Талли улыбнулась. Ей уже нравился лукавый Тарлетон. Но, опять-таки, она питала слабость и к Бруно тоже. Но прибытие Тарлетона не сулило ничего хорошего.

– Что-то пошло не так, верно?

Потому что с самого начала план состоял в том, что леди Джон привезет с собой тетушку Минти, когда они с Джеком прибудут на загородный прием. Затем они произведут обмен, и Пиппин с Дэшем отправятся на побережье под прикрытием кутерьмы тщательно распланированных развлечений Фелисити.

– Что-то случилось с тетушкой Минти? – спросила Пиппин, передавая ему обратно монету.

– Нет, нет, с Араминтой все в порядке, – ответил мистер Джонс. – Такая же неисправимая, как и всегда. Вообще-то я спрятал ее поблизости и нам нужно найти способ провести ее в дом.

– Значит, что-то случилось, – настаивала Талли. Потому что ничего подобного они не планировали.

– Да. Могу я предложить, если это возможно, привести сюда вашу «тетушку Минти», чтобы он тоже смог выслушать это.

Пиппин поднялась и кивнула, а затем вошла в свою комнату и тихо свистнула, подавая Дэшу сигнал, что путь свободен.

Дэш вышел и после церемонии представления поклонился мистеру Джонсу и выразил свою признательность.

– Моя искренняя и вечная благодарность, сэр.

– Я не забуду ваши слова, капитан, на тот случай, если мне когда-нибудь понадобится срочно покинуть Англию.

Все рассмеялись, а затем лицо Тарлетона стало серьезным.

– Мисс Лэнгли, ваши опасения вполне обоснованы. До леди Джон дошли некоторые весьма огорчительные новости.

Воздух вокруг Талли словно похолодел, как будто предвещая зловещую расплату, которая поставит их в безвыходное положение. Не то чтобы она сожалела о том, что помогла Пиппин освободить Дэша, или о том, что правила экипажем – в свое время это казалось скорее забавным, чем опасным – но теперь… что ж, внезапно их пьеса, воплощенная в жизнь, подошла к концу, и девушка опасалась, что завершающие строки будут решительно отличаться от тех, которые они написали, несмотря на везение до этого момента.

Тарлетон продолжал:

– Ее сиятельство настаивает на том, чтобы мистера Дэшуэлла незамедлительно отвезли на побережье. Крайне важно, чтобы он покинул страну так быстро, как только возможно.

– Что же изменилось? – спросила Талли. – Кроме того, что новости о его побеге распространились по сельской местности.

– Все еще хуже, чем это, – проговорил Тарлетон, наклоняясь вперед и сложив руки поверх набалдашника трости. – Они намереваются найти вас, капитан, и в срочном порядке.

– Это будет не первый раз, когда они пытались поймать меня, – заявил Дэш, с такой же беспечностью, как и всегда, когда речь заходила о его безопасности. – Но даже если они сделают это, то всего лишь снова посадят меня в тюрьму, а к тому времени, когда суды рассмотрят все мои преступления, эта война окончится, и я буду свободен – у них не будет иного выбора, кроме как выпустить меня.

Дерзкий и бесстрашный – вот почему Пиппин влюбилась в него, но сейчас Талли хотелось, чтобы Дэш обладал хотя бы каплей умеренности и осторожности.

– Нет, сэр, для вас больше не будет ни тюрем, ни временных отсрочек, потому что вы будете мертвы. Вы слишком много знаете, чтобы выпускать вас на свободу. Они послали по вашим следам агента, чтобы прикончить вас.

Пиппин ахнула и, к его чести, Дэш повернулся к ней и обнял рукой за плечи, прижав к себе.

– Этого никогда не случится, Цирцея. Мистер Джонс здесь и я предполагаю, что он прибыл с каким-то планом от вашей леди Джон.

– Так и есть, леди Филиппа, не беспокойтесь, – заверил девушку их гость.

– Что леди Джон имеет в виду? – спросила Талли, все еще ощущая головокружение от новостей Тарлетона.

Они послали агента…

О, святые небеса! Это правда. Мистер Райдер!

– Я должен вывезти вас отсюда как можно скорее, сэр, – заявил Тарлетон Дэшу. – Вы должны будете путешествовать как мой камердинер – у меня есть необходимая одежда и бумаги, так что никто не усомнится в вашей личности. – Он умолк на мгновение. – Я подслушал, как горничные упомянули о том, что завтра ночью здесь будет бал, верно?

Талли кивнула, внезапно увидев преимущества бала, которого она так страшилась, и поняла, о чем спрашивал Тарлетон.

– Моя сестра пригласила большинство местных жителей и приличное число наших друзей из Лондона. – Она замолчала, мысленно представляя переполненный дом. – Кто в этом хаосе сумеет заметить, что вы уедете с камердинером, тогда как прибыли без него?

– Совершенно верно, – воскликнул Тарлетон, хлопнув рукой по колену и подмигивая девушку. – Вы, мисс Лэнгли, чрезвычайно проницательны, о чем меня и предупреждала леди Джон.

Но одна принципиальная особенность этого плана не ускользнула от Пиппин.

– Но как я смогу…

Тарлетон покачал головой.

– Миледи, вы не сможете поехать с нами.

– Но я не…

Мистер Джон был так же непреклонен.

