– Трудности в восприятии авторитета или глупости?

– Прошу прощения?

– Выдвинутый сегодня вечером аргумент, имел явный логический изъян. Полагаю, искушение указать на него оказалось непреодолимым.

Она растерянно рассмеялась.

– Определённо.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Его губы подёргивались, словно он пытался сдержать улыбку. И тут Аннабель поняла, что сама широко ему улыбается.

Она отвернулась и посмотрела на тёмный сад внизу.

– Разве смысл авторитета не в том, что он неоспорим ни при каких условиях?

– Нет, – сказал герцог, – во-первых, Марсден не ваш главнокомандующий. А во-вторых, лидер, который не знает, что делает, рано или поздно столкнётся с мятежом.

– Вы утверждаете, что лидерство основано на заслугах, ваша светлость? – Вопрос прозвучал гораздо более саркастично, чем она того желала. Монтгомери ведь сам возглавлял герцогство только благодаря праву рождения.

Он надолго замолчал. Аннабель поняла, что просто вымещает на нём своё расстройство, хотя на самом деле злится на Марсдена, маркизу Гэмпшир и, возможно, любовницу герцога. А Монтгомери терпит, как большой кот, который не реагирует на выпады безобидного котёнка.

– Скажите, – проговорил он, – насколько неприятно находиться в окружении людей, которые считаются выше вас во всех смыслах, но вам и в подмётки не годятся?

Аннабель уставилась в темноту, на мгновение потеряв дар речи.

Откуда? Откуда он столько про неё знает?

И почему эта его осведомлённость вызывает в ней желание выдать ему ещё больше секретов? Поведать о том, что она словно находится под медленными пытками, пока ежедневно льстит и задабривает мужчин в попытке обрести хоть каплю независимости, и иногда беспокоится, что однажды это ожесточит её сердце и оставит отпечаток на лице?

Аннабель покачала головой.

– Всё есть, как есть, ваша светлость. У меня всегда с трудом получалось безоговорочно следовать за вышестоящими людьми. Наверное, это мой недостаток.

– Недостаток, – повторил он. – Знаете, самый важный урок, который я усвоил за время учёбы в Сандхёрсте был о лидерстве. У людей есть много причин за кем-то идти, но солдат последует только за компетентным и честным человеком.

Не было ничего удивительного в том, что он учился в Сандхёрсте, а не в Оксфорде или Кембридже, множество аристократических семей посылали своих сыновей в знаменитую военную академию, и, по правде говоря, Монтгомери шло быть военным.

– Согласна, – сказала она, – но я же не солдат.

– Возможно, солдат. В глубине души.

Аннабель подняла глаза на герцога. Что за странное предположение для такого человека, как он. Она - солдат. Но его слова что-то задели в её душе. Сердце сжалось.

– Солдат должен быть проницательным, потому что сама его жизнь зависит от компетентности командира, – пробормотала она.

Он пожал плечами.

– Как и жизнь женщины зависит от компетентности мужчины.

– В действительности всё может быть наоборот, – сухо проговорила Аннабель, вспоминая Гилберта, которому вечно не хватало денег до конца месяца, или отца, который забывал поесть, потому что с головой уходил в книгу.

– Поэтому вы не вышли замуж? Потому что мужчины в Кенте некомпетентны?

Он так небрежно задал вопрос, будто это не было бесцеремонным вторжением в её личную жизнь.

Она была так ошеломлена, что не нашлась с ответом.

В его глазах плясали блики факелов.

– Мой вопрос был бестактен, – проговорил он, когда Аннабель так и не ответила.

Как проницательно, ваша светлость. Почему-то ей показалось, что он задал вопрос не случайно. Герцог вообще ничего не делал случайно.

– Я не хочу выходить замуж, – сказала она. – У меня на это есть свои причины.

Дверь позади скрипнула, и на террасе появился лакей с её пальто.

Она закуталась в него, как в защитный кокон. Слава богу их прервали, потому что теперь они погрузились в молчание, делая вид, что изучают ночное небо.

– Почему на потолке в вашей библиотеке изображено звёздное небо? – спросила Аннабель.

– Идея принадлежит моему отцу, – ответил он. – Ему нравились такие вещи.

– Он любил астрономию?

Она скорее почувствовала, чем увидела его ироничную улыбку.

– Нет, – ответил герцог, – он любил всё дорогое и эксцентричное.

Возможно, ей бы понравился покойный герцог.

– Но почему зимнее небо?

Монтгомери замолчал, дав понять, что Аннабель задала личный вопрос.

– Потому что я родился зимой, – наконец, произнёс он. – На потолке изображено небо над замком Монтгомери в ночь моего рождения.

Его тон не располагал к продолжению разговора. Возможно, ему, как и Аннабель, не нравилось распространяться о себе. И всё же он только что это сделал. В ответ на её искренность. В конце концов, герцог был честным человеком.

– Неужели вы никогда не видели фейерверк? – спросил он.

