Я никогда не думал, что со мной будет что-то подобное. Считал, что любовь это просто оправдание для того, чтобы позволить другому человеку нанести тебе вред. Что подпустить к себе девушку, значит ослабеть. Тем не мене, я здесь, пускаю ее, и страх почти исчез, его затмило это замечательное теплое чувство.

Я облизываю губы, рассматривая каждую деталь ее лица, хочу запомнить его, чтобы вспоминать, когда ее не будет рядом. Звук дождя смешался со звуком ее тихого дыхания, а в моих ушах эхом отдается мое сердцебиение.

Я открываю рот и произношу это еще до того, как перестаю об этом думать:

- Я люблю тебя.

Ее глаза раскрываются в удивлении, рука на лице перестает двигаться. Я знаю, что она этого не ожидала, потому что и я тоже. Слова вылетели из моего рта без моего контроля. Между нами воцаряется тишина, она опускает руку, чтобы прижать ее к своей груди, сомневаясь. Явная нерешительность на ее лице.

- Все хорошо, ты не обязана отвечать, - уверяю ее, изображая улыбку. – Последнее чего я хочу, это давить на тебя.

- Арес… Я…

Я беру ее лицо и наклоняюсь к ней, целую в щеку и направляясь к уху.

- Я сказал, что все в порядке, ведьма. – Мое дыхание на ее коже, заставляет ее вздрогнуть, что приносит мне наслаждение.

Когда я отстраняюсь, она кажется в нерешительности, ерзая на мне. Я дарю ей свою лучшую улыбку, сжимая ее бедра.

- Не шевелись так, у моей выносливости есть лимит.

Кровь приливает к ее лицу, и она опускает взгляд.

- Извращенец.

- Красавица.

Она снова смотрит на меня, красная как помидор, и встает, моим бедром становится холодно без нее. Какого хрена со мной происходит? Как будто я отчаянно прошу ее внимания и ласки. Кто бы мог подумать? Я, умоляю девушку, говорю ей о своей любви, не требуя ответа.

Улыбаясь, усмехаюсь над собой.

Я вспоминаю слова Ракель той ночью в баре Артемиса, когда она возбудила меня и ушла: «Карма отстой, греческий бог». Да, так и есть. Ракель поднимает с пола чашки и ставит их на рабочий стол, затем оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

- Над чем ты смеешься?

- Над собой же, – шепчу, складывая руки на груди. Я чувствую ее осторожность, защитную реакцию, и не могу винить в этом. Она боится, что я снова причиню ей боль.

- Хочешь, чтобы я ушел? – Я удивлен, что в моем голосе есть некоторая доля страха. Она просто молча смотрит на меня. Я прочищаю горло. – Хорошо. – Подхожу к окну и вижу, что дождь стих, но все еще капает.

- Арес… Подожди.

Я снова поворачиваюсь к ней, она упирается на рабочий стол со скрещенными на груди руками.

- Хм?

- Ты можешь… остаться. – Ее голос тихий. – Но никакого…

- Секса. – Заканчиваю за нее. Ракель открывает рот, чтобы что-то сказать, но потом закрывает и просто кивает.

Не могу избежать облегчения, которое наполняет мое тело, я не хочу уходить, ее компании более, чем достаточно для меня. Хотя находиться с ней в одной постели - это искушение, с которым, видимо, мне придется совладать. Я приложу все усилия.

Ее пес растягивается у окна, пока Ракель стелет постель, откидывая декоративные подушечки в сторону, освобождая место для двоих. Она ложится, залезая под покрывало, а я лишь могу повторить за ней. Ложусь на бок и смотрю на нее. Ее постель пахнет ею, и это так успокаивает. Она лежит на спине, смотря в потолок.

Мы достаточно близко для того, чтобы я мог чувствовать ее тепло. Мои мысли возвращаются к той ночи, когда я прикасался к ней на этой же кровати, и был близок к тому, чтобы сделать ее своей.

Не думай об этом сейчас, Арес.

Но как я могу не думать? Я так хочу ее, что прижимаю руки, чтобы не схватить ее. Я перекатываюсь на спину, нужно перестать смотреть на нее.

Закрываю глаза и удивляюсь, когда она прижимается ко мне. Она обхватывает мою талию рукой и кладет голову мне на плечо, обнимая сбоку. Мое сердце начинает колотиться, и меня смущает, что теперь она может слышать это своими собственными ушами.

Это то, что мне нужно.

- Все будет хорошо, – шепчет она, целуя в щеку. – Спокойной ночи, греческий бог.

Я улыбаюсь как идиот.

- Спокойной ночи, ведьма.

41 глава

Новое пробуждение

РАКЕЛЬ

Чувство тепла и полноты вторгается в меня, когда я открываю глаза, и вижу Ареса, спящего рядом со мной. Такая простая вещь, как то, что он - первое, что я вижу, когда просыпаюсь, может вызвать во мне столько эмоций, что я вздыхаю и улыбаюсь, как идиотка.

Он лежит на спине, его лицо слегка повернуто ко мне.

Его черные волосы спутаны, длинные ресницы ласкают его скулы. Он так красив, но мне кажется, что я уже вышла за рамки его внешности и увидела мальчика, который скрывается за этим идеальным телосложением. Мальчик, который не знает, как справиться со своими эмоциями, который старается никому не показывать слабость, который игрив, когда не знает, что делать, или холоден, когда чувствует, что его могут обидеть.

Любой, кто встретит Ареса впервые, скажет, что он идеальный парень. В действительности, для меня он был как луковица.

