Глава 28

К тому времени, когда охранники снова появились с едой, я оголодала настолько, что немедленно расправилась с чёрствым хлебом. Слушая, как они говорят, проходя мимо моей двери, я с тянущим чувством ужаса узнала, что они нашли способ не возиться с факелом. Они просто реже приносили мне еду, через раз пропуская мою дверь.

После еды я, кажется, несколько часов проспала на грубом неровном полу, и время превращалось в дезориентирующее размытое пятно, пока я то спала, то таращилась в темноту. Когда я спала, мне снилась еда — мясные пироги Бранвен, кастрюля макарон в сливочно-сырном соусе. А через несколько дней (как мне кажется) я начала грезить едой и наяву. Я чувствовала, что теряю вес, мои рёбра начинали торчать под кожей.

Посреди особенно аппетитного сна о двойном чизбургере с беконом дверь распахнулась, и меня обдало прохладным порывом воздуха. Я дёрнулась, проснувшись, и стёрла слюну с подбородка.

Я поползла по полу в сторону хлеба, мой желудок урчал.

Пока я шарила в темноте, чей-то ботинок врезался в мой череп сбоку, отшвырнув назад. Я была слишком слаба, чтобы хоть вскрикнуть. Мои глаза жгло от слёз, но я подавила крик. Я не дам им этого удовлетворения.

— Здравствуй, Кассандра, — знакомый успокаивающий голос эхом разнёсся по комнате, и моё сердце сжалось. Я складывала кусочки мозаики воедино, и это лишь подтвердило догадки.

— Как мило с твоей стороны заглянуть с визитом, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Я бы предложила тебе сесть, да стульев нет.

Я услышала, как он присел на корточки.

— Ты воняешь как животное. Даже хуже животного.

— Ты наслаждаешься этим, ведь так, Абеллио?

— Ты, похоже, не удивлена, что я здесь.

— У меня было время подумать, — прохрипела я. Я хотела выиграть время, собраться с силами. Мне нужен шанс. — Ты был не таким уж осторожным, как думал. Знаешь, что тебя выдало?

— Что? — спросил он. Его голос был ровным, скучающим. Не к добру. Мне надо поддерживать его интерес.

— Те письма, что мы нашли в сейфе. В них содержались странные детали. Крапива возле тайного прохода. Её там не было, когда я шла по тому пути.

Он вздохнул.

— Это действительно звучит странно.

— Вот именно. И зачем предателю рисковать собой и каждый раз встречаться лицом к лицу? И зачем ему водить своего куратора на эти места? Так много ненужных рисков, — я гадала, сможет ли моё тело двигаться достаточно быстро теперь, когда я несколько дней восстанавливалась.

— Действительно, зачем?

Я чуточку подвинулась ближе.

— Жалящая крапива, которой там не место. Она символизирует боль. Для того, кто боится природы и хочет её контролировать, она символизирует дикость и жестокость мира природы. Тот, кто писал эти послания, вложил символические образы в изложение событий. Он также упомянул спонтанную ложь. И встречу с личностью, которая выглядела каждый раз иначе, но он знал, кто это. Я раньше уже видела такое.

— Действительно? Где? — теперь он казался заинтригованным. Хорошо.

— Во время изучения психологии. Это был дневник снов, ведь так? Ты встречался со своим куратором в его снах. Под разными лицами летел с ним сквозь пейзажи снов. Показывал ему то, что ему необходимо увидеть.

— Верно, — нотка удивления окрасила его голос. — Как умно с твоей стороны.

— В ночь нашей первой встречи ты сказал, что редко спишь по ночам. И тем не менее, ты сразу пошёл спать в ночь, когда Бранвен тайком выбралась наружу. И точно так же ты поступил в ночь перед нашим нападением. Тебе нужно было спать, чтобы встретиться со своим куратором.

— Да, Кассандра. Права по всем пунктам. И это интересно слушать, вот только ты говоришь мне вещи, которые я уже знаю...

— И я поняла, как ты подставил Бранвен. Она просила тебя помочь с кошмарами, так? Когда ты вошёл в её сны, ты узнал многое. Ты узнал, что она влюблена в Эльрин. Я-то думала, что в Роана. Но ведь это был вовсе не он, так?

— Так, — сказал Абеллио. — Канавная фейри влюблена в знать. Было бы мило, не будь это так ничтожно.

