– Не могу сказать наверняка. В настоящее время они обе покоятся под снежным покровом, мистер Хамфрис.

Он изумлённо хмыкнул. Гости, приподняв брови, посмотрели в их сторону. Дочь Истона ухмыльнулась. Аннабель осушила чашу с мятным джулепом и жестом попросила лакея налить ей ещё.

Викарий наклонился ближе, словно желая поделиться секретом.

– Рядом с домом викария есть чудесная роща, – сказал он. – Весной я часто наблюдаю там большого пёстрого дятла. Он называется - Дендрокопус Мажор.

Она растянула губы в улыбке.

– Вы любите птиц, мисс Арчер? – с надеждой спросил викарий.

– Я их обожаю. Особенно дятлов.

Будь она нормальной женщиной, то обратила бы внимание на священнослужителей. Среди них добрые, работающие, необременённые жёнами холостяки считались штучным товаром. Но Аннабель позволила себе поддаться страсти тем летом, и это изменило её навсегда. Как писала древнегреческая поэтесса Сапфо: "Эрос вновь меня мучит истомчивый, Горько-сладостный, необоримый змей". Она отведала запретный плод и нет ей дороги назад. Познав желание, Аннабель больше не могла рассматривать кандидатуру Питера Хамфриса в мужья.

Неподалёку от неё одна из вежливых и бессмысленных бесед приняла необычный оборот.

– Конечно, они хотят, чтобы женщинам разрешили голосовать, – сказал лорд Марсден. – Ведь прекрасно знают, что за них голосуют одни идиоты. Помяните моё слово, если женщины получат право голоса, либералы никогда не отойдут от власти.

Пытаясь успокоить Марсдена, его жена незаметно положила худощавую руку ему на рукав. Но он не обратил внимания и повторил:

– Только идиоты.

– Берегись, Таппи, – предостерегла его леди Лингем, – сегодня вечером здесь присутствуют много исключительно остроумных женщин.

Таппи, лорд Марсден, махнул пухлой рукой.

– Вы знаете, что я имею в виду, графиня.

Женщины за столом обменялись осторожными взглядами, не понимая, что имел в виду лорд Марсден.

– Мисс Арчер учится в Оксфорде, – заметила леди Лингем. – Что ты на это скажешь?

Аннабель резко повернула голову в её сторону.

Графиня улыбалась. Вполне дружелюбно и немного заинтригованно. Но для аристократов всё может быть игрой.

Марсден покосился на Аннабель.

– Правда?

В ушах начал отдаваться слабый стук пульса.

– Да, милорд.

Краем глаза она заметила, что Монтгомери отложил столовые приборы.

– А что толку в таком чудовищном переизбытке знаний? – спросил Марсден.

Остальные разговоры прекратились, внимание всех присутствующих переключилось на неё, Аннабель почувствовала себя так, будто оказалась в свете софитов. По шее начал разливаться жар.

– Я считаю, что высшее образование поможет мне преуспеть в любом деле, которое я для себя выберу, милорд.

По столу прокатился неуверенный ропот. Людям, которым приходилось самим преуспевать в жизни, очевидно, не повезло с положением в обществе.

– И вы хотите получить право голоса? – не унимался граф.

Мятный напиток встал в горле комом. Люси никогда не простит ей, если Аннабель оттолкнёт сразу нескольких влиятельных мужчин. А себе она с трудом простит, если будет выглядеть дурой перед одним конкретным мужчиной.

– Да, я считаю, что женщины должны иметь право голоса.

Марсден торжествующе оглядел сидящих за столом.

– Почему бы не дать право голоса всем, кто действительно разбирается в политике, и не исключить остальных, неважно мужчины они или женщины, – дружелюбно предложила леди Лингем.

Марсден усмехнулся.

– Но по своей природе женщины не способны разобраться в политике или в чём-то подобном.

– По своей природе? – значительно менее дружелюбным тоном переспросила леди Лингем.

– О да. – Граф снова повернулся к Аннабель. – Вы читали статью, недавно опубликованную маркизой Гэмпшир? По поводу женского мозга?

– Боюсь, что нет.

– Леди Гэмпшир - грозная женщина, – сказала леди Марсден.

Все закивали.

– А теперь, мисс, слушайте внимательно, – сказал Марсден. – Леди Гэмпшир не советует женщинам получать высшее образование, голосовать, заниматься политикой. Наука доказала, что женский мозг не только меньше мужского, но и устроен по-другому. – Он развернул руки ладонями вверх. – Это означает, что даже если вы, мисс Арчер, читаете одни и те же книги и слышите одни и те же разговоры, что и мужчина, ваш мозг не способен провести аналогичный анализ. Информация, которая попадает в ваш мозг, частично теряется где-то в его дебрях, поэтому интерпретируется иначе, в усечённом варианте.

Он выжидающе посмотрел на Аннабель.

– Это весьма обескураживает, – согласилась она.

– Действительно, – нетерпеливо проговорил он, – почему бы не последовать совету леди Гэмпшир? Довольствуйтесь тем, что вам дала природа, и не забивайте себе голову серьёзными вопросами.

Аннабель не могла просто отмахнуться от суждений грозной леди Гэмпшир в присутствии аристократов, и Марсден это понимал. С самодовольным видом, он победоносно уставился в её сторону.

