Глава 15

Приёмная превратилась в сплошное размытое пятно, какофония голосов и музыки стихла. Пылающего лица Аннабель коснулся прохладный воздух. Монтгомери по-прежнему смотрел прямо перед собой, всем своим видом излучая недовольство.

– Советую вам держаться подальше от Баллентайна, – сказал он.

– У меня не было намерения с ним сближаться, ваша светлость.

– Вы с ним танцевали.

– Потому что он с леди...

Она прикусила губу. Аннабель не должна перед ним оправдываться, она сама себе хозяйка.

– В следующий раз, когда он к вам подойдёт, – сказал он, – откажите ему. Находясь в его компании, вы рискуете своей репутацией.

Она отпустила его руку. Горло сдавило от досады.

– Тогда, возможно, вашей светлости следует дать понять это лорду Баллентайну?

Он резко остановился, и хорошие манеры, чёрт бы их побрал, заставили её повернуться к нему лицом.

Его глаза пылали гневом.

– Я только что это сделал, – бросил он, – хотя, судя по тому, как вы сегодня выглядите, Баллентайн может забыть об инстинкте самосохранения.

Она вздёрнула подбородок.

– А что плохого в том, как я выгляжу?

Его глаза недобро сверкнули и прошлись по её обнажённой шее.

– Плохого? – повторил Монтгомери.

Она уставилась на него, почти желая, чтобы он сказал ей гадость.

– Чёрт возьми, – тихо выругался он, – вы ведь не разыгрываете из себя невинность?

– Я...

– Вы самая соблазнительная женщина в этом бальном зале, и очевидно, что у вас нет покровителя, – герцог не дал ей заговорить, – вы кокетничали с худшим распутником Лондона, теперь каждый присутствующий мужчина считает вас легкодоступной.

Кокетничала?

В эту минуту Монтгомери ей абсолютно не нравился.

– Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне, – сказала она. – Я вполне способна сама о себе позаботиться.

Он нахмурился.

– Здесь мы расходимся во мнениях.

Герцог двинулся на Аннабель, вынуждая её пятиться назад. Свет потускнел, а стены вокруг сомкнулись.

Она мгновенно пришла в себя.

Аннабель находилась в алькове, а над ней нависал мужчина. Музыка из бального зала была едва слышна, словно звучала за сотни миль отсюда.

Чёрт возьми!

Она настолько сосредоточилась на ссоре, что доверчиво последовала за ним, как телёнок за пастухом. Ведь это же был Монтгомери. Почтительный и честный...

Но всё же он оставался мужчиной.

И находился так близко, что она чувствовала аромат мыла на его шее.

Аннабель инстинктивно отступила назад.

Её обнаженные плечи упёрлись в холодную стену.

Она громко сглотнула в тишине.

До этого момента Аннабель не видела в нём хищника. Теперь же она практически ощущала на вкус его намерение...

Монтгомери за один шаг сократил между ними расстояние.

Она подняла руки.

И положила ладони ему на грудь.

– Ваша светлость...

Он упёрся в стену локтями по обе стороны от её головы.

– Довольно, – пробормотал он, – довольно.

Он опустил голову, и она почувствовала его гладкие и шелковистые губы на своей шее.

Неужели это поцелуй?

Она смотрела невидящим взглядом поверх плеча герцога, ощущая жар его кожи.

"Мы сейчас поцелуемся".

Но ведь она всегда знала, что это обязательно произойдёт.

Между ними промелькнула искра в их первую встречу, в тот самый момент, когда она увидела его на Парламентской площади, такого отчуждённого и властного, а этот поцелуй... был естественным исходом.

Они словно застыли во времени, прижимаясь щекой к щеке. Её окутывал его аромат, а Монтгомери неподвижно стоял и чего-то ждал...

Рука Аннабель вцепилась в лацкан его пиджака.

Монтгомери отстранился, бросил тяжёлый взгляд на её лицо, а затем накрыл её губы своими. Его пальцы зарылись в волосы на затылке Аннабель, под тёплым давлением его рта её губы разомкнулись, и его требовательный язык проник внутрь.

По венам разлилось пламя.

Её целовал Монтгомери.

Аннабель прижималась к нему всё теснее, пробуя его на вкус, открываясь навстречу.

Теперь он не казался равнодушным. Монтгомери откинул её голову назад и углубил поцелуй. Его язык мягко, но настойчиво прикасался к её языку, твёрдые, знающие губы задавали ритм... Аннабель слегка осела, и его руки сжались ещё крепче. Сила, которую он с такой лёгкостью контролировал, пробудила к жизни все чувствительные местечки, и они начали пульсировать. Она тихо застонала и услышала, как его дыхание сбилось. Монтгомери провёл ладонями по её обнажённым рукам, чувствительной груди, изгибу талии и обхватил бёдра, он принялся сжимать и разминать их... но вдруг замер. Кончики пальцев переместились чуть ниже, изучая верхнюю часть её ног. Господи. На ней же нет ни корсета, ни панталон.

Аннабель оторвалась от его губ.

– Я не...

Он издал хриплый звук. Руки Монтгомери сомкнулись на её ягодицах и рывком приподняли Аннабель чуть выше, дав ей почувствовать между ног его горячую возбуждённую плоть. В голове не осталось ни единой связной мысли. Она инстинктивно выгнулась ему навстречу, в порыве прижаться ещё теснее.

Он откинул голову назад и застонал, словно от боли, вся её женская сущность откликнулась на этот призыв. Аннабель одновременно хотелось свести его с ума и даровать покой своим телом, руками, ртом...

