Часть четвертая. Воскрешение. Глава 4. Разговор.

Посидели еще немного.

— Вы что делать будете?

Девчонки переглянулись, пожали плечами.

— К Самурайке зайдем и в лагере помочь надо.

— Ладно. Уля, только не убегать никуда. А я посплю. Устал что-то.

Алиса погладила меня по плечу.

— Вот это правильно. Кровать целая, иди отдохни до обеда. Разбудим.

У домика я наткнулся на лагерного завхоза и двух старшеклассников.

— Русиныч, мы тебе в окно стекла вставили. Дальше пойдем, работы еще много.

Я зашел в дом. Похоже кто-то убрался, ну пытался… Не раздеваясь лег. Устроился поудобней и тут…

— Ты забыл про Дверь. Вставай.

Ты кто? Что-то кольнуло в виски, сердце забилось сильнее.

— Поймешь. Иди…

Куда, далеко?

— В Святилище, там увидишь. Верь мне… Как раньше.

Ну хорошо. Раз поспать не получится, пойдем прогуляемся. А Голос… Посмотрим, что по масти выйдет.

Встав, я обул кроссовки, вышел на улицу. Кто-то окликнул меня на ходу.

— Седой, ты куда?

Я отмахнулся, мол все потом. Забор, дыра, лес… Осторожно оглядываясь, прошел по подсохшей тропинке до подяны. Ощущение, как будто установилось некое равновесие. Тихо что-то. Затаилось все. Зашел в Святилище. Там ничего не изменилось. Алтарь с горевшим на нем нашем с Волчицей огнем, небольшое озерцо… А там что? У воды в воздухе светилось Нечто. Я подошел ближе. Вроде ничего. Протянул руку. Безрезультатно.

— Нашел?

Что нашел? Ничего же там нет.

— Посмотри своими глазами, не человеческими.

Попробуем. Я снова потрогал воздух, что-то твердое. Сделал еще шаг и внезапно уперся лбом в… Дверь. Массивная, похоже бронзовая. Позеленевшая от времени, заросшая мхом, в паутине. Сколько же веков она была закрыта? Дверь в Дом Ульянки, моей дочери. Только ты можешь ее открыть. А попробуем. Я уперся руками, надавил, сильнее. Бесполезно.

Ослабел? Зарычав, я уперся плечом, чувствуя ноющую боль во всем теле. Ну, сука… Внезапно Дверь начала поддаваться. Заскрипели массивные петли, незримая Печать слетела и… На меня пахнуло холодом. Я помню, я уже был здесь во сне. Или не во сне?

Вокруг меня было бескрайнее поле. Только как на негативе. Почерневшая неподвижная трава, обугленное небо и мёртвая тишина. Сверху беззвучно падает то ли пепел, то ли чёрный снег. Это ее мир, ее Дом?

— Без Нее нет жизни.

Ну и чего делать?

— Пусть Она вернется сюда. И еще… Если Тот заберет Ее… Все станет таким же.

Понял. Кстати… А ты… В голове щелкнуло. ТЫ ЖЕ… Прости меня, Господи, что не понял сразу. Я встал на колени.

— Не надо. Встань. Я хочу сказать тебе, чтобы ты знал. Воин двух Миров. Я могу вернуть тебя в твой мир, в котором Она спасла тебя, откуда твоя Дочь забрала твою душу.

Подожди… Я же погиб там. Я сам ведь видел все это. В том мире я мертв и уже давно.

— Я верну тебя живого, человеком. Смотри.

Передо мной возникла картина. Холостяцкая квартира, какая-то мебель, деревянная кровать, застеленная по солдатски. Стол, заваленный книгами, бумагами, компьютер… На подоконнике сидит мужчина, курит. Длинные седые волосы, изуродованное лицо, шрам на месте глаза. Давно в зеркало не смотрел? Посидел, докурил сигарету. Подошел к кровати…

— Если ты вернешься… Ты просто проснешься утром и забудешь это все, как забывают сон. И тех видений больше не будет. Что случится дальше, твое будущее… Зависит только от тебя, это же будет твой мир.

