Внезапно она всё поняла, сердце сжалось. Аннабель переплела свои пальцы с его.

– Ты должен знать, что я предпочла бы провести лишний день с тобой, чем получить саквояж с бриллиантами.

Он одарил её самой нежной из улыбок.

– Я знаю. – Такие простые, но очень многозначительные слова. Сопоставимые с признанием в любви.

Тиски, которые сжимали её грудь весь день, даже когда она радовалась платью, пила шерри и смеялась, нет, с того самого момента, когда Себастьян уехал, наконец разжались. Аннабель улыбнулась.

– Изумруды прекрасно подойдут к моему платью, – сказала она. – Идут ли серьги в комплекте?

После того как Себастьян помог ей спрятать серьги в сейфе в спальне, он ушёл. Слишком быстро. Но по негласной договорённости они решили не делить постель, пока не станут по-настоящему принадлежать друг другу.

– Можно подумать, что мы собираемся ограбить банк, а не на свадьбу, – пробормотала Хэтти, пытаясь разглядеть Вестминстер сквозь сетку на окне кареты. Они ехали по одному из четырёх маршрутов в одной из четырёх карет без опознавательных знаков, направлявшихся к регистрационному бюро. В здание девушки должны были попасть через чёрный вход, скрываясь под чёрными зонтами, но не от неожиданного ливня, а от тех журналистов, которым удалось выяснить дату и место самой скандальной свадьбы. Как Хэтти удалось убедить мать позволить ей присоединиться к процессии, никто не знал. Скорее всего, она просто сбежала.

Хэтти оглянулась на Аннабель, её карие глаза заискрились любопытством.

– Как ты себя чувствуешь на пути к вечности?

Аннабель издала сдавленный смешок. Всё будет хорошо. Её ладони в белых атласных перчатках вспотели. Лиф платья так тесно облегал грудь, что она чувствовала каждый нервный удар сердца. Вечность. Казалось, эта непостижимая мысль вытеснила весь воздух из кареты. Сидящая рядом Катриона взяла Аннабель за руку. Глубокий вдох. И у неё закружилась голова от сладкого аромата цветов апельсина в венке на голове.

Когда они подъехали к регистрационному бюро, из-за облаков выглянуло солнце и задул тёплый весенний ветерок. Хэтти и Катриона хором пробормотали, что это очень хорошее предзнаменование. Люси и Уэстер-Росс ожидали их в фойе. На губах Люси играла задумчивая улыбка, а в серых глазах графа горел огонёк. Опираясь на его крепкую руку, Аннабель проследовала по коридору к массивной двери. Последнему бастиону на пути к замужней жизни.

Дверь распахнулась, как по волшебству, и Аннабель заморгала от яркого света. Солнечные лучи проникали внутрь через высокие окна слева и справа и образовывали размытые ореолы вокруг белокурых голов двух мужчин, стоявших перед столом. У неё пересохло во рту. Мужчина справа, широкоплечий, но всё же долговязый, в отличие от брата, очевидно, был лордом Перегрином. А мужчина слева был её мужчиной. Комнату наполнили приятные звуки виолончели.

Когда Себастьян повернулся, всё внимание Аннабель сосредоточилось на его до боли знакомом лице. Солнечный свет падал на его ресницы, отчего их кончики казались золотистыми. Светло-серые радужки его бездонных глаз окаймляли тёмные ободки. На переносице рассыпалась горстка бледных веснушек. От её взгляда не ускользнула ни одна деталь, хотя она и находилась в дюжине футов от него. Должно быть это душа Аннабель первая поспешила к нему на встречу, как будто ни время, ни пространство не могли их разлучить. На мгновение покинув своё тело, Аннабель показалось, что солнечные лучи прошли сквозь неё, и она стала с ними единым целым. Именно таким она увидит лицо Себастьяна в последние мгновения своей жизни. Когда их взгляды встретились слово "вечность" превратилось в обещание, в уверенность в том, что частички их души, которые способны так беззаветно любить, будут существовать нетронутыми временем, за пределами безжалостно меняющего мира и всего в нём. Всё встало на свои места. Они были на своих местах.

Должно быть, она парила в воздухе, когда направилась к нему. Аннабель запомнила лишь уверенность, с которой он надел ей кольцо на палец, и выражение неподдельного восторга в его глазах, когда она сказала: “Да”.

Когда Аннабель оказалась в уединении герцогского личного вагона, приятные ощущения от церемонии сменились внутренним напряжением. Оно нарастало, когда Себастьян положил ладонь Аннабель на поясницу, пульсировало в горле и внизу живота. Она ретировалась в свои покои, где её ожидала горничная, но порочное обещание в глазах мужа сказало ей о том, что он очень скоро к ней присоединится.

Нанетт попросила Аннабель присесть на вращающийся стул перед туалетным столиком, чтобы помочь раздеться.

Справа на роскошной кровати уже было разложено лёгкое дорожное платье.