Он выпустил её из объятий и отстранился.

Нет. Она потянулась к нему в поисках того удивительного ощущения.

Он обхватил её руки и прижал к своей груди.

– Аннабель, – хрипло предостерёг герцог.

Нет.

Она не думала, что когда-нибудь вновь познает это безрассудное, иступлённое желание, но теперь оно её переполняло. Аннабель хотела почувствовать Монтгомери внутри себя. Всё просто не могло так резко закончиться.

Она поднялась на цыпочки в попытке вновь его поцеловать, но он повернул голову, и её губы коснулись подбородка. Это был мягкий, но всё же отказ.

Сердце оборвалось.

– Аннабель.

Она не осмеливалась посмотреть ему в лицо, но чувствовала бешеный стук его сердца под своей захваченной в плен рукой. Монтгомери прерывисто дышал. Аннабель тоже.

Прохладный воздух остудил её разгорячённую кожу.

Издалека снова начали доноситься обрывки музыки.

Боже правый.

Она пыталась взобраться на Монтгомери как кошка.

Аннабель сделала шаг назад и едва слышно проговорила:

– Я... Обычно я не...

– Ш-ш-ш... – Он прижался тёплым лбом к её лбу. – Это я забылся.

Он не забылся. Если бы не его самообладание, куда бы завёл их поцелуй? Альков находился у всех на виду. А на Аннабель даже не было нижнего белья... Что Монтгомери о ней теперь думает?

Он развернул её к себе спиной.

И ободряюще сжал плечи.

– Не двигайтесь.

Послышался тихий хруст коленей, Аннабель догадалась, что герцог наклонился подобрать с пола рассыпавшиеся шпильки. Затем он с поразительной расторопностью принялся поправлять выбившиеся локоны. Видимо, герцог неплохо разбирался в женских причёсках. Как и в обольщении. Аннабель позволила бы ему делать с ней всё что угодно, прямо здесь, в алькове, где их могли запросто увидеть.

Его пальцы скользнули вокруг её шеи, большие начали легонько поглаживать по спине.

– Я слышу, как вы думаете, – пробормотал он. – Дайте слово, что не сбежите в ночь.

Она фыркнула.

– Дайте слово, Аннабель, – настойчиво повторил Монтгомери низким голосом.

Она возмущённо кивнула.

– Хорошо. – Он быстро коснулся губами её шеи сзади. – Поговорим завтра, – герцог слегка подтолкнул Аннабель. – А теперь идите.

Она покинула альков на негнущихся ногах, слепо идя на звуки музыки. Место поцелуя горело как клеймо... Вдруг кто-то дотронулся до её руки, и она вздрогнула.

– Аннабель. – На неё пристально смотрела Катриона.

– Вот и ты, – проговорила Аннабель, поморщившись от того, как неестественно высоко прозвучал её голос. – Где ты была?

– Твоя причёска растрепалась, – сказала Катриона.

Её рука потянулась к волосам сзади.

– Ох. Должно быть, несколько прядей выскочило, пока я... танцевала.

Глаза Катрионы скрывались за стёклами очков. Значит, она их нашла, но всё рано выглядела какой-то другой.

"Нет, дело во мне".

Губы сильно покалывало. В следующий раз, когда она увидит Монтгомери, то сразу же вспомнит вкус поцелуев и ощущение его губ на своих. От этой мысли почва уходила из-под ног.

– Ты танцевала? – спросила Катриона.

– Лорд Баллентайн пригласил меня на вальс.

Подруга нахмурилась.

– Виконт же повеса, – проговорила она. – Как он вёл себя с тобой?

– Как повеса.

Аннабель вела себя не лучше. Стонала и тёрлась о восставшую плоть Монтгомери. О боже, его восставшая плоть...

– Поможешь мне поправить причёску? – спросила она, больше всего ей не хотелось возвращаться в бальный зал, садиться на стул и притворяться, что ничего не произошло.

Катриона взяла её под руку.

– Конечно. Дамская комната в этой стороне.

Себастьян рассеянно предложил спички маркизу Уитмору, который присоединился к нему на балконе, чтобы обсудить предвыборную кампанию. Он помедлил, не сразу убрав спички, хотя и сам мечтал закурить. Но всё же больше ему хотелось насладиться вкусом Аннабель.

Она снова заняла своё место у стены. Блестящие, слегка растрёпанные волосы и раскрасневшиеся щёки и шея выдавали в ней женщину, которую совратили в алькове. Тот факт, что и другие мужчины видели её в этом состоянии, заставил его кружить вокруг Аннабель, как примитивное животное.

Она разбудила в нём животное. Оно начало подавать признаки жизни, когда Себастьян галопом скакал по полям, а её восхитительные ягодицы упирались ему в пах, и, наконец, сорвалось с поводка, когда Аннабель схлестнулась с Марсденом, имея из оружия только острый, как рапира, ум. В его голову начали вторгаться странные мысли, и ещё более странные чувства сейчас поселились в груди. В прошлом году, когда граф Бевингтон впал в немилость, женившись на оперной певице, Себастьян оборвал всякие контакты с этим человеком. Бевингтон, видимо, лишился рассудка раз пожертвовал всем, что имело значение, ради неподходящей женщины: положением в обществе, политической карьерой, уважением своих детей-подростков. Теперь граф прозябал на свалке жизни в Вероне вместе с той певичкой. Но только сейчас в алькове, сжимая в руках Аннабель, целуя её губы, чувствуя её желание... На несколько безумных секунд Себастьян понял, почему некоторые мужчины рискуют всем.