– Отец... если он узнает... Я ведь сбежала от мистера Грейвса...

– Может, тебе лучше снять ленту, – спокойно предложила Аннабель, – и постараться выглядеть весёлой.

С испуганным видом Хэтти стянула ленту через голову и попыталась засунуть её в карман плаща.

– Нет, – сказала Аннабель, – отдай ленту мне. Они не должны обнаружить её у тебя.

Полицейские разделились и стали быстро просачиваться сквозь толпу. Видимо, они пытались разбить собравшихся демонстрантов на более мелкие группы, чтобы согнать с площади.

Перед ними остановился седовласый полицейский с обвисшими усами. За ним следовал ещё один помоложе, маслянистый взгляд его тёмных глаз сразу же насторожил Аннабель.

– Пожалуйста, следуйте за мной, мисс, – сказал тот, что постарше. – Дамы, проходите.

Хэтти схватила её за руку.

– А что, если они возьмут наши данные? – прошептала она.

– У них нет на то оснований, – пробормотала Аннабель, но Хэтти начала прерывисто дышать. – Ты можешь избавиться от плаща? Отделись от нас, когда подойдём к тротуару и притворись сторонним наблюдателем.

Хэтти на ходу скинула привлекающий внимание плащ, обнажив простую коричневую униформу, которая слишком плотно облегала её пышные формы. Видимо, какая-то кухонная служанка лишилась своего платья.

– Какая хорошенькая девица, – послышался шелковистый голос, от которого волосы на затылке Аннабель встали дыбом. Полицейский с маслянистым взглядом догнал их и теперь, идя рядом, беззастенчиво рассматривал Хэтти. – Как тебя зовут, милая?

Сердце Аннабель бешено заколотилось. С таким типом мужчин нужно обращаться очень, очень осторожно. Хэтти, конечно, сделала то, что сделала бы любая благовоспитанная леди - вздёрнула нос и проигнорировала нахала.

Выражение лица полицейского почему-то стало бесстрастным.

– Эй, – рявкнул он, – я с тобой разговариваю.

Взгляд Аннабель метнулся к пожилому полицейскому. Он шёл далеко впереди, возможно, и не догадываясь, что происходит у него за спиной.

– Ты, – сказал полицейский помоложе, – да, я с тобой разговариваю.

Хэтти молчала. Мысли Аннабель понеслись вскачь.

– Спесивая сучка, – пробормотал мужчина, заставив Хэтти ахнуть. Он обхватил её за талию и притянул к себе.

Не успев подумать, Аннабель встала у них на пути.

– Сэр, не делайте этого. – Её собственный голос доносился до неё сквозь приглушённый рёв в ушах.

Полицейский остановился с удивлённым видом. Затем его скользкий взгляд медленно прошёлся по Аннабель.

– Ну-ка, кто тут у нас.

– Сэр...

– Будь паинькой и шагай дальше, – сказал он. – Мы тут заняты. – Не сводя глаз с Аннабель, он потянулся к груди Хэтти и сжал её.

Болезненно бледное лицо Хэтти застыло в шоке.

Губы мужчины растянулись в ухмылке.

Аннабель захлестнула волна ярости, она сжала правую руку в кулак и замахнулась, прицелившись в улыбающийся рот мужчины.

Послышался хруст, вой, и обе руки полицейского взметнулись к носу.

– Беги, беги, – сказала Аннабель Хэтти и подтолкнула подругу.

Зажав нос руками, мужчина уставился на неё сверкающими от гнева глазами.

Чёрт возьми. Должно быть, она нанесла ему хороший удар.

Теперь она почувствовала боль в костяшках пальцев.

Раздался свист, кто-то схватил Аннабель сзади, а мужчина с маслянистым взглядом бросился на неё спереди. Только не это. Она пнула его, попав грубым ботинком по колену. Его нога подогнулась.

– Будь ты проклята!

Другой полицейский резко развернул её и встряхнул, всё вокруг Аннабель пышело насилием, пока она в панике пыталась вырваться на свободу. Послышался треск ткани, Аннабель споткнулась и сильно ударилась коленями о брусчатку. Под ногами толпы она мельком увидела свою, втоптанную в грязь, шляпку.

Это уже не игрушки. Она ранила одного из полицейских.

Ей заломили руки за спину и подняли на ноги.

Первым желанием было начать извиваться и царапаться как кошка.

Но тут сквозь туман в голове она почувствовала тупую боль в коленях. Полицейские всё равно одолеют Аннабель. Поэтому она перестала сопротивляться.

Её запихнули в ближайший полицейский фургон и захлопнули дверь

Она села, откинула волосы с лица и обвела помещение диким взглядом.

Со скамеек вдоль стен на неё смотрели бледные лица трёх женщин.

Аннабель с трудом поднялась на ноги и поморщилась, когда её колени болезненно запротестовали.

– Вот, садись, милая. – Одна из женщин, едва ли старше её самой, похлопала по краю деревянной скамьи слева от себя.

Аннабель опустилась на сиденье, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Сквозь стены фургона до них всё ещё доносился разъярённый, гнусавый голос полицейского, которого она ударила.

– Что происходит? – спросила Аннабель, едва узнав свой собственный потрясённый голос.

Прежде чем женщины успели ответить, дверь фургона снова распахнулась и внутрь забрался полицейский.

Слава богу, не тот, которого она побила.

