– Я ожидала тебя раньше, – сказала она после того, как лакеи принесли первое блюдо.

– Я задержался на полтора дня. – От аппетитного аромата мяса в желудке заурчало. Он не помнил, когда в последний раз ему удалось плотно поесть. – В нескольких милях к югу от Кале затопило железнодорожные пути, – объяснил Себастьян. – Мне пришлось переночевать в гостинице, а затем отправиться на восток, в сторону Парижа, прежде чем, наконец, взять курс обратно к побережью.

– Обычно ты не такой разговорчивый, – сказала мать, всё ещё не притронувшись к столовым приборам. – Всё изменилось?

Себастьян наклонил голову.

– Многое изменилось. – Он сам изменился. И пути назад не было.

Она взяла нож и принялась нарезать свой кусок баранины.

– Я изо всех сил старалась подавить в твоём характере склонность потакать низменным эмоциям, чем славился твой отец. И, судя по всему, потерпела неудачу.

Мясо в его тарелке плавало в крови. Будущая вдовствующая герцогиня переняла французский обычай есть его сырым.

Он оторвал взгляд от кровавой сцены.

– Где они?

Она сделала паузу.

– В самом деле. Ты не можешь допустить, чтобы ожерелье, некогда украшавшее шею Екатерины Арагонской, попало в руки этой женщины.

Он отложил вилку.

– Эта женщина скоро станет моей герцогиней, – тихо проговорил он. – Ей будет принадлежать всё.

Она сделала глубокий вдох, как будто собиралась с духом, чтобы выдать длинную тираду.

– Всё, – повторил он.

Её презрение было весьма очевидным и попало в цель, но ничуть не повлияло на решимость Себастьяна. Он знал, о чём просил Аннабель. Чтобы она в значительной степени отказалась от своей независимости, хотя отчаянно ею дорожила, и Себастьян ничего не мог с этим поделать, потому что даже он не в силах быстро поменять законы. Он просил, чтобы она вместе с ним впала в немилость у королевы, чтобы её навсегда запомнили как скандальную герцогиню, чтобы она терпела пристальное внимание и злобные перешёптывания в течение многих лет в высшем обществе. Чтобы вышла за него замуж в регистрационном бюро, потому что он в разводе, хотя и воспитывалась в англиканской вере. Он сделает всё, чтобы компенсировать её потери. И фамильные драгоценности были только началом.

Мать побледнела.

– Я вижу, ты полон решимости нарушить все правила приличия и элементарной порядочности.

– Если потребуется, – сказал он, – я сравняю с землёй всё королевство ради неё.

Она побелела как полотно и больше не произнесла ни слова, пока не подали десерт.

– Тиара бабушки Эльфриды и изумруды находятся здесь, – сказала она. – Остальные драгоценности в банке в Эдинбурге.

– В Эдинбурге. – Он не смог скрыть удивления в своём голосе.

Мать прищурилась.

– После того, как ты так неудачно выбрал себе невесту в прошлый раз, я не могла позволить, чтобы фамильные ценности находились так близко от Лондона и Уилтшира.

В том-то и проблема. Только мать или он лично могли быстро получить доступ к банковским ячейкам, но путешествие в Шотландию в нынешнюю зимнюю погоду по его расчётам займёт слишком много времени. Скорое возвращение в Лондон уже находилось под угрозой срыва. Железнодорожные пути затоплены, и нет никакой гарантии, что паромы через Ла-Манш будут курсировать по расписанию. Себастьян стиснул зубы. Неразумно надолго оставлять Аннабель одну во время скандала перед свадьбой. Вдруг она струсит? Какая невеста не струсила бы в данных обстоятельствах? Если он всё-таки решит забрать драгоценности, ему придётся послать весточку и молиться, чтобы она пришла вовремя. Помимо сырой баранины в животе поселилось очень неприятное ощущение.

– О, Аннабель, оно прекрасно. – Хэтти кружила вокруг манекена в свадебном платье, как акула, раздумывающая, куда укусить. Её пальцы порхали по изящным, прозрачным муслиновым рукавам, украшенным жемчугом воротнику и манжетам, ряду мерцающих жемчужных пуговиц на передней части шёлкового жакета. – Ты будешь выглядеть как королева фей.

– Как повезло, что цвета Монтгомери - красный и зелёный, – сказала Люси, сидя в углу гардеробной. –Зелёный тебе очень идёт.

Он действительно ей шёл. Платье было сшито из насыщенного мшисто-зелёного цвета, а отделка на юбке и манжетах из замысловатых девонширских кружев напоминала только что выпавший снег. Возможно, цвет для свадебного платья и необычный, но нужно отдать должное Селесте, она создала нечто неземное. Крошечные бриллианты, вплетённые в прозрачную ткань фаты, мерцали как звёзды.

Хэтти обернулась.

– Ты довольна?

– Очень.

Когда Аннабель впервые увидела себя в зеркале, у неё перехватило дыхание. А когда Селеста презентовала ей кружевные лоскутки, назвав их нижним бельём, она рассмеялась.

“Это наденьте под платье, а это в первую брачную ночь”.

В этот момент Аннабель искренне обрадовалась впервые за несколько тоскливых дней. Шёл март, и, если не считать писем, в которых Себастьян сообщал о своей неожиданной поездке в Шотландию, она ничего не слышала о своём будущем муже почти две недели. Должно быть, он путешествовал инкогнито, потому что в газетах не упоминалось о его дерзком возвращении в Британию…

Хэтти расплылась в широкой улыбке.

