Я всегда думала, что люди, которые говорят: «любовь не знает эгоизма», обманывают сами себя, в начале руководствуясь тем, что мы всегда должны сначала думать о себе, а затем уже об остальных. Но когда речь идет о благополучии другого, это нормально - оставлять свои чувства ради счастья кого-то еще. Думаю, что нет лучшего доказательства любви.

Снова кладу голову на его плечо. Он шепчет так тихо, что я едва слышу.

- Я тоже тебя люблю, ведьма.

С этими словами, я позволяю ему нести меня через весь пляж, впитывая каждую секунду этого момента.

Последняя глава

Прощание

Наступил этот день…

День, когда он должен уехать, когда он перестанет находиться в нескольких метрах от меня как сосед, и отдалится на сотни километров. Между нами царит молчание, оно приятное, но болезненное, потому что мы оба знаем, что думаем: неизбежная реальность. Небо прекрасно, звезды светят во всей свое красе, видимо, это попытка пролить свет на эту печаль.

Из-за неизбежного ты чувствуешь эту необъяснимую боль. Гораздо легче отдалиться от кого-то, кто разбил тебе сердце, кто причинил тебе боль, но чувства невыносимы, когда между вами нет ничего плохого, когда любовь все еще здесь, жива, пульсирует, словно сердце новорожденного, полное жизни, вдыхая будущее и счастье.

Глаза падают на него, моего Ареса.

Моего греческого бога.

Вот он, со своими растрепанными волосами и красными от долгой ночи глазами. Но даже таким, он выглядит прекрасно.

Грудь удушающее сжимается.

Больно…

- Арес…

Он не смотрит на меня.

- Арес, тебе нужно…

Он качает головой.

- Нет.

Ах, мой нестабильный мальчик.

Борюсь со слезами, наполняющими мои глаза, губы трясутся. Любовь к нему поглощает меня, душит, дает мне жизнь и отбирает ее. Его рейс вылетает через примерно полчаса, ему еще нужно пройти в зону вылета, туда, куда я идти не могу. Мы находимся в зоне ожидания, в которой через стеклянный потолок можно видеть небо.

Его рука поглаживает мою, а затем крепко сжимает ее. Он все еще не смотрит на меня. Эти голубые глаза уставлены в небо. В свою очередь, я не могу перестать смотреть на него, хочу запомнить каждую деталь, хочу запомнить эти ощущения, когда он рядом, его тепло, запах, его любовь. Может, это звучит слащаво, но любовь всей моей жизни вот-вот сядет в самолет и улетит на, черт знает, сколько, поэтому я имею право быть сентиментальной.

- Арес? – позади слышен голос Аполо, у него тот же печальный и озабоченный тон, что был у моего голоса, когда я ему напоминала, что пора идти.

Арес отрывает глаза от неба и опускает голову.

Когда он поворачивается ко мне лицом, я заставляю себя улыбнуться сквозь слезы в глазах, но у меня и грустной улыбки не получается. Он облизывает губы, но ничего не говорит, его глаза покраснели. Я знаю, что он не может говорить, знаю, что как только заговорит – заплачет, а он хочет быть сильным для меня, я хорошо его знаю.

Он сильно сжимает мою руку, и слезы катятся из моих глаз.

- Знаю.

Он подтирает мои слезы, удерживая мое лицо, будто оно может исчезнуть в любой момент.

- Не плачь.

Я фальшиво смеюсь.

Он дарит мне короткий, но полный таких эмоций поцелуй, что я тихо плачу, соль моих слез пропитывает наш поцелуй.

- Не сдавайся, преследуй меня, следи за мной, но не забывай, пожалуйста.

Улыбаюсь в его губы.

- Как будто тебя возможно забыть.

- Пообещай мне, что это не конец, что мы будем пытаться, пока больше не сможем, пока у нас не закончатся все возможности и средства, пока не скажем, что испробовали все, и все равно будем пытаться дальше.

Обвиваю его шею руками и обнимаю.

- Обещаю.

Он целует меня в висок.

- Я так тебя люблю, ведьма. – Его голос слегка дрожит, и это рвет мне душу.

- Я тоже тебя люблю, греческий бог.

Когда мы отстраняемся, он быстро утирает свои слезы и делает глубокий вдох.

- Мне пора.

Я только киваю, слезы текут по щекам и падают с подбородка.

- Ты будешь отличным врачом.

- А ты превосходным психологом.

Господи, как больно.

Чувствую, как напряжено мое лицо, пока я стараюсь сдержать рыдания. Арес прощается с Аполо, Артемисом и родителями. Я иду с ним к входу в зону проверки, через которую он должен пройти к зоне посадки. Его семья остается сзади, пока я стою с ним у входа, вытирая слезы.

- Сообщи мне, когда долетишь, ладно?

Он кивает и отпускает мою руку, направляясь к входу. Посреди пути он останавливается и оборачивается, быстрыми шагами возвращается ко мне и заключает в объятия.

- Я люблю тебя, люблю, люблю, ты любовь всей моей жизни, Ракель, я тебя люблю.

Из меня вырываются рыдания, я обвиваю его руками.

- Я тоже тебя… - голос срывается. – Я люблю тебя.

- Пожалуйста, давай бороться, знаю, что будет непросто, знаю, что будут сложные моменты, но…, пожалуйста, не прекращай меня любить.

- Нет… Ты не сможешь… так просто от меня отделаться. – Говорю сорванным голосом, когда мы отстраняемся, и я вижу, насколько покраснело его лицо, и слезы на щеках. – Я обещаю тебе, что всегда буду тебя преследовать.

