— Прекрати, давай. Черт… И не на измене я. Ну да, он это. Помню я. Просто… Сама ведь знаешь.

— Ты мне стрелки не переводи и заканчивай тут. Борзеть, ты, перед другими будешь, понял? Все, проехали. — она повернулась к Седому. — Ты его извини уж…

Черноволосый снова вздохнул.

— Действительно, некрасиво получилось, ведь. Дурак я, что не допер сразу-то. — он протянул мужчине руку. — Наехал не по делу. Прости и давай знакомиться что-ли. Меня Костя зовут, можно Апач.

Мику, облегченно выдохнув, сняла с Азада рюкзак и, отдуваясь понесла его на кухню.

— Тяжелый, сука, ведь. Ты чего туда напихал? Костя, помоги разобрать.

Алиса тем временем повернулась к Ульяне.

— Спасибо, выручила. А ты есть хочешь?

Та помотала головой.

— Нет. Я уже хорошо кушала.

— Вот и ладно. Можешь пирожное взять и…

Ульянка только зашмыгала носом.

— Знаю. Я пошла. Микуся! Где мои пирожные?

— Контрольная у нее в понедельник. По математике. А она ее не очень.

Седой, повесив куртку, удивленно осмотрелся.

— А взрослые где?

Алиса хмыкнула.

— А вот нету. И ведь почему-то все поначалу удивляются. Ну то есть… В геологической экспедиции они. Мы тут типа сами управляемся. Нет ну Микусина мама иногда заходит. Ольга… И короче, ты на бразера не обижайся. Не со зла он.

— Да нормально все. Руки можно помыть?

— Конечно. Вот как Ульянка только кровь у тебя не заметила? Крику бы было…

— А полотенце?

— Возьми мое, там буква А вышита.

Умывшись, Седой вышел на кухню.

— Слушай, извини, что в твоем бэге пошарились. Там вещи какие-то были. Завтра уже определим, а сейчас давай за стол. Стынет все.

Костя задумчиво посмотрел на Азада.

— Да, а что там у тебя за найф? Охотничий что-ли?

— Боевой.

— Круто, блин.

Мику недовольно махнула рукой.

— Прекращайте. А ты… Еще бы автомат с собой прихватил.

— Извини, в другой раз обязательно.

Наконец сели, разлили вино. Алиса подняла стакан.

— Ну, типа, за встречу и за все хорошее. Седой, ты хавать наверно хочешь? Мику, подложи ему. И хлеба.

Повторили. Еще… Покурили…

Когда пустая бутылка отправилась под мойку, Мику с интересом посмотрела на Костю.

— Апач… Кстати о птичках, а ты заметил, что у нас есть папиросы? Только не говори, что не осталось.

— А птички тут причем?

— Для красоты, бля.

— Да понял я. Подвинься, дай пройти.

На кухню он вернулся с целлофановым пакетиком.

— Вот. А кто сделает?

Азад протянул руку.

— Дай-ка… Если конечно не забыл как это делается.

Пододвинув пепельницу, он вытряс в нее табак из папиросы и забил косяк.

— Кто взрывать будет?

— Ты мастырил, ты и взрывай.

— Форточку только откройте, а то весь флэт провоняет.

«Твоя мать отдает мне свой сладкий чай,

Но отвечает всегда о другом,

А отец считает свои ордена

И считает меня врагом.

И в доме твоем слишком мало дверей и все зеркала кривы.

Так не плачь обо мне когда я уйду стучаться в двери травы.»

Седой щелкнул зажигалкой и, улыбнувшись, выпустил клуб дыма.

— Хорошая дурь.

Затянулся еще раз и протянул косяк парню.

— Возьми.

— Костя, а вдуй мне.

— Сейчас, сделаю.

 И паровозик пых-пых-пых…

— Лиска, держи.

— Азад, тебе паровоз пустить?

— Спрашиваешь…

Тем временем на кухню вышла Ульянка и сердито оглядела компанию.

— Сидите, да…

— Ты чего?

— Того. Вы тут опять обдолбанные, а у меня задачка не решается. А в понедельник контрольная. А вам пофиг. Вот.