– Если ты довольна, тогда мы должны это отпраздновать.

Катриона отложила белую атласную перчатку.

– Отпраздновать?

– Твой отец согласился сопровождать Аннабель на церемонии?

– Да, согласился.

– А самое красивое платье в мире успели сшить вовремя. Но самое главное, что это последние дни холостяцкой жизни Аннабель.

– Верно, – согласилась Люси.

– Полагаю, что так, – сказала Аннабель. – Мои дни сочтены. – При условии, что Себастьян успеет вернуться до свадьбы, которая должна состояться через два дня. В последней телеграмме из Йорка говорилось, что он приедет навестить её завтра утром. Живот скрутило на нервной почве. Ещё каких-то двенадцать часов, и она вновь увидит его лицо. Почувствует его свежий аромат, ощутит его мягкие губы на своих губах и крепкие плечи под своими ладонями... Она прочистила горло. – Я бы с удовольствием отпраздновала, но уместно ли будет, если вы останетесь? – Пятнадцать минут для светского визита уже истекли.

– Я добавила две капли коньяка вместо одной в тётушкин чай, – виновато проговорила Хэтти, – возможно, три. Она должна крепко заснуть и не хватиться меня.

– Мой отец понятия не имеет о том, который сейчас час, – сказала Катриона.

Люси пожала плечами.

– Я сама за себя отвечаю.

Хэтти хлопнула в ладоши.

– Тогда пойдёмте в гостиную. – Там она принялась открывать большую корзину для пикника, которую принесла из своих апартаментов этажом ниже. Все втроём они наблюдали через её плечо за тем, как она поднимает крышку. – Вуаля!

– Вино, – проговорила Люси, разочарованно глядя на две большие бутылки и четыре внушительных бокала.

– Не просто вино, – фыркнула Хэтти.

– Тогда, что же это? – Люси взяла бутылку и понюхала запечатанную пробку.

– Сухое белое шерри из Хереса, – ответила Хэтти торжественным тоном. – Одну бутылку мы разопьём, вторая останется у Аннабель в качестве подарка.

– Из Хереса?

– Это город недалеко от Кадиса. Родина европейского шерри. Тётушка очень разборчива в шерри, и приберегает его для особых случаев. А сейчас, – она широко развела руками, – особый случай.

Аннабель удивлённо посмотрела на подругу.

– Неужели ты… ограбила запасы тётушки?

– Нет, – сказала Катриона и поправила очки на носу. – Сначала она её усыпила, а уже потом обворовала её тайник.

– Из нас четверых ты, определённо, самая испорченная, Хэтти. Так, кто откупорит бутылку?

Бутылку откупорила Катриона с помощью одного из инструментов, которые Люси вечно носила в карманах юбки, а Хэтти наполнила бокалы до краёв.

– За Аннабель, – сказала она и подняла свой бокал. – Да будет благословен её брак.

– За Аннабель, – присоединилась к тосту Люси. – За отважную женщину.

Катриона кивнула.

– За Аннабель и нашу дружбу, пусть она остаётся крепкой.

– За женщин Британии, – добавила Аннабель. – И за будущее, в котором все будут свободны и равны. – Девушки чокнулись бокалами, как моряки в таверне, и сделали глоток.

Когда Аннабель распробовала шерри, она невольно застонала. В нём совершенно не чувствовался алкоголь, оно приятно обжигало сладостью, вкус был насыщенным и бархатистым. Как жидкая конфета. Божественно.

– Это, – проговорила она, когда снова смогла дышать, – опасный напиток, Хэтти. – И подмигнула. – Согласны?

Щёки Катрионы уже раскраснелись.

– Очень хорош.

Люси сморщила нос.

– И? – Хэтти слегка толкнула её локтём.

– Я пытаюсь понять не слишком ли оно сладкое на мой вкус. – Она протянула бокал. – Можно мне ещё? Чтобы убедиться.

– Конечно.

Катриона сделала глоток.

– В нём присутствует солоноватая нотка, – сказала она.

– Насколько я понимаю, винодельческий регион расположен прямо у моря, – сообщила Хэтти и щедро наполнила свой бокал.

Люси была скептически настроена.

– Я не почувствовала в нём соли.

– Тогда попробуй ещё, – предложила Хэтти.

Вскоре они уже уютно устроились на диване, а Люси в кресле. Их лица порозовели, а глаза подозрительно поблёскивали.

– Аннабель, – сказала Хэтти и положила свою маленькую ладошку ей на плечо. – Мы намерены поделиться с тобой результатами некоторых исследований.

Она опустила свой бокал.

– Исследований?

– Да, – раздался голос Люси. – О герцогах и королях, которые женились, э-э, на женщинах не из своего круга.

– О королях!

Катриона кивнула.

– В 1464 году Елизавета Вудвилл, простолюдинка и вдова, тайно вышла замуж за короля Эдуарда IV.

Аннабель считала себя сведущей в истории, но этот факт оказался для неё открытием.

– Удивительно. Но, если они поженились тайно, откуда вы узнали?

– Потому что она оставалась королевой-консортом до смерти своего мужа в течение почти двадцати лет.

– О.

– В 1660 году, – продолжила Люси, – простолюдинка Анна Хайд вышла замуж за герцога Йоркского. К сожалению, она умерла до того, как он стал королём Яковом II.