А если забрать их с собой? Как вариант.

— Нет, не получится. Они не смогут быть в том мире. Тебе то ведомо.

Если я соглашусь? Прожить еще одну жизнь, наверно было бы неплохо, особенно после смерти. И там ведь у меня остались неоконченные дела. Второй шанс, да? Щедро.

— Их не будет. Никого. Самого мира не будет.

 А вот, нахуй, не пойдет такое. Никогда на подобное же подпишусь, Ты же это знаешь. А если останусь, погибну? Это ведь будет всего лишь еще одна смерть. Все равно ведь, не здесь, значит там.

В ответ молчание. Потом…

— Ты не понимаешь. Тебя ждет не смерть. Полное забвение.

Вот сейчас, я типа не врубился. Конкретней давай.

— Ты исчезнешь совсем, ты будешь полностью вычеркнут из Мироздания, как будто тебя никогда не было. И в том мире, и в этом. От тебя не останется никаких следов, даже памяти. У тебя не будет могилы. Никто не вспомнит о тебе, даже они.

Предположим. Что будет с ними? То что мы видели в Мире Мертвых или другое?

— Чтобы не произойдет с ними потом, это будет их жизнь. Какой она будет, зависит только от них.

Ну что… Если подумать, то это уже более приемлемый расклад. Подходящий, что-ли, да? Короче пойдет. Нормально. Я вздохнул. Единственное… Дай мне оружие, чтобы я смог защитить их.

— Ты… ты уверен? Ты же обрекаешь себя на…

А вот сейчас даже обидно стало немного. Я уже в курсе.

— Возьми. И прощай Воин…

Голос затих где-то в вышине. Я огляделся. Опа, чего тут нашел. Старенький «АК» с прикладом, замотанным изолентой. Помню я почему приклад треснул. Лифчик, несколько гранат, десяток автоматных магазинов, клеенчатая сумка с патронами. А там что? Ттэшка? Пришлось сплюнуть. А кому легко? Выбора же все равно нет. Ладно, хер с ним, сойдет. Потом Даньке задарю, в войнушку будет играть. Без патронов конечно. Я сунул пистолет в нагрудную кобуру.

Ну вот и все. Я поднял голову в черное небо, улыбнулся. Легче ведь когда наперед знаешь. Спокойней как-то. А и знать-то, по большому счету, было мне нечего. Выбор давно сделан.

«Жизнь моя как ветер,

Кто-то меня встретит

На пути домой.

Конь любимый вороной

Ты пока еще со мной.

Русь, да казачья воля

Наша с тобой доля.

Не грусти родной.

Русь, да казачья воля

Наша с тобой доля.

Не грусти родной.

Не зови, брат, за собой,

Я пока еще живой.

Жизнь моя как ветер,

Кто-то меня встретит

На пути домой.

Жизнь моя как ветер,

Кто-то меня встретит

На пути домой.

Ой не стой надо мной,

Я пока еще живой…»

Кто-то подошел. Я повернул голову. Огромный Пес. Седая шерсть, шрам на месте глаза, второй человеческий. Молча сел рядом. Самому с собой разговаривать? Крезанутость какая-то. Просто пойдем домой. Здесь пока все. А сюда завтра вернемся. Время есть еще.

… Я вышел обратно на поляну, закрыл и запечатал Дверь. Мало ли что, а девчонки теперь всегда откроют. Странно, уже смеркается. Светло же было. Пес удивленно огляделся. Отвык, да? Ничего, еще надоесть успеет.

Когда я кое-как со всем найденым вылез в дыру в заборе обратно в лагерь меня встретила Алиса.

— КАКОГО ХРЕНА! Ты где был! Мы же тебя потеряли. Совсем уже? — она запнулась. — А автомат откуда и…? Где ты это все взял?

— Нашел. Прикинь, типа иду, споткнулся об что-то, посмотрел, а там…

— Кончай гнать.

Подбежала Ульянка, посмотрела на Пса который сел около забора, скромно опустив голову. Типа он тут не при делах.

