– Хотите принять ванну, мисс, пока я готовлю для вас комнату? – спросила Милли.

Аннабель комната показалась идеально подготовленной. Холодную элегантность светло-голубых деревянных панелей и высокого оштукатуренного потолка смягчали тёмные бархатные шторы и потрескивающий огонь в камине.

– С удовольствием приму ванну, – ответила Аннабель. Всё что угодно, лишь бы смыть с себя тюремный смрад.

Внутри изысканной ванной комнаты, отделанной белой плиткой, располагалась овальная медная ванна с блестящими кранами. На полках стояли стеклянные баночки с кусочками измельчённого мыла и розовые хрустальные флаконы с экстрактом лаванды и розовым маслом.

Милли открыла краны, и в ванну хлынули горячие потоки воды, от которых поднимался пар. Горничная помогла Аннабель раздеться и вышла, но затем поспешно вернулась с охапкой накрахмаленных белых полотенец, ночной рубашкой и белым шёлковым халатом. Милли положила вещи на стул у ванны и исчезла, шурша накрахмаленными юбками.

Погрузившись в горячую, благоухающую лавандой воду, Аннабель мгновенно расслабилась. Её голова опустилась на край ванны. Как приятно для разнообразия почувствовать себя невесомой. Отдавшись ощущениям, Аннабель не могла найти в себе сил взять кусок мыла. Шелковистая, роскошная пена напоминала сливки. От нежного прикосновения губкой всё тело охватил жар и начало покалывать. В ту роковую ночь Аннабель чувствовала то же самое, когда пустилась на поиски Монтгомери по всему Клермонту, словно он был лекарством от смертельного недуга. Но тогда ей хотелось получить последний поцелуй и проститься. Теперь стало абсолютно понятно, каким нелепым был тот план. Каждый новый поцелуй только сильнее разжигал её аппетит. Сколько бы они ни целовались, ни проводили вместе время, вполне возможно, Аннабель никогда не будет готова проститься с Монтгомери.

Она провела губкой по опухшим, саднящим костяшкам пальцев и поморщилась. Сегодня Аннабель оказалась в шаге от того, чтобы разрушить свою жизнь. Но вдруг появился Монтгомери и спас её с той же лёгкостью, с какой открыл бы дверцу клетки с пойманной птицей. И, как любой разумный человек, вызволив дикое животное из плена, он отправит его восвояси.

Это причиняло боль.

Какой бы путь они ни выбрали, в конце ждала боль.

Хотя мысль о том, что Аннабель больше никогда не ощутит вкуса его поцелуев, причиняла самую сильную боль.

Она осторожно положила губку на край ванны.

Монтгомери подарил ей завтрашний день.

Аннабель могла подарить им обоим эту ночь.

Она поднялась из горячей ванны и покачнулась, почувствовав небольшое головокружение. Аннабель промокнула себя полотенцем и втёрла немного розового масла во влажную кожу, распустила волосы и принялась пальцами расчёсывать волнистые пряди, пока они не заблестели. А затем облачилась в белый шёлковый халат.

Вернувшись в комнату, она дёрнула шнур звонка.

К тому времени, как на пороге появилась Милли, сердце Аннабель билось медленно и решительно.

– Отведите меня к его светлости, пожалуйста.

Горничная украдкой окинула взглядом её скудное одеяние.

– Его светлость в это время пребывает в своих личных покоях, мисс.

Слуги будут болтать. Но это не имело значения.

Аннабель босиком направилась к двери.

– Я знаю.