– Ее сиятельство твердо настаивала на том, что вы не можете отправиться с нами. Это слишком опасно. – Затем он посмотрел ей прямо в лицо. – Все истории, напечатанные в газетах, и те, что на устах каждого кучера от Лондона до Гастингса, твердят о леди в красном. Светловолосой красавице, которая спасла своего возлюбленного-пирата. Вы, миледи, подвергнете капитана Дэшуэлла настоящему риску быть обнаруженным. Никто не посмотрит на нас второй раз, если он будет путешествовать как мой камердинер, так все поглощены стремлением найти вас.

Пиппин отчаянно затрясла головой, ее пальцы обвились вокруг сильных, широких рук Дэша.

– Скажи ему, Дэш. Скажи ему, что мы не можем разлучиться.

Дэш бросил взгляд на Тарлетона, который просто отрицательно покачал головой.

Ответ был ясен. Они не смогут скрыться, если в их компании будет Пиппин, и Талли могла ощущать, как горе ударило кузину, словно нож, еще перед тем, как она заплакала.

Дэш притянул ее ближе.

– О, Цирцея, это только до тех пор, пока не закончится война. До конца этого года, готов поспорить. Затем я смогу вернуться за тобой и ничто больше не разлучит нас.

И все же, пока он уверял Пиппин, Талли ощутила, как рука судьбы опустилась и коснулась их жизней.

Все будет не так легко, как об этом говорил Дэш, и их планам не суждено сбыться. Тем более что мистер Райдер уже готов нанести удар.

Она подняла взгляд на Тарлетона.

– Леди Джон сообщила, кого послало министерство иностранных дел? Какого агента?

Тарлетон кивнул.

– Лорда Ларкена. Они послали лорда Ларкена.

Ларкена? Не мистера Райдера. Талли выдохнула так, словно задержала дыхание на несколько часов, ощутив облегчение каждой косточкой в своем теле.

Но Дэш воспринял это совсем не так. Он выпрямился и нахмурился еще сильнее.

– Ларкен? Нет, должно быть, вы ошибаетесь. Ларкен – это…

– Вы его знаете? – спросила Талли.

– Да. Он – друг. По крайней мере, я думал, что был другом. – Дэш поднялся и зашагал взад-перед перед камином, а затем остановился. – Леди Джон уверена в этом? В том, что послали Ларкена?

Тарлетон кивнул.

Талли перевела взгляд с одного мужчины на другого.

– Но если все так, как вы говорите, и этот Ларкен – ваш друг…

Дэш снова начал ходить.

– Вы не понимаете. Ларкен не просто агент. Он – тот, кого посылают, когда не может быть совершена ошибка. Когда все должно выглядеть как несчастный случай или так, чтобы не осталось никаких следов. Он – самый решительный и опасный человек из всех, кого я только встречал. – Он запустил руки в волосы. – Разве вы не помните – он был там той ночью, когда меня арестовали…

– Он был там? – спросила Талли, потрясенная открытием, что она видела его прежде – или, по крайней мере, была с ним в одной комнате. И все же при этом, именно то, как Дэш описал его, совершенно ошеломило ее.

Он – самый решительный и опасный человек из всех, кого я только встречал.

– Да, – подтвердил Дэш. – Это его пистолет взяла ваша сестра и выстрелила в меня из него.

Та ночь осталась в памяти лишь смутным воспоминанием, и даже ради спасения своей жизни Талли не смогла бы вспомнить этого человека, настолько она беспокоилась за Фелисити, еще более того, за Пиппин, которая оказалась на линии огня.

– Вот почему я прижал тебя к себе, – пояснил Дэш Пиппин. – Я знал, что Ларкен не станет стрелять. Ни в тебя. Ни в меня. О, я знаю много о том, что он сотворил – на континенте, ради этого гнусного Пимма – и на что он способен, но никогда не думал…

– Но это хорошо, не так ли? – спросила Пиппин, тоже поднимаясь на ноги. – И если он, как ты сказал, друг, то тогда он, вероятно, не захочет… – Она не смогла закончить предложение.

… убить тебя.

Дэш печально покачал головой.

– Человек, которого я знал, тот, кого я звал другом несколько лет назад, перед тем, как весь мир погрузился в эту безумную войну и сделал нас врагами, он не стал бы… но мужчина, которого я видел прошлой зимой, которого отозвали домой, совсем не тот, с кем я был знаком.

– Как это может быть? – спросила Пиппин. – Он же твой друг. Ты спас его, не так ли?

На этот раз Дэш ухмыльнулся.

– Ага. Несколько раз. – Затем он рассмеялся. – Однажды снял его с пляжа рядом с Гавром, когда за ним гналась половина французской армии. Меня едва не подстрелили, пока я пытался протащить его через прибой. – Глаза Дэша засверкали, словно это были воспоминания о чудесном времяпровождении, но затем его взгляд так же быстро затуманился и он вздохнул. – Но ничто из этого сейчас не имеет значения…

– Но дружба, – настаивала Пиппин. – Его жизнь…

– Ох, Цирцея, моя милая, добросердечная Цирцея, – проговорил Дэш, протягивая руку, чтобы поиграть с локоном ее волос. – Война может сделать это с человеком. С тем, которого попросили зайти слишком далеко. Сделать то, что он не сможет забрать назад или когда-либо забыть. – Он опустил взгляд на свои сапоги и покачал головой. – Таков агент, которого они послали. В самом деле, его боятся даже собственные коллеги.

Пиппин опустилась на диван, бледная, как ее муслиновое платье, а Дэш зашагал взад-вперед по комнате.