– Нет. В сельской местности Кента их не устраивают.

– Тогда оставайтесь на новогодний приём, – проговорил Монтгомери, – если вы простите довольно спонтанный характер приглашения.

Во второй раз за несколько минут он поразил её до глубины души. Голову наводнили тысячи мыслей. Ей не следовало даже рассматривать это абсурдное приглашение. И чем она заплатит Гилберту, если проведёт ещё одну неделю без работы? Возможно, получится продать те платья, которые на ней плохо сидели, но были хорошего качества, швеям...

Дверь, которую лакей за собой закрыл, распахнулась, и на террасу ворвался громкий смех из гостиной. Между Аннабель и Монтгомери упала длинная тень леди Лингем.

– Вот вы где, – сказала она довольным голосом. – Герцог, мне придётся украсть у вас мисс Арчер. Я приглашаю всех дам первыми отведать лингемский херес.

Пока экипаж возвращался в Клермонт, глаза Аннабель слипались, веки приятно отяжелели от лингемского хереса и большого количества мятного джулепа. Завтра утром нужно послать записку Хэтти. Аннабель понадобится платье, потому что, святые угодники, она собиралась на бал.

Лицо Монтгомери хранило всё то же мрачное и задумчивое выражение, что и по дороге на ужин. Зачем он пригласил её на приём? Почему его хмурый вид так привлекал Аннабель? Она представляла, что они находятся в карете одни. Воображение рисовало ей другую жизнь, в которой она могла запросто наклониться и прикоснуться губами к его суровому рту, нежно и настойчиво даря тепло и ласку, пока его губы не смягчатся и напряжение не покинет его плечи. Прошла целая вечность с тех пор, как она целовала мужчину, но, когда Аннабель смотрела на Монтгомери, то вспоминала ту радость, которую дарит поцелуй... прикосновение языка, ощущение твёрдых, напряжённых мускулов под ладонями, как по венам словно разливается горячая патока...

Он повернул в её сторону голову, будто она прошептала его имя.

Аннабель сонно ему улыбнулась.

Его глаза потемнели, как небо перед бурей. Внезапно её охватила неведомая сила и потянула за собой, Аннабель начала проваливаться в таинственные глубины его души, когда Монтгомери на мгновение приоткрыл завесу тайны. Аннабель услышала тихий вздох и поняла, что он сорвался с её собственных губ. Вот тот испепеляющий жаром огонь, который она почувствовала за ледяным фасадом. О, как же ошибались те люди, которые называли герцога холодным и отстранённым. Он был человеком, который не делал ничего наполовину и знал об этом. Поэтому держал себя в узде. Дай Монтгомери себе волю, и он обожжёт своим внутренним пламенем сильнее холода. Бушующая страсть Аннабель обрушится на него, как волна на скалу, но не захлестнёт и не погребёт под собой.

"Он безупречно мне подходит".

Мысль мгновенно привела Аннабель в чувства.

Это уже не просто мечты. Связь между Монтгомери и Аннабель больше не походила на прекрасный сон. Она казалась настоящей. Но не могла случиться наяву.

Аннабель вздрогнула.

На сиденье напротив Монтгомери сжал кулаки.

Еле передвигая ногами от усталости, она с трудом добралась до своей комнаты в Клермонте. И не сразу заметила большой прямоугольный свёрток на краю кровати.

Она подошла поближе.

Он был завёрнут в зелёную бумагу и перевязан красным атласным бантом. Аннабель уже не помнила, когда в последний раз получала подарки, но на ярлычке, прикреплённом к ленте, значилось её имя.

Она развязала бант непослушными пальцами.

Приподняв крышку коробки, Аннабель почувствовала запах новой шерсти.

Пальто. Тёмно-зелёного цвета, с щедрой меховой отделкой на манжетах и воротнике.

Сначала она просто смотрела на него, а затем прочла короткую записку.

"Уважаемая мисс Арчер!

Персонал Клермонта желает вам счастливого Рождества и благополучного Нового года.

Ваш слуга,

Рэмси".

Аннабель просунула руки в рукава, и пальто окутало её, словно пушистое одеяло. Она покрутилась перед зеркалом на туалетном столике. Само совершенство. Классический, неподвластный времени крой, вместо нынешнего модного. Мех кроличий, не норковый, но отличного качества, он не даст ей замёрзнуть. Вполне возможно, это пальто Аннабель будет носить до конца жизни.

Кто-то всё очень хорошо продумал.

Она опустилась на постель.

Персонал был неизменно с ней вежлив, но делать такие щедрые жесты?

Ведь это Монтгомери хмурился каждый раз, когда видел её старое пальто. Но он бы нарушил все правила приличия, сделав ей такой подарок напрямую, лишив тем самым Аннабель возможности его принять.

Она провела пальцами по меховой манжете.

Подарок выходил за рамки вежливости. Сам собой возникал вопрос: чего хотел от неё Монтгомери?