Глава 17

После заявления Рэмси наступила полная тишина. Голова Себастьяна была абсолютно пустой, значение слов дошло до него не сразу. Но затем их смысл врезался в него как кинжал.

– Похищение?

– Маловероятно, – быстро ответил Рэмси. – Судя по всему, его светлость оставил записку.

Себастьян уже спешил по главной тропинке к дому.

Аннабель обернулась, широко распахнув глаза.

– Вы слышали? – спросил он, не останавливаясь.

– Да, – ответила она, – я невольно подслушала.

Что ж. Рэмси объявил новости весьма громко.

– Пойдёмте.

Он смутно догадывался, что и Аннабель, и Рэмси приходится бежать, чтобы не отставать. Себастьян сбавил скорость ради неё, но его мысли уже мчались далеко впереди.

– Где его личный охранник?

– Я попросил его подождать в кабинете на первом этаже, ваша светлость, – задыхаясь, проговорил Рэмси.

В саду и на террасе собралось множество гостей. Заметив Себастьяна, они начали поворачивать в его сторону головы. Их ожидающие взгляды устремились к нему, словно щупальца.

Он свернул к чёрному входу в восточном крыле.

– Известно что-нибудь ещё?

– Нет, ваша светлость, – ответил Рэмси. – Я скорее побежал за вами.

– Ты правильно поступил, – сказал Себастьян, открывая плечом заднюю дверь в тускло освещённый коридор. Когда он проходил мимо, две служанки застыли на месте с широко распахнутыми глазами под белыми чепцами, как будто увидели призрака.

Если бы с Перегрином что-нибудь случилось, он не стал бы писать записок. Если только это не уловка. Себастьян отогнал непрошеную мысль, пока не добрался до своего кабинета. У двери стоял высокий крепкий мужчина, сжимая в кулаке поля своего котелка. Крейг Фергюсон. Он работал у него уже десять лет. Его единственной обязанностью было незаметно охранять брата. Себастьян подавил желание схватить Фергюссона за горло и вытрясти из него все ответы прямо в коридоре.

Рэмси рванулся вперёд, чтобы открыть дверь, и все вошли в кабинет.

Себастьян тут же набросился на охранника.

– Что случилось? – прорычал он.

Фергюсон сглотнул.

– Вчера вечером мы остановились в отеле в Кармартене...

– И?

– Сегодня утром, когда я ждал его светлость и камердинера в коридоре перед завтраком у меня возникли подозрения, потому что молодой лорд любит плотно поесть, а до поезда оставалось совсем мало времени. Я отправился на разведку. И нашёл камердинера в прихожей, он находился в бессознательном состоянии под действием лауданума...

– В бессознательном состоянии? – перебил его Себастьян, каждый волосок на его теле встал дыбом.

– Да, ваша светлость, – ответил Фергюссон. – Он очнулся только после того, как я пару раз дал ему пощёчину. Всё ещё приходя в себя, он рассказал, что накануне вечером лорд Деверо пригласил его выпить вместе с ним немного вина, после чего камердинер отключился и ничего не слышал.

На мгновение недоумение затмило тревогу.

– Он считает, что мой брат подмешал ему снотворное?

Фергюссон неловко переступил с ноги на ногу.

– Похоже, что так, ваша светлость.

Камердинер служил в семье уже двадцать пять лет. Сначала он был камердинером Себастьяна, но, желая окружить брата только самыми надёжными людьми, Себастьян передал его Перегрину. Вряд ли слуга стал бы участвовать в заговорах.

– Насколько я понимаю, он оставил записку, – сказал Себастьян.

Фергюсон кивнул и достал из чемоданчика конверт.

– Это лежало на его кровати.

Себастьян выхватил послание из рук охранника.

Плотная бумага была до боли ему знакома. Он сломал печать, вскрыл конверт и прочитал две строчки, написанные петляющим почерком Перегрина.

"Сэр!

Я рассмотрел возможность поступить на службу в Королевский флот и просто не могу на это согласиться.

С уважением,

П".

"Просто не могу на это согласиться".

Значит, его не похитили.

Себастьян на мгновение закрыл глаза. Сердце выбивало барабанную дробь. Брата не похитили. Не причинили вреда. Но правда заключалась в том, что маленький сопляк его бросил.

Себастьян очень осторожно положил письмо на стол.

– Есть какие-нибудь зацепки о его местоположении?

Фергюсон покачал головой.

– Никто его не видел. С шести часов утра от вокзала отходят несколько поездов и множество экипажей. Я принёс расписание.

Себастьян проигнорировал листки бумаги, которые Фергюссон разложил на столе, он и так знал, что существует несколько маршрутов в прибрежные города, и, по крайней мере, один поезд останавливается в Плимуте, откуда отправляются паромы. Брат вполне мог быть уже на пути во Францию. А его охранник сейчас находился здесь, в Клермонте.

Его охватили чересчур сильные эмоции, которые он едва мог сдержать.

Себастьян сел за стол, достал лист бумаги и начал записывать инструкции.

– Подготовь карету, – приказал он Рэмси, не отрываясь от списка, – и пошли телеграмму Эдварду Брайсону, сообщи, что я намереваюсь с ним встретиться сегодня вечером.

– Г-главе Скотленд-Ярда, ваша светлость?

