотря на капли дождя, стучащие в окно. Несмотря на то, что между нами приличное расстояние для того, чтобы еще и Рокки поместился, я все же чувствую эту нервозность от его близости.

Я осмеливаюсь посмотреть на него. У него отсутствующий, потерянный взгляд, направленный на окно.

- Ты в порядке?

Он опускает глаза на чашку в своей руке.

- Не знаю.

- Что случилось?

- Кое-что. – Водит пальцем по краю чашки. – Я буду в норме, не волнуйся.

Я выдыхаю.

- Ты ведь знаешь, что можешь довериться мне?

Он смотрит на меня и улыбается.

- Знаю.

Не хочу на него давить, знаю, что когда он будет готов, он все расскажет. Так, с чашками шоколада мы просто наслаждаемся тишиной и компанией друг друга, смотря на дождь.

***

АРЕС ИДАЛЬГО

Так хорошо.

Никогда не думал, что молчание с кем-то может быть таким успокаивающим, особенно с девушкой. Единственное, что я разделял с девушками до этого момента это неловкое молчание, неловкие взгляды и множество оправданий, чтобы уйти. Но с Ракель даже тишина другая, все с ней было по-другому.

С самого первого нашего разговора, Ракель была такой непредсказуемой, это первое, что в ней привлекло мое внимание. Когда я ждал от нее какой-то реакции, происходило что-то абсолютно неожиданное, и это меня интриговало. Мне нравилось выводить ее, заставлять краснеть и видеть, как она морщится от бешенства. К тому же, я никогда не планировал почувствовать что-то большее.

Это просто развлечение.

Я так часто себе это говорил, когда замечал, что начинаю улыбаться при мысли о ней.

Я так улыбаюсь только потому, что это забавно, ничего большего.

Обманываться было так просто, хотя это длилось и недолго. Я понял, что у меня проблемы, когда начал отшивать девушек, так как ничего не чувствовал.

Как будто Ракель монополизировала все мои чувства, и это приводило меня в ужас. У меня всегда была власть, контроль над своей жизнью, своими желаниями, над другими людьми. Потерять эту власть было невозможно, я не мог уступить ее ей.

Во всей этой борьбе, я причинял ей боль снова и снова. Она принимала каждый удар, каждое жестокое слово, как эмоциональную пулю, которая ранила с каждым разом сильнее. Я хотел верить, что она сдастся, и моя жизнь станет прежней, но в глубине души я молился, чтобы она не сдалась, чтобы она подождала еще немного, пока я не разберусь со своим кошмаром.

Она ждала, но устала.

Она хочет, что мы начали с чистого листа? Чтобы я боролся за нее?

Почему бы и нет?

Если кто-то и заслужил моих усилий – это она.

Это самое меньшее, что я могу сделать после того, что причинил ей. Я благодарен, что она, по крайней мере, дает мне шанс завоевать ее. Также я благодарен ей, что она пригласила меня в свою спальню, мне это было нужно, мне нужно был этот мир и спокойствие, которыми она меня окружает.

Закончив свой напиток, я убираю чашку в сторону и протягиваю ноги, кладя руки по бокам. Осмеливаюсь взглянуть на нее, она все еще дует на свой шоколад. Видимо, для нее он кажется более горячим, чем для меня. Мне было очень холодно, когда она меня угостила.

Пользуясь тем, что она отвлечена, я медленно ее рассматриваю. На ней одна из тех цельных пижам с молнией посередине и капюшоном с ушами. Уверен, она выглядит очаровательно, когда натягивает его на голову. На голове растрепанный пучок, который выглядит, как будто она много вертелась в постели. Не могла уснуть, а?

Непреодолимо, мои глаза спускаются на ее лицо и останавливаются на губах, которые слегка приоткрываются, когда она снова дует на чашку.

Хочу поцеловать ее.

Прижать к себе.

Кажется, что прошла целая вечность с последнего раза., когда я пробовал ее губы, а прошла лишь неделя.

Как будто почувствовав мой взгляд, Ракель поворачивается ко мне.

- Что?

Я так хочу обхватить твое лицо руками и поцеловать тебя, почувствовать твое прижатое к себе тело.

Я слегка качаю головой.

- Ничего.