Фургон пришёл в движение, отчего Аннабель едва не упала со скамьи.

– Сэр, – хрипло проговорила она, – куда вы нас везёте?

– Пожалуйста, не разговаривайте, мисс, – ответил молодой полицейский, избегая встречаться с ней взглядом.

Она пристально посмотрела на него, но он упрямо уставился перед собой.

– Они везут нас в тюрьму, милая, – сказала женщина рядом с ней.

В тюрьму?

– Я настоятельно прошу вас хранить молчание, – повторил полицейский уже более резким тоном и положил на колени дубинку. На скамейке напротив зарыдала миниатюрная блондинка с помятой зелёной лентой через плечо.

Не прошло и пятнадцати минут, как фургон остановился перед внушительным зданием. Железные буквы над въездными воротами дали Аннабель точно понять, где она находится: Тюрьма Миллбанк.

Их заставили целый час прождать в затхлой приёмной. При звуке колокольчика Аннабель провели в затхлый кабинет. Когда она заняла своё место, конторский служащий за письменным столом даже не удостоил её взглядом. Он смотрел в объёмную учётную книгу перед собой, держа наготове ручку.

Ровным голосом он спросил её имя, место жительства и велел предъявить содержимое ридикюля.

Затем придвинул к ней книгу.

Рядом с именем Аннабель значилось: "Препятствование задержанию и нападение на государственного служащего".

Дрожащей рукой Аннабель нацарапала свою подпись.

– Сэр. Что будет дальше?

Не поднимая глаз, мужчина потянулся к колокольчику на столе.

– Сэр, – взмолилась она. Он посмотрел на неё, а затем прищурился, как будто ему в глаза неожиданно ударил яркий свет. Его рука снова опустилась на стол.

– Что ж, мисс, – ответил мужчина, – завтра вы всё узнаете.

К горлу подступила паника.

– Я останусь здесь на ночь?

– Это обычная процедура, мисс. Если только кто-нибудь не внесёт за вас залог и не заберёт раньше.

– Залог, – прошептала она. У неё не было денег, чтобы внести залог. Никто даже не знал, где она находится.

Служащий поднял колокольчик.

Она умоляюще наклонилась к нему.

– Сэр, не могли бы вы передать одно сообщение?

Он помедлил, а потом с сожалением покачал головой.

– Боюсь, что не сегодня, мисс.

– Пожалуйста, всего одно сообщение. Для леди Катрионы Кэмпбелл.

– Для леди? – Сочувствие в его глазах сменилось на подозрение.

Неудивительно. Она совсем не походила на женщину, с которой может водить дружбу леди. Аннабель потеряла шляпку, пуговицы на пальто были оторваны, да и на лифе платья парочки не хватало, и бог знает, как выглядела её причёска. Если бы она назвала имя графа Уэстер-Росса, её бы отправили прямиком в Бедлам.

Она снова опустилась на стул.

– Неважно.

В камере Аннабель вновь встретилась с женщинами из фургона. Высоко в стене находилось единственное окно, из мебели присутствовал лишь деревянный табурет и узкая койка слева. Из трещин в старых половицах поднимался зловонный запах отбросов и отчаяния.

Женщина с северным акцентом, которая предложила Аннабель место в фургоне, расположилась на грязной койке. Белокурая хрупкая девушка робко сидела рядом с ней, обхватив себя руками.

– Почему мы здесь? – всхлипнула она.

– Я? – Северянка вытянула ноги. – За оказание сопротивление полицейскому, когда он попытался ущипнуть меня за грудь.

Девушка, стоявшая рядом с Аннабель, захихикала.

– Ты рискнула загреметь в Миллбэнк из-за каких-то обжиманий? – спросила она с сильным акцентом кокни, что заставило Аннабель впервые как следует её разглядеть.

С сурового лица на неё смотрели мрачные глаза.

– На что уставилась? – прорычала она.

– Вы не суфражистка, – сказала Аннабель.

Выражение лица сокамерницы стало насмешливым.

– Нет. Мне шьют, что я, дескать, по карманам шарила, – со смешком проговорила она. – Слава богу, ничё не нашли, иначе... – Девушка провела пальцем по тощей шее.

Аннабель прислонилась к стене и медленно осела на пол.

Она оказалась в тюрьме. И делила камеру с настоящими преступницами.

Но, разбив полицейскому нос, Аннабель теперь тоже стала преступницей.

Камера начала вращаться.

Её привлекут к ответственности. Дадут срок. Выгонят из Оксфорда... Жизнь только что пошла под откос. Желудок сжался, будто Аннабель кубарем покатилась вниз.

Она уткнулась головой в колени. Каменная стена холодила спину. Грудь, запястья, голова, колени, болели после грубого обращения.

Перед глазами промелькнула злобная ухмылка полицейского, Аннабель сотрясла дрожь отвращения. Он выглядел таким довольным, зная, что может причинить боль и унизить Хэтти, а они не смогут дать ему отпор.

Она пошевелила ноющими пальцами. Аннабель дала отпор. Но даже тётя Мэй не смогла бы вообразить, что импульсивность однажды доведёт её до тюрьмы.

Время медленно тянулось, тени сгущались, и камера погружалась в полумрак. Каждые четверть часа через окно доносился бой Биг-Бена.

Через некоторое время после семи вечера дверь камеры распахнулась, и на пороге появился тюремный охранник.