На его губах заиграла печальная улыбка.

– Я не был до конца уверен, что ты появишься сегодня на церемонии.

Аннабель моргнула.

– С чего ты так решил?

– Когда два дня назад я привёз тебе драгоценности, ты выглядела явно обескураженной.

– Я и была немного обескуражена, – призналась она после паузы.

– Хуже того, ты не захотела поделиться со мной своими тревогами.

– Да, не захотела. – Она выдержала его пристальный взгляд. – Я испугалась. – Наконец, теперь она чувствовала, что может рассказать ему о своих опасениях. Может рассказать обо всём на свете. – Я испугалась, что разочарую тебя. Что подведу нас. Я ведь и раньше разочаровывала близких… Я боялась, что ты пожалеешь или что я всё-таки потеряю себя и стану несчастной.

Он уверенно обхватил её лодыжку.

– Ты знаешь, в чём твоя сила, – сказал он. – И не потеряешь себя. Но временами ты будешь меня разочаровывать, как и я буду разочаровывать тебя. Но я ни о чём не пожалею.

– Смелое заявление.

Себастьян покачал головой.

– Мы разделим целую жизнь. Я думаю, что мы неизбежно станем время от времени друг друга разочаровывать, поскольку проведём бок о бок много лет. Но до тех пор, пока мы уважаем друг друга, всё можно простить.

– Полагаю, что очень утомительно всегда вести себя наилучшим образом и быть постоянно осмотрительным, – признала она.

Аннабель тонула в его бездонных глазах.

– Мир сам по себе и так утомителен, дорогая, – сказал он. – Пусть наша любовь станет местом отдохновения.

В груди до боли защемило. Аннабель положила ступню ему на колени.

Себастьян замер. Опустив голову, он следил за тем, как её пальцы в чулках медленно скользят по его возбуждённой плоти, вырисовывавшейся под брюками. Когда он снова посмотрел на Аннабель, от голодного выражения на его лице у неё загорелись щёки.

– Как насчёт того, чтобы заняться любовью в поезде? – хрипло предложил он.

– Средь бела дня, ваша светлость?

– Чтобы лучше тебя видеть. – Он уже поднимал прозрачные нижние юбки всё выше и выше, пока они не сбились в кучу вокруг её талии, а затем медленно раздвинул колени Аннабель.

– Думаю, – проговорила она, – без этого не обойтись.

– Возмутительно, ваша светлость, – сказал он и с ухмылкой, которую она никогда раньше у него не видела, добавил: – Нашёл. – Себастьян склонил голову, и Аннабель почувствовала его горячий язык на кружевной голубой подвязке высоко на бедре. Она вцепилась рукой в его затылок. Её сердце переполняли чувства.

Ни место, ни время, ни пункт назначения не имели значения. Когда через несколько мгновений их тела наконец соединились, Аннабель почувствовала себя дома.

Бонусная (8) глава

– Ваша светлость. Похоже, что мисс Арчер… пропала.

– Пропала, – растерянно повторил Себастьян. Он стоял возле своего стола, всё ещё держа левую руку за спиной согласно правилам приличия, ожидая, что увидит дворецкого в компании мисс Арчер.

На длинном лице Бонвиля снова появилось то измученное выражение лица, которое присутствовало на нём час назад. Он не справился с очень простой задачей: привести мисс Арчер, чтобы Себастьян принёс свои извинения.

– Мы нашли записку, – неловко проговорил Бонвиль. – На туалетном столике в комнате мисс Арчер.

– Записку, – как попугай повторил Себастьян и нахмурился.

– Ваша светлость. – Бонвиль протянул маленький серебряный поднос, который сжимал кончиками пальцев. Удивившись внезапной пропаже мисс Арчер, Себастьян не сразу обратил внимание на поднос и записку. До этого момента. Он в два шага пересёк ковёр и взял листок тонкой бумаги, сложенный в четыре раза. Послание было не запечатано и содержало несколько нацарапанных наспех строчек прилежным почерком, лишённым эстетической привлекательности, но очень практичным. Вот она, обратная сторона автора этой записки: мисс Арчер в высшей степени радовала глаз, но рациональное мышление у неё отсутствовало напрочь. Она не просто пропала из своей комнаты. Она ушла из Клермонта. Пешком. Внезапно Себастьяна охватила тревога, и он сжал губы, чтобы сдержать проклятие.

– Подозреваю, что мисс Арчер не просила приготовить для неё карету, – уточнил он. Если бы она сама отдала приказ его персоналу, это и то было бы не так странно, чем просто... уйти пешком.

Бонвиль покачал головой.

– Нет, ваша светлость.

– Остальные дамы уже вернулись? Леди Катриона и мисс Гринфилд?

Дворецкий опять покачал головой.

– Дамы всё еще катаются верхом в парке с лордом Перегрином.

Перегрин. Корень всего зла. Ну, возможно, не совсем всего. В дом мисс Арчер привёл его взбалмошный брат, но именно Себастьян неверно оценил ситуацию и слишком резко обошёлся с девушкой. Он был не совсем в себе. Когда Себастьян пришёл к ошибочному выводу, что мисс Арчер - любовница брата, его обуяло какое-то примитивное раздражение. И это задало тон всего их разговора в библиотеке. Себастьяна задело то, что она начала над ним насмехаться, хотя её дерзость и отрицательное суждение не должны были сказаться на его настроении.