— Улька… Ты где таких слов нахваталась?

— От вас конечно. Тоже мне.

Азад повернулся к девочке.

— А что за задачка, пойдем посмотрим?

Та лишь вздохнула.

— Она сложная. Про два поезда. Ну… ладно, пошли. Может поможешь.

Когда они ушли, Алиса удивленно заметила.

— Странно это. Ульянка же обычно кроме… короче к взрослым не идет. А тут… Как будто бы…

Посидели еще. Открыли вторую бутылку.

— Что-то долго они там.

Неожиданно из комнаты раздался восторженный детский крик.

— ААААА! ЗДОРОВО!

— Понравилось?

— А ТО! ДАВАЙ ЕЩЕ!

— Хватит на сегодня. Остальное завтра.

Алиса обеспокоенно посмотрела на Мику.

— Слушай, это что сейчас было? Костя, глянь, чего они там.

Тот уже начал было вставать из-за стола, когда на кухню вышла довольная Ульянка, таща за руку Азада.

— Уля, ты чего кричала на весь подъезд?

— Мы задачку решили. Там надо было разделить… и игрек еще. вот.

Седой сел на свой стул, Ульяна тут же залезла к нему на колени.

— Чай хочу. И кушать.

Мику сделала ей бутерброды, протянула тарелку.

— Лиска, а чего тебя на стремаки пробило?

— Не знаю, забудь. Давайте лучше еще выпьем. За математику, блин.

За окнами начало уже темнеть… Слово за слово, стакан за стаканом и третья бутылка отправилась под мойку. Ульянка внезапно откинулась на Азада и захрапела.

— Ты чего?

— Уля спать хочет.

Алиса, глядя на нее, зевнула.

— Может и правильно. Мику ты…

Та лишь помотала головой.

 — Точно. Что-то я тоже вырубаюсь. Хорошая дрянь была. Да и вайн…

— Короче. — Алиса встала из-за стола. — Азад, неси Улю в зал. Уложите ее спать, а мы тут приберемся немножко.

В зале Костя раздвинул диван, застелил постельное белье.

— Давай, укладывай. Да халат с нее сними.

Он посмотрел на мужчину и хмыкнул.

— Ты что, не разу детей спать не укладывал? Привыкнешь, однако.

Потом повернулся к вошедшим в комнату девчонкам.

— Убрались уже?

Алиса прожевав, кивнула.

— Ага.

— Тогда давайте спать. И это, ночью к холодильнику не бегать. Самурайка, бля… К тебе относится. Твои пробивки на хавчик… В дверь скоро пролазить не будешь.

Мику только обиженно засопела.

— Да ты… Ты… А… — и неожиданно кивнула. — Ладно, попробую.

— Тогда пошли ложиться.

Костя с Седым повернулись уже к двери, когда Ульянка, не просыпаясь, приподнялась с дивана.

— Дядька, ты здесь?

Азад подошел к дивану, уложил ее обратно, укрыл одеялом.

— Здесь я, рядом.

— Ты только не девайся никуда.

Седой улыбнулся.

— Никуда я не денусь, спи, маленькая.

Ульянка довольная легла, подложив ладошки под щеку.

— Хорошо. Тогда спать буду, вот.

Мужчина, неожиданно опустив голову, вышел из комнаты.

Алиса проводила его взглядом и почесала в затылке.

— Не хрена себе. Ощущение такое, словно… Они друг друга знают давно. Как будто… Ладно, давайте спать, завтра хоть выспимся.

Когда Костя зашел в свою комнату, Седой стоял в темноте у окна. Повернулся… В глазу у него блеснула слеза.

— Видишь как оно… Тяжело возвращаться, никогда не думал что настолько. Где мне лечь можно?

— Подожди, я сейчас. — парень, включив свет, открыл шкаф и вытащил раскладушку. Потом достал свернутый в рулон матрас с простыней и прочим.

— У нас тут ночуют иногда.

Закончив с постелью, он выпрямился.

— Вроде все. Я свет выключу. Спокойной ночи.

                                                 ВОСКРЕСЕНЬЕ.