Должно быть, именно из-за этого и щедрого глотка бурбона, она ответила:

– Но, милорд, если маркиза считает, что женский мозг не способен провести здравый политический анализ, почему следует доверять её анализу политической деятельности женщин?

В столовой воцарилась тишина.

Затем Перегрин закашлялся и быстро поднёс ко рту салфетку, его глаза слезились от едва сдерживаемого смеха.

– Мисс Арчер, – медленно произнёс лорд Истон, – вам следует заняться юриспруденцией. Вы бы превзошли моего старого адвоката Бидла.

– Да, да, – согласился Ричмонд, – и выглядит она весьма приятнее, чем Бидл.

Несколько гостей усмехнулись, а Марсден покраснел и рявкнул:

– Свирепствующий либерализм - не повод для смеха.

– Свирепствующий либерализм здесь ни при чём, Марсден.

Герцог произнёс так мало слов за весь вечер, что его внезапная реплика произвела эффект удара молнии.

Все головы повернулись в его сторону.

Монтгомери хранил непроницаемое выражение лица.

Марсден выглядел немного неуверенным.

– Тогда как вы это назовёте, герцог?

– Логикой, – сказал Монтгомери и поднял бокал в сторону Аннабель, его небольшой жест выражал бесспорное согласие.

По её телу разлилось тепло. От его взгляда у Аннабель на мгновение перехватило дыхание - в нём читался гнев... и безошибочное восхищение.

Остальные теперь смотрели на неё настороженно. Все, кроме леди Лингем. Она хранила задумчивый вид.

– У нас родился тост, с которым мы все согласны, – весело сказала графиня и подняла бокал. – За логику.

Когда ужин подошёл к концу и гостей проводили обратно в гостиную, Питер не отходил от Аннабель ни на шаг, объясняя что-то о птицах в терминах на ломаной латыни. Она была ему даже благодарна, поскольку со стороны казалось, будто Аннабель с головой погружена в разговор и может не обращать внимание на лорда Марсдена, который пытался испепелить её взглядом. Ни Монтгомери, ни графини нигде не было видно.

Аннабель заметила слегка приоткрытую дверь на террасу, и в тот момент, когда угрюмые дочери Ричмонд приблизились к викарию, она воспользовалась шансом и выскользнула в темноту.

Пустая болтовня здесь звучала совсем приглушённо.

Прохладный, свежий воздух никогда ещё не казался столь приятным. Она сделала жадный вдох.

И застыла.

На террасе находился мужчина, его лицо было обращено к тёмному небу.

Она узнала долговязый силуэт Перегрина, вырисовывающийся на фоне зажжённого факела, ещё до того, как он обернулся.

– Мисс Арчер. – Перегрин вежливо затушил сигарету.

– Лорд Деверо, – она подошла к нему и посмотрела на небо, – вы искали определённую звезду?

– Полярную. Вы знали, что моряки ориентировались по ней в течение тысяч лет?

– Да, со времён финикийцев.

Он усмехнулся.

– Вы случайно не пропустили в пансионе для девушек урок, на котором учат изображать восхитительное невежество в присутствии мужчины?

– Боюсь, что пропустила. – Она никогда не посещала пансион для девушек.

– Марсден ощутил это на себе, – сказал Перегрин. Его взгляд стал задумчивым. – Не думаю, что в ближайшее время он оправится от публичного нагоняя моего брата.

Ей не терпелось сменить тему.

– Вы ждёте фейерверк?

Перегрин напрягся.

– Меня не будет на приёме.

– Очень жаль это слышать, – сказала она. Он был добр к ней в Клермонте, а не просто вежлив ради приличий. Только вчера Перегрин нашёл время показать ей первое английское издание "Одиссеи" в библиотеке Монтгомери и искренне обрадовался её восторгу. А сейчас он выглядел таким же подавленным, как и в карете.

– Я никогда не видела фейерверк, – проговорила Аннабель.

Он нахмурился ещё сильнее.

– Никогда? – Пока он обдумывал её заявление, его внимание привлекли обнажённые руки Аннабель. – Я попрошу кого-нибудь принести ваше пальто, – сказал Перегрин.

– Его уже несут, – раздался ровный голос из темноты.

Они оба вздрогнули.

Давно ли Монтгомери здесь стоит?

Он подошёл ближе, но в мерцающем свете факелов было невозможно определить его настроение.

Неужели он сердится на неё из-за лорда Марсдена?

– Монтгомери, – проговорил Перегрин. – Оставляю мисс Арчер в твоих руках. – Затем кивнул Аннабель. – Мисс.

Он неторопливо вернулся в дом. Монтгомери проследил за ним взглядом с таким видом, словно собирался приказать ему вернуться.

– Прячетесь, мисс?

Она поморщилась.

– Я бы назвала это стратегическим манёвром.

Он издал тихий звук. Фыркнул? Усмехнулся?

– Спасибо, – начала она, – спасибо за то, что... – Вступились за меня?

Потому что именно это он и сделал своей небольшой репликой. Вступился за неё на глазах своих же соплеменников. Без преуменьшений.

– Это не заслуживает внимания, – сказал он.

– Вы неоднократно намекали, что у меня существуют трудности в восприятии авторитета, – беспечно заявила она. – Я начинаю склоняться к тому, что вы были правы.

Монтгомери прислонился спиной к балюстраде.