Он проводит большим пальцем по моей щеке.

- А я тебя.

Я смотрю на него в недоумении.

- Я тоже тебя преследовал, глупая ведьма.

- Что?

- У нас никогда не отключали интернет, я попросил Аполо, чтобы он мне подыграл. Это было моим поводом, чтобы заговорить с тобой, ты всегда была в моем внимании, ведьма.

Не знаю, что сказать, дурацкий греческий бог, почему он выбрал именно этот момент, чтобы рассказать мне об этом. Арес достает из своей сумки несколько браслетов, которые я очень хорошо знаю, и я перестаю дышать, потому что их сделала я, очень давно для школьной ярмарки, но мне не удавалось продать их, пока какой-то парень не скупил их все. Арес попросил того парня? Он сделал это для меня, хотя мы тогда даже не общались?

Арес кладет несколько браслетов в мою ладонь и сжимает ее.

- Ты всегда была в моем внимании, – повторяет чувственно, от этого я плачу еще сильнее.

- Арес…

- Мне пора. – целует в лоб. – Я сообщу, как приземлюсь, люблю тебя. – Кротко целует, и исчезает в зоне безопасности, пока не пожалела, что отпустила его, и не начала умолять остаться.

С рукой прижатой к окну аэропорта, я вижу, как взлетает его самолет, вижу, как он исчезает в небе, и чувствую, что весь кислород меня покинул, и что в теле образовалась дыра, которая никогда не затянется. Может быть, залечится, может быть, заживет, но шрам останется навсегда.

Часть меня представляет, что он сейчас вернется как в фильмах, говоря, что он меня любит и не оставит, но это не так. Реальная жизнь обычно гораздо более жестокая, чем в романтических фильмах. Сжимаю руку на стекле в кулак.

До скорого, греческий бог.

Родителя Ареса и Артемис уже ушли. Аполо остается рядом со мной, откровенно плача, в то время как я тихо пускаю слезы. Путь домой превращается в самый грустный час моей жизни. Мы с Аполо в одном такси, но никто из нас ничего не говорит, мы молчим, мы оба погружены в свою собственную печаль. Деревья, дома, люди и машины проносятся в окне, но я их не вижу, как будто их там нет.

Я даже не прощаюсь с Аполо, когда выхожу из машины, вхожу в дом словно зомби. Моя комната встречает меня тишиной, глаза падают на окно, и от боли моя грудь сильно сжимается. Мой мозг играет со мной, представляя, что Арес, улыбаясь, перелезает через окно, его глаза горят при виде меня.

Смотрю на свою кровать и вспоминаю тот вечер, когда я готовила ему горячий шоколад, а он рассказывал мне о своем дедушке. Арес сильно вырос, как личность. Из кретина, который ничего не ценил, он превратился в парня, который ценил все, которому проще проявлять свои чувства, который понимает, что нормально быть слабым, и плакать нормально. Не хочу приписывать эту перемену себе. Никто не меняется, если действительно не захочет измениться. Я просто была толчком, который был ему необходим для этого.

С рассеянным взглядом сажусь на кровать. Дани резко открывает дверь, взгляд падает на меня, и этого достаточно, чтобы я потеряла контроль.

- Дани, он улетел.

Она дарит мне печальный взгляд, подходя ближе.

- О, правда, уехал. – Начинаю безудержно рыдать, выпуская из себя все. Кажется, будто часть меня уехала с ним, и, видимо, так и есть.

Дани торопится, бросает сумку на пол и обнимает меня.

- Уехал, – повторяю снова и снова.

Всю ночь плачу в руках своей лучшей подруг, пока не засыпаю. Просыпаюсь лишь ненадолго, чтобы узнать, что Арес на месте, но после разговора с ним опять плачу, пока снова не засыпаю.

***

3 МЕСЯЦА СПУСТЯ

- А потом я говорю, что он идиот, – говорю в телефон перед собой про Джошуа. – Как ему в голову пришло засунуть яйцо в микроволновку?

Арес смеется, его лицо заключено в экран моего телефона. Мы говорим по скайпу, пока я готовлю в общежитии университета.

- И это еще не самое ужасное, – продолжаю. – Он положил в стирку розовую рубашку вместе со своей белой одеждой. Угадай, кто теперь носит только розовое?

- А я- то думал, что я совершаю больше всего ошибок, живя один.

Прищуриваю глаза.

- Ты сжег все кастрюли в своей квартире.

- Я учился.

- Ты даже кофе варить не умеешь.

- Ты его не пробовала.

- Слава Богу, – говорю сквозь зубы.

Арес убивает меня взглядом.

- Вчера я делал пасту, она слиплась слегка, но было съедобно.

- Смотри кто здесь. – Я показываю ему мягкую игрушку ведьмы, которую он подарил мне, когда мы виделись в день Благодарения пару недель назад. – Это моя соседка по комнате.

- Что касается соседок по комнате, а Дани?

- Она на вечеринке братства.

- Джошуа?

- Там же.

- Твои друзья на вечеринке, а ты здесь болтаешь со своим парнем, какая преданность.

Я закатываю глаза.

- Вечеринки никогда мне не нравились. – Пробую суп и облизываю палец. – Ммм, вкусно.

- Чтоб я был этим пальцем.

- Арес!

- Что? Я скучаю, ведьма. Я скоро умру от воздержания и недостатка любви.

Снова закатываю глаза.

- Только ты можешь одновременно быть и романтичным и пошлым.

- Мне уже нужны Рождественские каникулы. – Проводит рукой по лицу. – Знаешь, что нам нужно попробовать?