— Ты себя нашел. Ой, ты же Дверь открыл. Лиска!

Подойдя ближе, присела, обняла Пса.

— Кусь пришел. Потеряшка наша.

Пес сделал вид, что улыбнулся.

— Где ты его отыскал?

— Дома. А почему Кусь?

— Не знаю. — Ульянка пожала плечиками. — Он всегда Кусем был. Он… ты… Да ну тебя.

Подошедшая к нам Ольга только схватилась за голову.

— Ты охренел? В пионерский лагерь с оружием. И гранаты… А в сумке что?

— Патроны. Кстати, сумку можешь взять и ко мне. А в гранатах запалов нет, не волнуйся.

Она только вздохнула.

— Что хоть Он тебе сказал?

Я махнул рукой.

— Ужин был?

— Был. Давай в столовую и поешь.

Мы подошли к моему домику около которого уже собрались пионеры.

— Ух ты… Автомат, пистолет. А там что? Серьезно, патроны?

Пацаны начали переглядываться. Алиса, рыкнув, вышла вперед.

— Слушать сюда, шпана. Вы меня знаете, я не Оля. Запомните. Если хоть один патрон пропадет… То что вчера было, покажется смешным. Я понятно сказала? А теперь разбежались.

Умеет ведь Лиска убеждать.

Войдя в столовую Ольга огляделась.

— Есть тут кто?

С кухни высуналась повариха.

— Чего надо? Мы уже не работаем. Оль, ну рабочий день закончился. Ой, ну и псина. А ты чего с оружием? Напугал.

— Люся… Покормить бы.

Повариха потерла лоб.

— Сами никак? Только разогреть надо. Черт… С электричеством проблемы ведь. Генератор включи. Потом только все не забудьте выключить. Посуду оставь, завтра с утра прибирем. Ключ у тебя есть, закроешь. А я отдохнуть хочу, наши уже спят поди. — она осторожно, бочком прошла мимо Пса. — Не укусит? Я ушла.

Ольга ушла на кухню.

— Ну и где тут у них… Вижу, поняла.

Послышался шум работающего генератора. Я сел, положив автомат на стол. Вернувшись, Ольга поставила на пол большую миску.

— Кусь, покушай. Мясо из супа осталось.

Поев, мы с Псом вернулись в домик. Уже стемнело, лагерь потихоньку затихал. Это сколько же я отсутствовал? У стола в позе примерной ученицы, положив руки на колени, сидела Ульянка. Алиса разбирала постель. Все даденое мне лежало на столе. Рядом керосиновая лампа. Это еще откуда?

— А мы вот, тебя ждем. — сказала Ульянка. — Все хорошо ведь? Папа, а как там у меня дома?

— Без тебя плохо. Ничего, завтра с утра туда придем и…

— Ага. И порядок наведем.

Алиса, закончив с постелью, подошла, улыбнувшись, встала рядом.

— Лампу кастелянша принесла. Ну ладно, спать можно.

— Это правильно. Ложитесь, а я подготавливаться буду. Пойду покурю.

Через несколько минут я вернулся. Подошел к кровати на которой лежали девочки, прислушался к их дыханию, поправил одеяло. Зажег лампу, сел у стола, расстегнул сумку. Займемся делом. Закончив с магазинами, я открыл окно. Пододвинул поближе тарелку, которая была пепельницей, закурил. Все возвращается, брат.

» Что-то мою пулю долго отливают,

Что-то мою волю прячут отнимают.

Догони меня, догони меня,

Да лицом в траву урони меня,

Утоли печаль, приложи печать.

Пуля горяча, пуля горяча.

Я спрошу у Бога, где ее дорога,

Я спрошу у черта, иль я недотрога.

Догони меня, догони меня,

Да лицом в траву урони меня,

Утоли печаль, приложи печать.

Пуля горяча, пуля горяча.

Я для доли смертной,

Ох! Для доли смертной,

И жених завидный

И товарищ верный,

Догони меня, догони меня,

Да лицом в траву урони меня,