«НАС ГЕНЕРАЛАМИ ПЕСКОВ ЗОВУТ…»

Седой проснулся от ощущения, что рядом кто-то есть. Он повернул голову. Около раскладушки стояла Ульянка и с интересом глядела на него.

— Спишь.

— Наверно нет.

— Тогда вставай. — она потрепала его за руку. — Утро же.

На кровати заворочился Костя. Сел, протер глаза.

— Уля… Ты хоть знаешь сколько времени сейчас?

— Конечно нет. Но утро.

Парень, вздохнув, дотянулся до будильника на столе.

— Ух ты… Десять часов? Встаем. Да, а ты почему раздетая и босиком? Где тапочки?

Девочка только ойкнула и выбежала из комнаты.

— ТАПОЧКИ!

Из зала послышался недовольный, заспаный голос.

— Улька, не ори под ухом.

— Вставать! Утро!

— А который час?

— Костя сказал, что на будильнике десять, вот.

— Ну хорошо. Микуся, просыпайся.

— Зачем?

— Надо, мать. Сама знаешь. Где у нас сигареты были? На кухне, что-ли остались?

Еще минут через сорок все собрались на кухне.

— А еда где?

— Нехрен привередничать. Что есть, то и… Микуся, голова как?

— Нормально.

— Вот и хорошо. Значит вино убираем, пьем чай.

— КУДА УБИРАЕМ?

— В холодильник.

В ответ только тяжелый вздох.

— Микусенька, не вздыхай. Знаешь же, что первым делом, первым делом самолеты… И вообще. Кто тебя заставлял в школу идти?

— Мама, блин.

— Опять отмазки.

… Покончив с тем, что обычно называется завтраком, вышли в зал.

— Седой, помоги стол на середину выдвинуть.

Девочки тем временем начали выкладывать на стол учебники, тетради… Алиса принесла несколько логарифмических линеек. Подумав, она добавила к ним калькулятор. Ульянка задумчиво поглядев на это великолепие, убежала на кухню. Вернулась с тарелкой на которой лежали остатки бутербродов и печенье. Поставила ее на середину.

— ВСЕ. Садимся, давайте. До обеда успеть надо.

Алиса обернулась к мужчине.

— Седой, а ты займись чем-нибудь. Только тихо. Не шуми, пожалуйста. Ну что? Понеслась по кочкам…

— Кто мои конспекты по истории видел?

— Где химия?

— В рифму сказать?

— Не надо.

— Улька, кончай чавкать.

Азад постоял, молча глядя на сидевших за столом, потом, улыбнувшись вышел в коридор.

… Прошло наверное часа три, может больше. Наконец Алиса, потягиваясь, встала, хрустнула пальцами.

— УФ… Мы писали, мы писали и… немножко заибались.

Она втянула носом воздух.

— А чем с кухни пахнет? Вкусным.

— Чего?

— Вы закончили? — спросил Седой, заходя в комнату и вытирая руки полотенцем.

— Вообще-то да.

— Тогда пошли обедать.

Все переглянулись.

— Куда?

Мужчина пожал плечами.

— Кушать. Но, если вы не хотите…

— Чего это мы не хотим… — возмутилась Ульянка. — Мы может очень даже хотим.

— Тогда мойте руки и на кухню.

На кухне Мику только тихонько ойкнула. Алиса, закрыв рот, приподняла крышку кастрюли, стоявшей на плитке.

— Ты… ты… Суп сварил что-ли? Из чего?

— Ну, у вас тут курица консервированная была, лапша какая-то в пакете…

— КУШАТЬ!

— Костя… Холодильник.

— Вот это правильно, мать. Имеем право.

Парень, вздохнув, открыл холодильник.

— Одну для них оставим. Ну а вторую за хорошую учебу.

Сели, разлили. Суп по тарелкам, вино по стаканам. Выпили…

— Курицу еще хочу.

— Возьми мою порцию.

— А сам?

— Я жидкого посербаю, нормально.

Ульянка нахмурилась.

— Нет, вот еще. — она разделила кусок почти пополам. — Это тебе. Кушай давай.

— Спасибо.

Пообедав и помыв посуду, поставили в зале стол на место, разложили все по сумкам.