Часть четвертая. Воскрешение. Глава 1. Старый лагерь.

Меня разбудил шум дождя. Встав, я поежился, закрыл окно. Реально ведь погода… Вздохнув, достал из-под кровати берцы. Не в кроссовочках же по грязи бегать. А побегать похоже придется. Я втянул воздух. Что-то не то, словно реальность изменилась. Нечто… К шуму дождя добавилось шипение ветра. Ладно, я повязал шемаг, одел куртку. Разберемся по ходу дела. Заглянем в столовую.

Лагерь был пуст. И не дождь был причиной этого. В воздухе чувствовался страх. Я почти физически ощущал его. Проходя мимо домика с пиратским флагом, я притормозил. Внутри кто-то плачет?

— Лиска, Уля. — позвал я. Ответа не было. Столовая была полупуста. Ко мне подбежала Ольга. Ее трясло.

— Азад… Что происходит? СТРАШНО ЖЕ.

Я встряхнул ее.

— Где все?

— По домам сидят, боятся выйти…

— Их надо собрать здесь, займись.

Округлившиеся от ужаса глаза, трясущиеся руки.

— Я НЕ МОГУ! Я БОЮСЬ!

Пришлось дать ей пощечину. Извини.

— ДЖЕНИС, СУКА, ОЧНИСЬ.

Она отшатнулась, потерла щеку.

— Как ты меня назвал?

— Неважно, похую. Где вожатые? Пусть пройдут по домам, соберут всех. Давай, бегом. Кстати моих не видела?

Ольга помотала головой, приходя в себя.

— Нет. Я поняла, да. — повернулась. — Где вы там, вылезайте. У нас есть наша работа. Витька, приходим в себя. Ты ответственный. Все бегом, собираем детей, пока буря не началась. Света… Со склада матрасы и прочее все сюда. Кто на кухне? Забыли зачем приехали? Все, давайте… Ну падла…

В столовую вбежали Лена, Сашка и… как этого белобрысого зовут.

— Седой!

— Я здесь. Где Мику?

— Не знаю, в клубе наверно.

— Понял, я туда. Наука и ты, как тебя там, вы мужики или зачем? Помогите Ольге. Я пошел.

А что вообще за хуйня происходит? Кто-нибудь обьяснит мне. Да какая тебе разница. Как там Оля сказала? У нас есть наша работа, значит работаем. Подбежав к музыкальному клубу я постучал. Внутри сначала было тихо, потом испуганный голос.

— К-кто там?

— Самурайка, это я. Открой.

— Н-нет, уходи, я…

— Микуся, блядь, будь хорошей девочкой. Не заставляй меня ломать дверь, она казенная.

— Ой, это ты что-ли?

— А кто еще?

Торопливые шаги, щелкнул замок. Открыв дверь, Мику буквально упала на меня.

— Азад, мне страшно, прости меня. Я ничего не могу сделать.

Я погладил ее по голове.

— Успокойся. Все боятся. Просто преодолей страх. Ты же якудза. Эй, твой дед и твой отец смотрят на тебя.

Она встряхнулась.

— Ты прав. Я не должна быть слабой.

— Молодец. Быстрее в столовую. А где Уля?

— Ушла утром. Я не смогла, прости. Она… она наверно в шалаше.

ПОНЯЛ. БЕГОМ, БОЕЦ.

С трудом протиснувшись сквозь дыру в заборе, я заскользил по мокрой земле. Сквозь мертвые деревья и паутину. Остановился. Шалашика не было. Груда обломков, обрывки разорванного медведя, размытые следы и запах неживого. Ты не успел. Ты… Закричав, я упал на колени.

— АААААААА!

Стой, сука, что-то здесь не то, неправильно. Успокойся. Я ударил себя по щекам и встал. Посмотрел внимательней. Ее следов нет. Дождем смыло? Втянул воздух. Ее запаха нет. Не признаков следов крови, не обрывков одежды. Ее здесь не было. Я улыбнулся. Спокойно. На игрушке отыгрались, хуйня, новую куплю. А вам пиздец. Найду. Позже, а пока обратно в лагерь.

… У столовой я столкнулся с Алисой.

— Азад, Ульянка пропала!