В отражении зеркала Аннабель заметила, что её щёки раскраснелись. Под ногами стучали колёса поезда, который уносил её навстречу новому и прекрасному периоду жизни. Сначала они с Себастьяном проведут два месяца на континенте. Аннабель будет скучать по Хэтти, Люси и Катрионе. Они так крепко обняли её на прощание, что она всё ещё чувствовала их ароматы роз, лимона и лаванды. Аннабель будет скучать и по учебе, суфражистской работе и шпилям Оксфорда. Она взяла с собой целый чемодан, набитый только книгами и писчей бумагой. Но прямо сейчас её кожу покалывало от предвкушения.

– Ты рада вернуться во Францию? – спросила Аннабель Нанетт, когда горничная аккуратно сняла фату и венок из цветов.

– Да, мадам. – Счастливая улыбка озарила голубые глаза горничной. – Бретань очаровательна весной. Не могли бы вы, пожалуйста, поднять руки, мадам.

Когда тяжёлое платье наконец-то соскользнула с её плеч, Аннабель с облегчением вздохнула. В ближайшее окно лилось солнце и приятно согревало, а нижнее бельё было блаженно лёгким и воздушным. При виде легкомысленных прозрачных сорочки и панталон Нанетт понимающе улыбнулась. Она как раз собиралась ослабить шнуровку красивого корсета, когда раздался стук, и дверь отворилась.

Как скоро.

Себастьян прислонился к дверному косяку, он уже успел снять пиджак и галстук. Когда его полуприкрытые глаза встретились с её глазами в зеркале, Аннабель обдало жаром.

Нанетт бросила на неё быстрый взгляд.

– Почему бы тебе не уделить немного времени себе, Нанетт, – пробормотала Аннабель. Девушка исчезла со скоростью света.

Когда Себастьян подошёл ближе, она оглянулась на него через плечо.

– Мы ещё даже не в Дувре, – проговорила Аннабель не в силах сдержать в голосе ни смех, ни желание.

Он остановился так близко, что она чувствовала тепло его тела. Зеркало обрамляло их неподвижные отражения. Их можно было принять за картину, они застыли, упиваясь друг другом. Удивляясь тому, что сбылось самое невероятное.

На мгновение пальцы Себастьяна зависли в воздухе, а затем осторожно опустились на обнажённый изгиб её плеча.

– Наконец-то, – хрипло проговорил он. Себастьян наклонился и нежно поцеловал Аннабель в шею, в самое чувствительное местечко. Её губы приоткрылись, и она беззвучно ахнула. Аннабель не могла отвести взгляд от зеркала, когда ресницы Себастьяна опустились, и он медленно начал прокладывать чувственную дорожку из поцелуев по её шее, а затем вдоль линии подбородка. Слишком медленно… она повернула голову, желая ощутить его язык у себя во рту. Он сильнее сжал её плечо и подчинился. Перед глазами всё поплыло. От возбуждения и острой муки у Аннабель перехватило дыхание. В какой-то момент она почувствовала, что корсет ослаб. Она приоткрыла глаза и обнаружила, что Себастьян смотрит на неё затуманенным взором. – Жена моя, – пробормотал он.

Её тихий смешок подозрительно походил на всхлип.

– Да.

– Жизнь моя, – сказал он.

Корсет упал, и ей показалось, что она расправила крылья, о существовании которых даже не подозревала.

Себастьян выпрямился, и Аннабель прислонилась лбом к его животу, нуждаясь в небольшой передышке.

Его пальцы запутались в её волосах.

– Откуда он? – полюбопытствовал Себастьян. Она подняла на него глаза, и он кивнул на украшенный драгоценными камнями гребень на столе, которым был заколот венок.

– Он принадлежит Люси, – прошептала Аннабель. Ничего не могло ускользнуть от внимания Себастьяна. И она обожала его за это. – Она мне его одолжила, у невесты ведь должно быть что-то взятое взаймы.

Уголок его рта приподнялся.

– Я подумал, что, возможно, он своего рода твоя фамильная драгоценность. Я полагаю, платье - это что-то новое?

– Да.

Он осторожно вытащил лепесток, запутавшийся в её волосах.

– А что-то старое?

Она коснулась изумрудной серёжки в ухе.

– Ну, конечно. А голубое? – Она медленно улыбнулась, ничего не ответив.

Его глаза полыхнули огнём.

– Понятно, – пробормотал он.

У неё снова участился пульс и пересохло во рту, когда он полностью развернул её кресло к себе и опустился перед ней на колени.

Она не знала, чего от него ожидать, но он привёл ее в замешательство, сняв её новые красивые, но неудобные туфли и приподняв ступни. Себастьян надавил большим пальцем на подошву левой ноги, и Аннабель беспомощно застонала.

– Мне нравится, когда ты так делаешь, – сказал он, внимательно за ней наблюдая. – В ближайшие пару лет я намерен частенько заставлять тебя стонать.

– Как я могу возражать, – вздохнула она. С какой стати ей это делать?

– Ты можешь и должна возражать, когда пожелаешь, – серьёзно сказал Себастьян. Она положила руку ему на щёку.

– Я знаю.

На мгновение он замолчал, сосредоточенно массируя ступню по бокам, затем просунул кончики пальцев между её пальцами, насколько позволял шёлковый чулок. Интимное местечко между ног начало приятно пульсировать. Аннабель прикусила губу, стараясь не шевелиться.

– Я рад, – тихо проговорил Себастьян.

– По поводу? – невнятно спросила она, будто снова захмелев от шерри.