Себастьян резко поднял голову.

– Существует какой-то другой Эдвард Брайсон, который может иметь отношение к сложившейся ситуации?

Рэмси побагровел.

– Нет, ваша светлость.

– После того как пошлёшь ему телеграмму, проинформируй персонал в городском доме о моём приезде. Фергюсон, будь готов через двадцать минут. Мы отправляемся в Лондон.

Рэмси и Фергюсон поклонились и поспешно направились к двери.

Аннабель направилась вслед за ними, Себастьян отложил ручку.

– Останьтесь, мисс, – бросил он. – Пожалуйста, – добавил Себастьян более мягким тоном, увидев, как она ожесточилась.

Аннабель обернулась, бросив на него настороженный взгляд. Неужели он выглядел таким же обезумевшим, каким себя чувствовал?

– Останься, – повторил Себастьян.

Аннабель кивнула со сдержанным выражением на лице. Он не хотел, чтобы она вела себя сдержанно. Поддавшись порыву подойти к ней, Себастьян обогнул стол, но затем передумал и направился к ряду окон. Он не мог выразить словами, чего хотел или в чём сейчас нуждался, едва ли было бы разумным посадить её на стол и задрать юбки... Себастьян уставился на улицу. С некоторым безразличием он отметил стеснение в груди, неспособность сделать глубокий вдох. Предательство брата - поистине чёрная полоса в жизни любого человека.

– Надеюсь, ты никому об этом не расскажешь, – проговорил он, не оборачиваясь.

– Конечно, нет, – откликнулась она. Голос Аннабель был таким успокаивающим, он чудесным образом остужал кипевший внутри Себастьяна гнев. Проклятье, неужели, пока он проводил время в мечтах о ней, брат спланировал побег прямо у него под носом? Себастьян смотрел на простирающиеся в даль бесплодные равнины и испытывал к себе отвращение.

Аннабель прекрасно понимала, почему двое взрослых мужчин выскочили из кабинета, как провинившиеся школьники. Гнев Монтгомери приводил в ужас, из комнаты будто высосали весь воздух. К счастью, её не пугали бурные взрывы эмоций, она имела с ними дело и раньше. Но видеть его таким суровым и напряжённым, будто он мог сломаться в любой момент, причиняло муки. Монтгомери успел надеть перчатку, и рука, которая так нежно гладила её лицо в саду, теперь сжималась в кулак. Вид этого стиснутого в ярости кулака заставил её иссохшее и очерствевшее сердце, каким оно оставалось в течение многих лет, пробудиться к жизни и откликнуться на его боль.

Аннабель медленно к нему подошла.

– Ты хорошо знала моего брата? – спросил он, глядя в окно. – У тебя есть какие-нибудь предположения, где он мог бы спрятаться на некоторое время?

– Спрятаться? – Она сделала ещё один шаг. – Нет. И мы никогда не были настолько близки, чтобы он мог доверить мне подобные вещи.

Теперь Аннабель стояла достаточно близко, чтобы до него дотронуться. Она помедлила. Дерзко с её стороны, но необходимо.

Она обвила руками его талию.

Его тело было крепким и твёрдым, как гранит, излучающий яростный жар. Когда Монтгомери не сделал ни малейшего движения, чтобы её оттолкнуть, она уткнулась щекой ему между лопаток.

Он повернулся и посмотрел на Аннабель, как лев на ягнёнка, по глупости забредшего в его пещеру, решая, проглотить её целиком или зарычать и прогнать. Она прижалась лицом к его груди прямо к тому месту, где билось сердце, и задумалась, укусит ли он.

И вот, наконец, Монтгомери заключил её в объятия, принимая ту скудную поддержку, которую она могла предложить.

Аннабель облегчённо вздохнула.

Он положил подбородок ей на голову.

– Сбежал, – хрипло проговорил Монтгомери.

– Мне очень жаль, – пробормотала она.

Он начал водить руками по её спине.

– Опоил камердинера.

– Похоже, что так.

Она поступила правильно, не став говорить банальные слова утешения. Грудь Монтгомери поднималась и опускалась, и Аннабель почувствовала, как постепенно из его тела уходит напряжение.

– У него проблемы с дисциплиной, – сказал он. – Я записал его в Королевский флот, и вот, чем он мне отплатил.

Обстоятельства сложились из рук вон плохо, но тот факт, что он делился с ней своими переживаниями, был невероятно ценным.

Пробили часы. По всей видимости, двадцать минут истекут совсем скоро, но Монтгомери не собирался её отпускать. Когда Аннабель подняла на него глаза, его взгляд был сосредоточен на стене позади неё, она повернулась в его объятиях. Справа от двери висели ряды картин с изображением величественных домов и замков. Слева находилась всего одна. На ней был нарисован отвесный утёс, на котором стоял, продуваемый всеми ветрами, древний замок с внушительными стенами.

– Это тот самый замок?

– Да. Замок Монтгомери. – Его голос погрубел, и в тело вновь вернулось напряжение.

Она прильнула к нему спиной, он обхватил её руками под грудью и прижал к себе.

– Управлять дюжиной поместий намного проще, чем одним единственным братом, – проговорил Монтгомери и слегка сжал её в объятиях. – Какой ответ подсказывает ваш светлый ум на этот счёт, мисс Арчер?