Глава 23

Кабинет начальника тюрьмы производил гнетущее впечатление. Потолки в нём были низкие, стены обиты тёмными панелями, а от старых пыльных ковров исходил неприятный запах.

И здесь находился Монтгомери.

Всё тело Аннабель внезапно ослабело. Ей захотелось упасть в объятия герцога, закрыть глаза и позволить ему увести её с собой. Куда угодно.

С опозданием она вспомнила, что нужно сделать реверанс.

– Ваша светлость.

Его лицо, странным образом, не выражало никаких эмоций. Светло-серые глаза прошлись по её грязным юбкам, по лифу, где отсутствовало несколько пуговиц... Аннабель почувствовала, что краснеет и смущённо провела рукой по волосам.

Сделав два больших шага, он очутился перед ней, окутав Аннабель запахом дождя и влажной шерсти. Пристальный взгляд Монтгомери методично изучал её лицо.

– Ты не пострадала?

Тихий вопрос лишил Аннабель последнего самообладания. В носу начало щипать. Она быстро заморгала, сдерживая слёзы.

– Я в порядке.

Внимание Монтгомери переключилось на охранника позади неё, его глаза похолодели, напомнив замёрзшее море.

– Покажите мне, где её держали.

В кабинете воцарилась неловкая тишина.

– Сейчас же.

– Конечно, ваша светлость, – пробормотал охранник. – Пожалуйста, следуйте за мной, ваша светлость.

Аннабель смотрела вслед удаляющейся спине Монтгомери, силясь сохранять спокойствие... Почувствовав, как кто-то прикоснулся к её локтю, она вздрогнула.

– Рэмси.

Она встретилась с тёплым взглядом карих глаз камердинера.

– Мисс Арчер. Мне очень приятно снова с вами встретиться. – Он неодобрительно осмотрелся вокруг. – Хотя и при довольно необычных обстоятельствах. – Слуга подвёл её к стулу у стены. – Позвольте.

Аннабель опустилась на деревянное сиденье. Колени, скрытые юбками, сильно дрожали.

– Как он узнал, что я здесь? – спросила она.

Рэмси кивнул.

– Во-первых, позвольте мне извиниться за задержку. Заседание в Вестминстере, разумеется, затянулось. Когда его светлость собрался уходить, то столкнулся с тремя молодыми леди, которые его поджидали и сообщили, что вас задержала Лондонская столичная полиция. Затем потребовалось некоторое время, чтобы найти нужное, э-э, учреждение.

В голове всё плыло. Ответ Рэмси вызвал ещё больше вопросов. Почему её подруги отправились именно к Монтгомери? Но, что более важно, почему он за ней пришёл?

Рэмси явно неправильно истолковал её смущённое молчание.

– Теперь всё закончилось, мисс, – успокоил он. – Начальник этого... места... должен появиться с минуты на минуту, и тогда мы сможем покончить со всеми этими неприятностями.

И действительно, начальник тюрьмы прибыл раньше, чем вернулся Монтгомери. Он выглядел так, словно уже успел уютно устроиться возле камина, когда ему пришлось поспешно одеться и вернуться на рабочее место. С ним вместе явился конторский служащий, который заставил Аннабель расписаться в учётной книге, и, судя по промокшей от дождя шляпе, именно его и послали за начальником.

Когда несколько минут спустя Монтгомери вошёл в кабинет, его глаза неестественно блестели, а на левой щеке еле заметно подрагивал мускул.

Начальник тюрьмы метнулся за свой огромный стол.

– Местные камеры абсолютно не соответствуют требованиям Министерства внутренних дел, – без предисловий сообщил Монтгомери. – В них слишком грязно, холодно, и они переполнены.

Начальник нервно ослабил узел галстука.

– К сожалению, наблюдается нехватка...

– И на каком основании задержали эту женщину? – спросил Монтгомери. – У суфражисток есть разрешение на проведение демонстрации.

Неужели?

Начальник тюрьмы начал судорожно листать учётную книгу.

– Действительно, у них есть разрешение, – сказал он. – Похоже, преступниц, я имею в виду, дам, задержали за сопротивление и нападение. – Он неуверенно поднял глаза. – Мисс Арчер... э-э ... разбила нос полицейскому.

Последовала короткая изумлённая пауза.

– Очевидно, что это недоразумение, – вкрадчиво произнёс Монтгомери.

Начальник тюрьмы кивнул.

– Разумеется, ваша светлость.

– В таком случае запись о правонарушении должна быть аннулирована, а шериф проинформирован о том, что дело мисс Арчер прекращено.

– Конечно, сэр.

Не сводя глаз с начальника тюрьмы, Себастьян жестом подозвал Рэмси.

– Какова сумма залога?

Начальник заметно удивился. Очевидно, он ожидал, что герцог просто заберёт с собой заключённую и уйдёт.

– Пятьдесят фунтов, ваша светлость.

Аннабель едва не открыла рот от изумления. Сумма была ошеломляющей. Заметив, что Рэмси вытащил чековую книжку из внутреннего кармана пальто, Аннабель стало дурно.

Монтгомери подписал чек и молча повернулся, намереваясь уйти.

Рэмси предложил ей руку, но ноги Аннабель словно приросли к месту.

– Мисс? – позвал Рэмси.