И всё же окончательное решение в этой цепочке глупых решений, которая обычно предшествовала катастрофе, осталось за мисс Арчер: она ушла одна в самый сильный снегопад за последние десятилетия. Ходячая неприятность на территории его поместья, которая сама для себя представляет опасность. Подумать только, а ведь она могла сейчас находиться в своей тёплой и уютной комнате и не причинять ему неприятностей…

Он глубоко вздохнул.

– Она отправилась в Хоторн, – сообщил Себастьян Бонвилю, держа записку между пальцами. – Скажи Стивенсу, чтобы послал за ней кого-нибудь. Компетентного человека верхом на лошади, – пояснил он, потому что последнее, в чём он сейчас нуждался - это новые недоразумения, которые приведут к задержке в поисках мисс Арчер. Солнце начнёт садиться через несколько часов. Хотя сможет ли человек, незнакомый с поместьем, вообще различить заснеженную грунтовую дорогу?

Бонвиль долго колебался, явно желая задать вопрос.

– Поскольку мадам отправилась в опасный путь без компаньонки, – сухо сказал Себастьян, – я предполагаю, что она не испытает никаких угрызений совести, если мой слуга проводит её обратно в Клермонт также без компаньонки.

Бонвиль поклонился.

– Немедленно вышлю за ней поисковика, ваша светлость.

Тишина, наступившая после ухода Бонвилля, показалась Себастьяну оглушительной. И давящей, как чувство вины, которое было ему совсем не свойственно. Он редко ошибался, или, по крайней мере, ему нравилось так думать, но, когда это всё-таки случалось, Себастьян признавал это и исправлял ситуацию. Извинение всего лишь загладит вину перед мисс Арчер, но не изменит того факта, что он позволил незнакомке повлиять на его поведение. Одним из первых навыков, который приобретал человек, занимающий определённое положение в обществе, была невосприимчивость к посторонним суждениям, потому что, если бы он позволил мнениям малозначимых или даже важных людей на него влиять, он мог бы и вовсе не вставать с постели. Видимо, Себастьян сильно устал после своего путешествия из Бретани, поэтому сделался раздражительным.

Перед его мысленным взором возникло лицо мисс Арчер: поразительное сочетание нежных линий и чётких контуров, но лучше всего ему запомнились осунувшиеся щёки. От усталости? Она проявила стальной характер, но вряд ли была крепка телом. И всё равно ушла. Пешком. Он потёр виски. Что с ней не так? Она была либо невероятно порывистой, либо слишком гордой. Назло лицу отрезала нос. Оба варианта казались одинаково непривлекательными. Себастьян одёрнул себя. Привлекательность мисс Арчер не должна его волновать.

Он поудобнее устроился за своим столом в кресле из тёмной скрипящей кожи, здесь Себастьян был единственным, кто отвечал за сюрпризы. Кроме того, за его двухдневное пребывание во Франции накопилась довольно большая кипа корреспонденции, и у него не так много времени, чтобы всю её просмотреть. Даже если мисс Арчер и не сбилась с пути в Хоторн, она вряд ли далеко ушла. Ему не придётся долго ждать её благополучного возвращения.

Стук в дверь его кабинета раздался гораздо позже, чем ожидалось.

Себастьян отложил ручку.

– Войдите, – проговорил он холодным тоном, который скрывал любые эмоции. – Бонвиль, – затем добавил Себастьян, снова отметив, что дворецкий стоит на пороге абсолютно один.

– Возникли осложнения, – покраснев, объявил Бонвиль.

– Её не смогли отыскать, – предположил Себастьян, в груди внезапно похолодело.

– Нет, – ответил Бонвиль, – не совсем так. Насколько я понимаю, её нашли.

Себастьян уставился на Бонвиля, и тот прочистил горло.

– Девушка всё ещё на пути в Хоторн. По-видимому, она отказывается возвращаться.

Поначалу заявление дворецкого показалось Себастьяну лишённым смысла. Никто просто так не смеет ослушаться его приказа. Всё дело в утомительном путешествии. Должно быть, он очень устал.

– Понятно, – сказал он и резко поднялся на ноги. Похоже, придётся самому наведаться на конюшню.

– Она была непоколебима, ваша светлость. – Якобы компетентный человек, рыжеволосый конюх-садовник по имени Макмахон, нервно мял кепку в руках. Главный конюх Стивенс стоял рядом с ним, его обветренное лицо, казалось, окаменело, потому что именно он выбрал Макмахона для этой миссии.

Лошади в стойлах неподалёку от них почувствовали всеобщее напряжение и начали взволновано скрести копытами пол и фыркать, поднимая в воздух пыль.

Себастьян посмотрел молодому человеку в глаза.

– Ты ясно дал понять, что это я попросил её вернуться?

– Да, совершенно ясно, ваша светлость, – ответил Макмахон, его веснушчатое лицо залила краска стыда. – Она лишь с большей решимостью продолжила свой путь.

Правая рука Стивенса дёрнулась, как будто он еле сдерживал порыв дать Макмахону затрещину по рыжему затылку.