В его пальцах подрагивала незажжённая сигарета.

Он чуть не потерял контроль над собой... из-за поцелуя.

Падение Бевингтона начиналось так же?

– Прелестное создание. – Уитмор слегка перегнулся через перила. Последние несколько минут похотливый взгляд маркиза неотступно следовал за Аннабель, как собака за сочной костью.

– Боже мой, – пробормотал Уитмор, – только посмотрите на эти груди.

Себастьян вцепился в перила, едва их не сломав. Он не может ударить этого человека. Это важный политический союзник.

– Вы говорите о леди.

– О, я слышал, что она обычная деревенская девушка, – сказал Уитмор, даже не подозревая, в какой опасности находилась его челюсть. – Очень жаль, что такой лакомый кусочек, как она - плебейка. Посмотрите на её осанку, подумать только, та же самая девушка могла бы считаться бриллиантом чистой воды, если бы её отцу посчастливилось обзавестись титулом.

– Какая сентиментальная мысль, – произнёс Себастьян холодным ровным тоном.

– Я не жалуюсь, – проговорил Уитмор, издав беззвучный смешок, от которого его живот заколыхался. – А кто её покровитель, вы не знаете?

Внутри Себастьяна наступила тишина. Как на охоте после выстрела, когда птицы перестают петь и ветер стихает.

Он достал из нагрудного кармана спички и закурил.

– У вас не получится стать её покровителем, Уитмор.

Маркиз слегка вздрогнул.

Маркиз, принц, старше или младше, Себастьян понял, что сказал бы это любому. Слова просто вылетели сами собой.

– Я... сразу не понял положение дел, – ответил Уитмор.

– Здесь нечего понимать.

Уитмор поднял руку в знак примирения.

– Конечно, конечно, я бы никогда не стал посягать на герцогскую собственность. Это было бы крайне неразумно.

Себастьян смотрел вслед маркизу, но напряжение его не покидало. Уитмор был не единственным из присутствующих, кто находился в заблуждении относительно Аннабель. Со своей точки обзора он видел, как мужчины кружат вокруг неё, сдерживаемые лишь хрупкой преградой в виде правил приличия. Но они будут наводить справки. И к ней выстроится очередь до самого Оксфорда.

Сигарета в его пальцах сломалась. К чёрту манеры и честь. Он не мог пойти по стопам Бевингтона, но у него оставался другой выход.

Он жестом подозвал лакея, который тут же материализовался из тени.

– Ручку и карточку, – сказал Себастьян.

Пока она непринуждённо беседовала с дочерью Гринфилда, старательно избегая встречаться с ним взглядом, он велел доставить в её комнату записку.

"Аннабель!

Встретимся у входа в вечнозелёный лабиринт в два часа дня.

Ваш,

М".