Монтгомери обернулся и нетерпеливо на неё посмотрел. Когда Аннабель подошла к нему и поднялась на цыпочки, чтобы прошептать на ухо свою просьбу, выражение его лица приняло озадаченный вид. Ей не хотелось находиться к нему так близко, от неё, вероятно, несло тюрьмой, но...

– В камере осталась ещё одна суфражистка, – тихо проговорила Аннабель, – Мэгги. За ней некому прийти, и она в ужасе.

Монтгомери отстранился и посмотрел на неё долгим, непроницаемым взглядом.

Затем он протянул руку к Рэмси, который тут же снова вытащил чековую книжку.

В кабинете воцарилась гробовая тишина, когда герцог подписал второй чек на пятьдесят фунтов и приказал освободить Мэгги утром.

Щёки Аннабель запылали. Она подумала о карманнице, желание помочь и ей тоже вступило в борьбу со здравым смыслом. Но Монтгомери положил конец замешательству. Уверенно взяв её под руку, он вывел Аннабель из кабинета.

Под проливным дождём у чёрного входа их ожидала карета без опознавательных знаков.

Рэмси бросил промокшему кучеру монету.

– Белгрейв-сквер, тридцать семь.

Пока карета, покачиваясь, катилась по ночному Лондону, они сидели в тишине. На лице Монтгомери играли свет и тени от проплывающих мимо уличных фонарей. Он выглядел чужим, словно посторонним, отчего Аннабель почувствовала себя совсем потерянной.

Монтгомери только что потратил на неё сотню фунтов, а она даже не была его любовницей. Он обыскал все тюрьмы Лондона, и это после того, как Аннабель велела ему держаться от неё подальше. Будучи по натуре строгим и сдержанным человеком, ему наверняка претило использовать своё положение для того, чтобы вызволить Аннабель на свободу. Простого "спасибо" казалось до смешного мало в данных обстоятельствах.

– Куда мы направляемся? – наконец, спросила она.

– Прошу прощения, – ответил он, – я думал, ты знаешь. В мою резиденцию в Белгравии.

Монтгомери не смотрел на Аннабель. Сегодня вечером он взглянул на неё от силы пару раз и то лишь для того, чтобы удостовериться в отсутствии признаков жестокого обращения. От этой мысли Аннабель почувствовала, что грудь словно придавило валуном.

– Если только не предпочитаешь остановиться в “Кларидже”, – добавил он, когда она не ответила.

– В отеле? – Даже Аннабель слышала об этом знаменитом месте.

Он кивнул.

– Можешь воспользоваться моим личным номером. Завтра тебя без труда доставят на железнодорожный вокзал.

Монтгомери говорил очень вежливо. Обезличенно. И не только потому, что рядом находился Рэмси. Аннабель ощущала образовавшуюся между ними дистанцию, ослабевающую связь, как будто он аккуратно перерезал невидимую нить, которая соединяла их друг с другом почти с первой встречи. Очевидно, Монтгомери всё ещё чувствовал внутреннюю потребность её защищать, но было ясно, что он не желал испытывать подобных стремлений. Что ж. Он всего лишь делал то, о чём она сама его попросила: держался от неё подальше. Это должно было принести облегчение. Но валун на груди продолжал медленно сдавливать лёгкие.

– Меня вполне устроит Белгрейв-сквер, ваша светлость.

Оштукатуренный в белый цвет городской особняк Монтгомери возвышался на четыре этажа и выходил окнами на уже тёмный парк через улицу. Главный вход обрамляли четыре белые колонны. Всего час назад Аннабель сидела в тюрьме и вот уже находилась в самом богатом районе Лондона, от этого голова шла кругом. Держась за руку Рэмси, она, словно старуха, с трудом поднялась по лестнице. Пока лакеи забирали перчатки, пальто и шляпы, Аннабель успела заметить люстру и широкую дубовую лестницу.

Монтгомери заговорил со служанкой, чьё строгое платье и манеры говорили о том, что она работает здесь экономкой. Наконец, он повернулся к Аннабель с тем же отчуждённым выражением лица.

– Милли проводит тебя в твою комнату, – сказал он, кивнув в сторону молодой горничной, стоявшей рядом с экономкой. – Не стесняйся попросить приготовить ванну или принести тебе еды.

Ванна. Еда. Божественно.

Но Аннабель с радостью бы променяла всё это на одну лишь нотку тепла в его голосе.

На его подбородке поблёскивала золотистая щетина. Должно быть, он побрился рано утром, а сейчас уже приближалась полночь. Монтгомери провёл ещё один долгий трудный день, о чём свидетельствовали щетина и резкие морщинки вокруг его прекрасного рта. В конечном счёте, он был обычным смертным.

Стеснение в груди не давало Аннабель ровно дышать. Ей хотелось просто уткнуться лицом в плечо Монтгомери, ведь несмотря ни на что, он всё равно производил впечатление человека, на которого мог положиться весь мир. И, возможно, ему самому бы не помешало получить немного нежности в ответ.

Её пристальный взгляд не ускользнул от его внимания. В глубине глаз Монтгомери вспыхнул огонёк, и его непроницаемое выражение лица дало трещину. На мгновение Аннабель показалось, что он собирается прикоснуться к ней, но он лишь сжимал и разжимал правый кулак.

– Спокойной ночи, мисс Арчер, – сказал он.