Он глубоко вдохнул аромат жасмина и женщины.

На его закрытые веки падали тёплые лучи солнца.

Где-то вдалеке пела малиновка.

Себастьян провёл кончиком языка по пухлой нижней губе.

Аннабель издала тихий звук, и его глаза чуть приоткрылись.

Её же глаза оставались закрытыми, на щеках трепетали полумесяцы ресниц.

Сердце забилось в груди так быстро и сильно, что это причиняло боль. Он снова прижался губами к её губам, вкушая их одурманивающий жар, воспоминания о котором мучили его полночи. Себастьян откинул её голову и впился в рот Аннабель с новым пылом. Она застенчиво дотронулась до его языка своим. Себастьян почувствовал, как напрягся его член, и, тихо выругавшись, снова замер. Он хотел загладить перед ней вину после того неловкого инцидента в алькове. Осторожно ослабив хватку, Себастьян с нежностью, которой не проявил прошлой ночью, привлёк Аннабель к себе. Их тела так идеально подходили друг другу. Она слегка прикусила его нижнюю губу, и он застонал. Не прерывая поцелуя, Себастьян снял одну перчатку и обхватил ладонью её щёку. Прикосновение к прохладной, нежной, словно шёлк, коже вызвало ещё один прилив обжигающего удовольствия. Он хотел опустить Аннабель на землю и накрыть своим телом... расстегнуть все крючки и пуговицы на пальто и платье, а затем развязать тесёмки и ленты на более деликатных предметах одежды. Хотел ощутить руками и языком каждый дюйм её податливого тела: бледную полную грудь, точёный изгиб талии, чувствительное местечко между ног... Особенно это местечко. Он бы ласкал и целовал его, пока Аннабель не затрепетала у его рта.

Себастьян почувствовал в ней внутреннее сопротивление и понял, что под его натиском она откинулась назад, а он трётся об её бёдра своими.

Себастьян отстранился.

Она моргнула, глядя на него из-под полуприкрытых век, её кудри растрепались от бурных ласк. Он заметил свою перчатку, небрежно отброшенную в снег.

– Аннабель, – пробормотал Себастьян.

В ответ она слабо улыбнулась.

– Монтгомери.

Ему нравилось слышать, как она произносит его имя своим тихим, чуть хриплым голосом. Он снова положил ладонь на её лицо и провёл большим пальцем по нижней губе. Аннабель откликнулась на ласку, поцеловав подушечку его пальца, как будто это было самой естественной реакцией. Как будто они делали это уже сотни раз и сделают ещё тысячу в будущем.

В глубине души шевельнулась тревога.

Он уронил руку.

Подняв перчатку, Себастьян принялся расхаживать взад-вперёд.

Аннабель смотрела на него, как во сне. Он сцепил руки за спиной, одну в перчатке, другую без. Мир вокруг заиграл неестественно яркими красками: под синим небом сверкали белоснежный снег и вечнозелёная изгородь. Ноги ослабели, а руки жаждали снова дотронуться до его широких плеч, которые теперь казались их законным местом.

Ночью она не сомкнула глаз, снова и снова прокручивая в голове встречу в алькове, вспоминая каждый звук и каждое прикосновение. Аннабель решила не принимать приглашения и держаться от Монтгомери подальше. С таким же успехом она могла приказать себе перестать дышать: один взгляд на него в музыкальной комнате, и ровно в два часа ноги сами собой принесли её ко входу в лабиринт.

Монтгомери повернулся к ней с решительным выражением лица.

– Аннабель. Я знаю, что мы знакомы совсем недолго, если считать дни. И всё же... вы должны знать... что меня не покидают мысли о вас. – Он покачал головой, а затем снял шляпу и провёл рукой по волосам, растрепав короткие пряди.

– Собственно говоря, я жажду вашей компании постоянно, и у меня есть основания надеяться, что вы отвечаете мне взаимностью. – Монтгомери подошёл ближе и взял её за руку, его обычно расчётливый взгляд стал мягким и тёплым.

Её сердце бешено заколотилось. К чему он клонит?

– Аннабель, я бы хотел...

Он поднял голову, словно хищник, почуявший запах.

Теперь она тоже услышала чьи-то быстрые шаги по хрустящему гравию.

Монтгомери зловеще сдвинул брови и отошёл от Аннабель.

– Ваша светлость! – На дорожке показался Рэмси, его лицо раскраснелось, а дыхание сбилось. Обычно безукоризненно расчёсанные на пробор каштановые волосы практически стояли дыбом.

По шее Аннабель забегали мурашки.

– Лучше бы дело оказалось действительно важным, Рэмси. – Голос Монтгомери был настолько холоден, что мог бы заморозить бедного камердинера на месте.

Слуга вздрогнул.

– Полагаю, что так и есть, ваша светлость. – Его взгляд нервно метался между герцогом и Аннабель.

Она плотнее закуталась в пальто.

– Я вернусь в дом, – проговорила Аннабель, внезапно вспомнив о своём неопрятном виде. Не став дожидаться ответа Монтгомери, она быстро обогнула изгородь и вышла на главную тропинку.

Но всё же расслышала голос Рэмси в послеполуденной тиши:

– Ваша светлость. Ваш брат, лорд Деверо... пропал.