Но даже женщинам-первопроходцам был нужен домашний очаг, мужчина, которого они бы любили и который дорожил бы ими и принимал такими, какие они есть, поэтому мне очень приятно писать для них истории со счастливым концом.

Примечание: я позволила себе некоторую художественную вольность в отношении "Преступления и наказания" Достоевского, роман был переведён на английский язык только в 1885 году.

«Свадебная история»

"От такой преданности и к такой женщине не излечиваются! Нет, он не мог излечиться".

Доводы Рассудка, Джейн Остин.

Оксфорд, февраль 1879 года.

– Не могу выразить словами, как я благодарна, что вы пришли.

Аннабель долго рассматривала содержимое своей чашки, прежде чем взглянуть на своих подруг. Они не просто нанесли ей светский визит, а откликнулись на редкий и неловкий для неё призыв о помощи. Люси, Хэтти и Катриона собрались в её новой гостиной в оксфордском отеле "Рэндольф". Аннабель не видела их с тех пор, как три дня назад попала в заголовки всех британских газет. Три дня назад она согласилась поднять скандал и выйти замуж за герцога.

За герцога!

Из трубы доносились завывания зимнего ветра, отчего волоски на руках Аннабель становились дыбом.

– Само собой разумеется, мы решили тебя навестить, – весело проговорила Хэтти. – Мы беспокоились за тебя. И надеялись увидеть как можно скорее. – Катриона кивнула, глядя на Аннабель. В её голубых глазах за стёклами очков читалась настороженность. Люси лишь выгнула бровь. Ни одна из девушек ещё не притронулась к своей чашке.

– В этом нет ничего само собой разумеющегося, – возразила Аннабель. – Благоразумным женщинам не помешало бы некоторое время избегать моего общества. – По крайней мере, до тех пор, пока королева Англии не сменит гнев на милость. Её величество всё же воздержалась от публичного изгнания Себастьяна за его многочисленные грехи. Уход в отставку с государственной должности! Осуждение политики партии тори! Женитьба на дочери викария! Но, конечно, пришла в ярость, и все высокопоставленные особы об этом знали. Скандал мог нанести значительный урон социальному статусу и был заразен как чума.

Люси зло улыбнулась.

– Некоторые сказали бы, что мы поступили очень благоразумно, навестив тебя, – сказала она. – Герцоги всегда остаются герцогами, если только их не бросят в Тауэр. Разумнее дружить с будущей герцогиней, чем сторониться её.

– Не смешно, – выдавила Аннабель.

– Чёрт возьми, не смотри на меня так потрясённо, я же пошутила!

– Это и правда не смешно, – сказала Хэтти, привычное для неё проказливое выражение лица сменилось на свирепое. Катриона, не сказав ни слова, сердито глянула на Люси.

Люси нахмурилась.

– Хорошо, я приношу извинения, правда. Но никто не будет тебя долго сторониться. Если королева во всеуслышание не потребует, чтобы вы с Монтгомери покинули страну, подхалимы будут тут как тут.

– Потрясающие перспективы, – пробормотала Аннабель. – Пожалуйста, угощайтесь. – Она указала на многоярусное блюдо с разноцветными французскими пирожными на чайном столике, которые в срочном порядке забрал лакей Джон в пекарне на Сент-Джайлс. Да, теперь у неё была своя прислуга, в том числе прелестная горничная француженка по имени Нанетт. Аннабель вздрогнула. Три дня назад согласиться на предложение руки и сердца казалось правильным и единственным решением. Она сказала "да" Себастьяну Деверо, мужчине, его светло-серым глазам, обрамлённым намокшими от дождя ресницами и приятному ощущению его надёжной руки на её спине. Но теперь Себастьян отбыл во Францию, и с тех пор, как прошлой ночью Аннабель перевезла свои вещи в новые шикарные апартаменты, она задавалась вопросом, что на неё нашло. Да. Такое короткое, но значимое слово навсегда изменило и её судьбу, и судьбу большого герцогства. При одной мысли об этом Аннабель чувствовала, как сердце неприятно сжимается в груди. А сегодня утром она оказалась в шаге от паники.

Хэтти потянулась за щипцами, чтобы захватить не одно, а сразу два розовых пирожных. Катриона сделала глоток чая и вытянула ноги. И в довершение всего, приняв предложение Себастьяна, Аннабель не только разозлила королеву, но и резко взлетела по социальной лестнице, оказавшись на её вершине, и надеялась, что подруги не будут втайне чувствовать себя неловко по этому поводу. В их кругах малейшие различия в положении имели значение, каждый статус нёс свои привилегии. Многих молодых женщин приводило в восторг лишь одно право входить в комнату раньше остальных на официальных приёмах. Когда Аннабель станет женой Себастьяна, только члены королевской семьи будут стоять выше неё. Но, похоже, подруги уже возвращались к своей прежней непринуждённой манере общения. Одной проблемой меньше. Она сжала и разжала руки на коленях.

– Боюсь, мне понадобится ваша помощь.

– Ты думаешь о том, чтобы отказаться от помолвки? – спросила Люси с таким заинтересованным видом, что Аннабель расхохоталась. Подхалимство Люси было незнакомо.