— В курсе. Куда она могла свалить? В шалаше ее не было. Ну!

— Я… Господи, она…

— Лиска, сука, рожай.

— Она в старый лагерь убежала. Там же…

— Волчица, не ори только. — я сунул ей ключ от дома. — бегом, рюкзак неси…

Она кивнула.

— Поняла.

Я вбежал в столовую. На полу уже сушились матрасы, столы были оттащены в угол, вожатые возились с постельным бельем.

— Оля…

Она вскочила, опрокинув стул.

— Ульянка в старый лагерь убежала.

Ольга закрыла лицо руками.

— Проснись… Быстрее на кухню. С тебя термос с чаем и бутерброды. Да шевели ты жопой.

Подошел к Лене которую успокаивал Саша.

— Лешачка… Леночка. Я знаю тебе очень страшно. Всем страшно, даже мне. Но… нужно сделать.

Она закусила губу.

— Что нужно?

— Сбегать в медпункт. Виолы нет, черт. Открыть сможешь?

Лена закивала.

— Да, у меня ключ есть. А что там взять?

— Обезболивающие, перевязочные… Все что есть. Зеленка, йод неважно. Пожалуйста.

Саша тронул ее за плечо.

— Лена, давай вместе. Я с тобой, не бойся.

Белобрысый присоединился.

— Мы втроем быстро сбегаем, не волнуйтесь.

— Найдете Виолу, тащите ее сюда.

Вскоре прибежала Алиса с рюкзаком. Ольга окликнула меня с кухни.

— Чай готов, сейчас бутерброды в пакет сложим.

В столовую пришли Лена с Сашкой и… опять забыл его имя. С ними Виола с санитарной сумкой. Бледная, видно что потряхивает, но держится. Освободив стол, она начала выкладывать принесенное. Бинты, вата… Достав из кармана, протянула мне пару тюбиков промедола.

— Держи. Не дай Бог пригодится.

Интересно, откуда у нее, гражданского врача, промедол?

— Из личных запасов, бля…

Я сунул тюбики в кармашек рюкзака, уложил остальное.

Алиса с Мику сунулись было ко мне, мол мы с тобой пойдем.

Я одел рюкзак, отстранил их.

— Нет. Вы знаете, что за забором. Если это войдет, то вы единственные кто их сможет остановить. Лешачка… Я на вас надеюсь. Ольга… Я в старый лагерь за Ульянкой. Вернемся утром когда буря стихнет. Если не вернемся… уводи детей в деревню. Михалыч в курсе. Все, я пошел.

Алиса с Мику переглянулись и…

— Иди нахуй.

Вот это правильно. А теперь бегом…

… Все вышли на крыльцо столовой. Когда фигура седовласого мужчины исчезла в пелене дождя Мику охнула.

— Сколько же он ее искать будет. Я покажу, где она.

Мику присела на корточки. Через секунду из-под навеса в сумеречное небо взлетела огненная соколица…

… Выбравшись за забор, я на секунду остановился. Хер сразу разберешь. Неожиданно сверху слабый знакомый голос.

— Я укажу, беги за мной, только быстрее. Тяжело ведь.

Совсем рядом сверкнула молния.

… Проломившись через промокший кустарник, я притормозил. Вот и старый лагерь. Сверху послышалось.

— У западной стены ищи, она там. Поторопись…

Я поднял голову.

— Понял. Самурайка, давай домой, дальше я сам.

— Ага… ОЙ! Я попробую. Только…

— Выпорю!

— Не надо!

… Подбежав сквозь дождь, к стене, я ощутил слабый запах детского тела и детского страха. Здесь… Ульянка лежала ничком в мокрой траве. Я подхватил ее под куртку.

— Папа…

— Я здесь доня. Все хорошо. Сейчас…

Теперь вовнутрь. Поднявшись по уцелевшей лестнице, я заглянул в комнаты, заваленные мусором. Вот то что нужно. Целые стекла в окне, какой-то матрас с грудой тряпья, в углу… «буржуйка». Бомжатник что-ли? Похую. Я положил Ульянку на матрас, сорвав куртку с рубашкой, укрыл ее. Она отрыла глаза и простонала.

— Папа, ты меня нашел.