Она отводит взгляд, ее щеки начинают краснеть. Мне нравится, как я на нее воздействую, потому что у меня от нее тот же эффект, даже хуже. Я прижимаю руки по бокам, я не могу прикасаться к ней, она позволила мне войти, я не могу спугнуть ее сейчас.

Я вздыхаю, слушая капли дождя, бьющие по стеклу, сейчас мне гораздо лучше. Просто то, что она рядом, делает все лучше.

Я так влип.

Чувствую ее руку на моей, тепло ее кожи наполняет меня и успокаивает. Я не осмеливаюсь смотреть на нее, потому что знаю, что если это сделаю, то буду близок к потере контроля и начну молить о поцелуях.

Уставившись на оконное стекло, я говорю.

- Моего дедушку госпитализировали.

На секунду, она ничего не говорит.

- Оу, что случилось?

- У него был инсульт, и он потерял сознание в ванной. – Мои глаза следуют за каплей, которая медленно стекает по стеклу. - Медперсоналу учреждения потребовалось два часа, чтобы хватиться его и найти без сознания, так что мы не знаем, проснется ли он, и будут ли серьезные последствия.

Она сжимает мою руку.

- Мне очень жаль, Арес.

- Два часа… - бормочу, с комом в горле, но сглатываю. – Мы вообще не должны были позволять, чтобы его увозили в это учреждение, у нас достаточно денег, чтобы оплачивать сиделку на дому. Дома ему было хорошо, и медсестра всегда проверяла его показатели, следила за ним. Я уверен, что если бы он остался дома, этого дерьма не случилось бы.

- Арес…

- Мы должны были настоять против этого решения, мы были гребаными трyсами. Конечно, мои дяди хотели, чтобы он был в пансионате, я уверен, что они со скрещенными пальцами ждали, когда он там умрет и оставит им наследство. Мои дяди, двоюродные братья… - Делаю жест неприязни, – они мне противны. Ты даже не представляешь, что деньги могут сделать с людьми. Мой отец был единственным, кто решил обойтись без денег дедушки, он просто занял определенную сумму, чтобы начать свой бизнес и, когда добился успеха, вернул деньги. Думаю, поэтому дедушка был более расположен и близок к нам; по-своему он восхищался отцом.

Пока я продолжаю, Ракель успокаивающе поглаживает мою руку.

- Мой дедушка нас так любил, а мы позволили, чтобы его забрали в это место. А сейчас он… - Глубоко вдыхаю. – Я чувствую такую вину.

Я опускаю взгляд. Ракель перемещается и садится на мои колени. Жар ее тела расплывается по мне, ее руки обхватывают мое лицо, заставляя посмотреть на нее.

- Это не твоя вина, Арес. Это было не твое решение, ты не можешь винить себя за решения других.

- Я должен был бороться сильнее, не знаю, сделать что-то.

- Я тебя уверяю, если бы ты нашел выход, ты бы сделал все, что нужно. Ты не можешь так мучить себя, теперь остается только ждать и верить, что все будет хорошо, и он будет в порядке.

Я смотрю ей прямо в глаза.

- Как ты можешь быть так уверена?

Она одаривает меня искренней улыбкой.

- Я просто это знаю, ты через многое прошел, думаю, ты заслуживаешь отдыха. Твой дедушка поправится.

Не совладав с собой, я притягиваю ее к себе и обнимаю, пряча голову в ее шею. Ее запах наполняет меня, успокаивает. Я хочу остаться так, рядом с ней. Она позволяет мне обнять ее и гладит меня по затылку.

Это такое облегчение, рассказать кому-то о своих чувствах, освобождаясь, ты как будто лишаешься груза и делишь боль. Я вдыхаю ее аромат, делая глубокий вдох, еще сильнее погружаясь в ее шею.

Не знаю, сколько мы уже времени в таком положении, но я благодарен, что она не отстраняется, позволяет держать себя и прижимать к своему телу.

Когда она, наконец, отстраняется, мне хочется протестовать, но я этого не делаю. Мои пальцы нежно гуляют по ее лицу.

- Ты такая красивая, - говорю ей, видя, как она краснеет.

Тыльной стороной ладони она прикасается к моей щеке.

- Ты тоже красивый.

Радостное чувство наполняет мою грудь…

Так вот, что значит быть счастливым. Этот момент идеален: дождь, стучащий в окно, она, сидящая на мне, ее рука на моем лице, наши глаза, у которых такой глубокий разговор, что простых слов никогда не будет достаточно.