– Ты могла бы хоть попытаться не говорить с такой надеждой, – сказала она.

Подруга беззастенчиво пожала плечами. Как лидер суфражистского движения, Люси выступала за то, чтобы женщины не попадались в юридическую ловушку, коим являлся брак. Обладая ярым свободолюбием, она вдвойне опасалась властных и авторитарных мужчин, таких как Себастьян…

– Напротив, – сказала Аннабель. – Мне нужен ваш совет по поводу свадьбы. Я совсем не готова к этому торжественному дню. – И ко всем последующим дням.

В карих глазах Хэтти зажёгся целеустремлённый огонёк.

– Когда должна состояться свадьба?

– Через двенадцать дней, в одиннадцать часов.

– Через двенадцать дней, – повторила Хэтти. – Монтгомери, должно быть, подал уведомление о браке в тот же день, когда сделал тебе предложение.

Именно. Он отправился в отдел регистрации актов гражданского состояния в промокшей одежде прямо с ненастной Парламентской площади. Чтобы ему самому было труднее отказаться? Нет! Нет, Себастьян не принимал решений, о которых потом сожалел. Он планировал все ходы заранее, поэтому вернувшись из Лондона, Аннабель обнаружила, что её восстановили в университете и ожидают апартаменты, достойные герцогини.

"Ты не сомневался, что я приму предложение", – сказала ему Аннабель, когда он вручил ей ключи.

"Сомневался, – ответил он, – но на тот маловероятный случай, если ты всё-таки согласишься, мне хотелось, чтобы всё было готово".

Потом он уехал в Бретань в угоду обществу, а ей пришлось остаться, потому что они ещё не были женаты.

Брак. Свадьба. Ей срочно нужна помощь.

– Мне нечего надеть, – сказала она. – И у нас совсем мало времени, чтобы сшить платье. Я даже не знаю, какое платье подойдёт для такого случая.

– С твоим щедрым бюджетом мы всё успеем, у нас есть почти две недели, – сказала Хэтти, буквально подпрыгивая на стуле от предвкушения, она пришла в восторг от неожиданной возможности спланировать свадьбу. – Но что ты подразумеваешь под подходящим платьем?

– Это же герцогская свадьба, их обычно празднуют с большим размахом. Но в нашем случае она пройдёт незаметно в городском магистрате. И я понятия не имею о нынешней моде. Я даже не задумывалась о браке до сих пор.

– Белое, – быстро сориентировалась Хэтти, – из плотного атласа, поверх украшенное девонширскими кружевами. Покрой "принцесса". Любая модная невеста перевернула бы весь мир за такое платье.

– Все невесты стремятся подражать королеве Виктории в день её свадьбы сорок лет назад, – сказала Люси, наклоняясь, чтобы наполнить свою тарелку пирожными. – Могу я ненавязчиво привлечь внимание к тому факту, что её величество выступает против нашего движения и наших человеческих прав?

Хэтти скорчила гримасу, но Аннабель кивнула.

– Но вдруг, если я не буду следовать тому стандарту в одежде, который установила королева, она воспримет это как оскорбление? Едва ли я могу позволить себе добавить ещё одно к и без того огромному списку.

– Хм.

– Белый цвет олицетворяет непорочность, если я надену платье другого оттенка… мне не нужны лишние сплетни о том, как именно я заставила бедного Монтгомери потерять голову.

– А если ты наденешь белое, люди назовут это наглой и отчаянной попыткой убедить общество в твоей добродетели, – заметила Люси перед тем, как откусить пирожное. – Они скажут, что леди слишком много протестует.

– Фу, – расстроилась Хэтти, – почему нужно примешивать политику к выбору подвенечного платья.

Катриона бросила на неё многозначительный взгляд.

– Есть ли хоть что-нибудь в жизни, куда не примешена политика?

– Нет, если специально её повсюду не выискивать.

Аннабель не смогла сдержать циничной улыбки.

– Теперь понимаете, почему мне нужна помощь?

– Почему бы не сделать выбор в пользу цвета герба Монтгомери, – предложила Катриона. – Никто не обвинит тебя в том, что ты решила показать свою безграничную преданность мужу. Но отделай платье девонширским кружевом.

– А вместо диадемы надень венок из цветов апельсина, как это сделала королева.

– Цветы апельсина символизируют целомудрие, но более тонко, чем белое платье. О, мне нравится эта идея, – быстро добавила Хэтти.

– Мне тоже, – согласилась Аннабель, давление в груди немного ослабло. – У вас есть рекомендации, к какой модистке обратиться?

– Доверься Селесте, – сказала Хэтти, – и не забывай: тебе понадобится что-то старое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.

– Точно...

– Самое главное, не забудь положить шестипенсовик в туфлю.

– Надеюсь, ты шутишь, – пробормотала Люси. Лицо Катрионы исказилось, когда она попыталась удержаться от смеха.

Хэтти проигнорировала их, высоко задрав нос.

– Что ещё у нас по списку?

– Проблема, – мрачно отозвалась Аннабель. – Традиция требует, чтобы мой ближайший родственник мужского пола сопроводил меня к алтарю. Но им является кузен Гилберт.