— Конечно, доченька. Сейчас, все хорошо будет.

Неожиданно, повернув голову, она закричала.

— НЕТ! Они пришли за мной! Спаси… — и упала на матрас, закрыв голову руками.

Я поднял голову. В дверном проеме клубились черные тени, превращаясь в нечто с иллюстраций про ад. Тот же запах смерти. Пришли значит? Зря вы, суки, вылезли оттуда. Я обошел матрас, подошел к двери. Еще шаг. Меня словно что-то ударило, обожгло замогильным холодом. Я опустился на колено, чувствуя как по груди стекает кровь.

— Всего лишь человек. — издевательски произнес нечеловеческий голос…

… На бетонный пол перед входом в лагерную столовую упала соколица. Минута и на полу вместо нее скорчилось обнаженное девичье тело.

— Больно…

Первой опомнилась Виола. Сорвав с себя халат, она прикрыла Мику. подняла ее. Ольга обернулась к пацанам возле входа.

— Что вылупились? Быстро вовнутрь и молчать. Сама пришибу. Виола, тащи ее внутрь.

— Подожди. — Мику выпрямилась. Ее качало. — Они пришли за ней. А он один…

Алиса вышла вперед. Зарычала.

— Я поняла, сестра. Не один он. Ишь, падлы, чего захотели… — она вытянула руки и завыла, перебив шум ветра и дождя.

— ООООООУУУУУУУУОООООО!

«В каждой душе есть времени вечный голос,

Каждый огонь хранит первобытный зов.

В темной сырой земле скрыт магнитный полюс,

Ночью зрачки горят, как огни костров.»

Еще раз. Она прокричала в бурю.

— Придите, Дети Ночи! Вас призываю Я, Ваша Мать, чтобы спасти мою Дочь!

Откуда-то издалека ей ответил далекий волчий вой.

Алиса засмеялась.

— Они услышали меня, они придут.

Она обернулась. Ольга вздрогнула.

— Лиска… У тебя глаза волчьи.

— Конечно. Это же мои глаза. Сама ведь знаешь…

… Я почувствовал как кто-то ткнулся мне в бок. Повернул голову. Рядом огромный волк. Горящие в полумраке глаза, с клыков капает слюна. Рядом еще такие же. Всего пятеро. Достаточно. На севере, помнится, их называли варгами. Давно это было… Знакомый голос.

— И хули, ты? Вставай, потом отдохнешь. Работать надо.

Спасибо Мать-Волчица, спасибо Лиска.

 Я оскалился, обнажая клыки, выпрямился. Стая пришла. Моя Стая. Кто рискнет встать против?

— Кто ты? — в нечеловеческом голосе послышалось удивление.

— Меня зовут Седой. — прорычал я в ответ, вытащив нож. Клинок стал белым, как раскаленный металл — Поговорим?

Bittida en morgon innan solen upprann

Innan foglarna borjade sjunga

Bergatrollet friade till fager ungersven

Hon hade en falskeliger tunga

Herr Mannelig herr Mannelig trolofven i mig

For det jag bjuder sa gerna

I kunnen val svara endast ja eller nej

Om i viljen eller ej:

Eder vill jag gifva de gangare tolf

Som ga uti rosendelunde

Aldrig har det varit nagon sadel uppa dem

Ej heller betsel uti munnen

Я бросился вперед. левую руку обожгло болью, но я уже сжал горло черного, чувствуя хруст хрящей.

— АРРРОООУУУУ!

Из груди рвалось уже не рычание, зверинный рев. Подобное у меня было когда вытаскивали таких вот Ульянок из игиловских зинданов. Парни одержимым называли.

Herr Mannelig herr Mannelig trolofven i mig

For det jag bjuder sa gerna

I kunnen val svara endast ja eller nej

Om i viljen eller ej:

Eder vill jag gifva de qvarnarna tolf

Som sta mellan Tillo och Terno

Stenarna de aro af rodaste gull

Och hjulen silfverbeslagna

Отшвырнув тело, я с разворота всадил нож другому в глазницу. Там зашипело. Мимо меня промелькнула звериная тень. Дверные косяки, не выдержав, затрещали, отлетая в сторону. Черные подались назад. Вали их всех…