Я знаю, странное сравнение и все же очень подходящее. У Ареса несколько слоев, прямо как у лука, и я со временем и терпением очищала их, пока не добралась до сладкого парня, который прошлой ночью сказал мне, что любит меня.

Я не могла сказать ему, что тоже люблю его. Почему? Эта бесконечная борьба за то, чтобы добраться до сердца Ареса, нанесла мне много ран. В каждом слое, который я отшелушила, я теряла кусочек себя, своих убеждений, любви к себе. У меня все еще есть

раны, которые не зажили. И есть часть меня, которая очень расстроена не из-за Ареса, а из-за себя, из-за всего, что я позволила себе потерять с ним.

Я не должна быть здесь, я должна была послать его к черту давным-давно.

Но я не могу приказать своему сердцу, не могу солгать и сказать, что я больше ничего не чувствую к нему, что я не чувствую, как мой живот трепещет и я перестаю дышать, когда он смотрит на меня своими умопомрачительными глазами. Я не могу сказать, что не чувствую себя абсолютно счастливой, просыпаясь рядом с ним.

Глупая любовь.

Татуировка дракона так хорошо смотрится на его гладкой коже. Осторожно я поднимаю руку и провожу пальцем по его татуировке. Мой взгляд скользит по его руке, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на его пресс. В какой-то момент в течение ночи Арес снял халат, оставшись в одних боксерах, и я не жалуюсь.

Простыня прикрывает его только ниже пояса, и я чувствую себя извращенкой, облизывающей губы.

Мои гормоны бушуют, и если бы не тот факт, что Арес выглядел очень подавленным прошлой ночью, я бы не позволила ему остаться, потому что это слишком большое искушение для моего бедного "я". Я смотрю на его губы и вспоминаю ту ночь, когда он подарил мне оральный секс в своей постели, как я прижимала простыни по бокам, как стонала, что чувствовала.

Хватит, Ракель! Ты его изнасилуешь.

1... 2... 3.

Давай, самоконтроль, мне нужно, чтобы ты был заряжен на полную мощь.

Мысленно дав пощечину своим гормонам, я отдергиваю руку и вздыхаю. Это будет намного сложнее, чем я думала. К моему удовольствию, Арес слишком провокационный, даже во сне ему не приходится напрягаться. Я устраиваюсь поудобнее, опираясь лицом на руку, чтобы наблюдать за ним, как преследователь, которым я и являюсь.

И тут он открывает глаза, поражая меня. Боже мой, какие у него великолепные глаза, в них отражается дневной свет, и, находясь к нему так близко, я вижу, насколько глубока и прекрасна синева его глаз.

Я сижу неподвижно, ожидая его реакции. Арес не был лучшим в вопросах нашего пробуждения, он бежал оба раза, мы никогда не просыпались буквально лежа друг на друге. Поэтому я готовлюсь к худшему.

Моя мама говорит, что пессимисты живут лучше, потому что они всегда готовы к худшему, а когда худшее не случается, радость удваивается. Я никогда не соглашалась с ней, но сегодня я могла бы сказать, что рассмотрела бы ее точку зрения. Я так готова к тому, что Арес встанет и даст мне повод уйти. Так что, когда он этого не делает, мое сердце бешено колотится.

И тогда идиотский греческий Бог делает то, чего я меньше всего ожидаю.

Улыбается.

Как будто он недостаточно красив, только что поднявшись с волосами, торчащими в разные стороны, и выглядя уязвимым, этот тупица дарит мне такую искреннюю улыбку, что мне кажется, будто я сейчас что-то получу.

Двойная радость.

- Доброе утро, ведьма, - шепчет он мне, потягиваясь.

Я глупо смотрю, как напрягаются мышцы его рук.

Дева Пресса, создательница этого существа, помилуй меня.

Арес снимает простыню и встает; он в одних боксерах, поэтому я вижу гораздо больше, чем следовало бы.

Он поворачивается ко мне, взъерошивая волосы.

- Могу я воспользоваться твоей ванной?

Ты можешь использовать меня, красавчик.

Ракель, контроль!

Я просто киваю, когда мои беспокойные глаза опускаются к его боксерам, и я замечаю, что он твердый.

-Боже. - Я краснею, отводя взгляд.

Арес смеется.

- Это просто утренний стояк, расслабься.

Я с трудом сглатываю.

-Всё в порядке.

- Почему ты краснеешь?

- Ты действительно спрашиваешь меня об этом? - Я смотрю на него, но не спускаю взгляд с его лица.

Он пожимает плечами.

- Да, ты видела его раньше, ты чувствовала его внутри себя.

У меня заканчивается слюна от частых глотаний.

- Арес, не начинай.

Он лишь усмехнулся.

- Почему? Тебя возбуждает, когда я с тобой так разговариваю?

Да.

- Конечно, нет, это просто... неуместно.

Его пальцы играют с резинкой боксеров на талии.

Неуместно? -Он облизнул нижнюю губу. -Неуместным является то, что я хочу делать с тобой, я скучаю

- Арес!

Он поднимает руки в знак мира.

- Ладно, я иду в туалет.

Когда он наконец заходит в ванную и закрывает дверь, я наконец-то дышу. Сходив в туалет в холле и попытавшись разобраться с беспорядком, в который превратились мои волосы за ночь, я возвращаюсь в свою комнату с сухой одеждой Ареса в руках и обнаруживаю его сидящим на моей кровати. Я передаю ему одежду и стараюсь не смотреть на него, пока он одевается, но когда он надевает брюки, я вижу его задницу и прикусываю нижнюю губу.