— Ты написал Бранвен записку, назначив тайное рандеву в ту ночь. Ты побрызгал на конверт духи Эльрин. А Бранвен сожгла записку, чтобы никто не узнал.

— Я прямым текстом написал сжечь её, — сказал Абеллио. — Не хотел рисковать.

— А потом ты быстро лёг спать, устроив, чтобы на встречу с Бранвен пришла банши, тем самым подставив её. Я только не понимаю, почему она не рассказала своим дознавателям про письмо. Она бы очистила свою репутацию.

Он испустил протяжный вздох.

— А кто, по-твоему, её допрашивал? Я детектор лжи для фейри. Я с печалью и сожалением качал головой в ответ на её слёзную ложь.

Я заскрежетала зубами.

— Откуда ты знал, что я последую за ней в ту ночь?

— Я надеялся, что кто-нибудь это сделает. Та ночь была хорошим временем для выявления шпиона, который вступил бы в контакт с королём, сообщая новости о грядущем сражении и военном совете.

— Точно... Тогда почему король не арестовал Роана и генералов во время военного совета? Затем затевать всю эту замысловатую шараду?

— Потому что, отвратительная ты смейри-шлюха, мы не хотели остановить восстание, — процедил он. — Мы хотели его истребить. Сокрушить армию повстанцев настолько всецело и безжалостно, чтобы больше никто и никогда не посмел восстать против короля.

Резкий укол паники пронзил мою грудь. «Роан». Что с ним случилось? Может ли он быть ещё жив? Я сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться страху.

— Ясно, — моё тело напряглось. Достаточно ли я близко? У меня будет всего один шанс. — Зачем ты здесь, Абеллио?

— Чтобы в последний раз поговорить с моей сестрой.

Страх врезался мне в живот.

— С твоей кем?

Он рассмеялся. Злая, ядовитая усмешка.

— Такая умная, но до этого не додумалась?

— Ты сын Рикса? — пролепетала я. — Вот почему ты нас предал?

— Рикса? — он пренебрежительно фыркнул. — Ты серьёзно думаешь, что ты дочь Рикса? Кто подкинул тебе эту идею?

Мой разум бушевал. Если Рикс не мой отец, то кто же?

— Подменыш... — я заикалась, мой разум бешено работал. — Чья я дочь? Что случилось с моей матерью? Я слышала её крики, — даже мне мой голос казался истеричным.

— Прости, Кассандра, ты болтаешь ерунду, и мне скучно. Прощай, сестрица...

Я бросилась на него, оцарапав его лицо. Он взвизгнул от боли, и я ощутила скользкую кровь под ногтями.

Затем он врезал мне кулаком по щеке, и я отлетела на пол. Он сделал шаг вперёд и ударил меня ногой в живот, выбив воздух из лёгких.

— Ты пожалеешь об этом, сука, — прорычал он. — Ты будешь молить о прощении, когда я с тобой закончу.

Он вышел из камеры и захлопнул дверь. Я лежала на полу, пытаясь дышать и боясь пошевелиться. Слёзы катились по моим щекам. Его слова змеились в моей голове, стараясь найти опору. То, как снисходительно он говорил о Риксе. И всё же моя двойняшка-подменыш была в доме Рикса. Почему? Ему сказали забрать её? В моей голове расцвела ужасающая идея.

А мои пальцы сжимали серебристую перьевую ручку Абеллио.

***

Через несколько часов я услышала шаги возле своей камеры, и язычок страха скользнул вверх по позвоночнику. Я напала на Абеллио, и он обещал боль в ответ.

Мой разум шёл кругом от возможностей. Перьевая ручка Абеллио (если это та самая, что и прежде) могла послужить отражением. Если они будут неосторожны и откроют дверь со светом, я исчезну прежде, чем они что-то поймут. Если я как-то провалюсь, или мне не хватит сил, я утрачу свой единственный жалкий шанс вырваться отсюда, потому что они её отберут.

С трудом сглотнув, я решила рискнуть. Я подобралась ближе к двери, вздрагивая, потому что оставленные Абеллио синяки запульсировали от внезапного движения. Шаги остановились у двери, щёлкнул замок. Моё сердце гулко стучало в груди.

— Свет, — услышала я фразу Абеллио.

«Чёрт-чёрт-чёрт». Я бросила ручку в угол комнаты, молясь, чтобы они её никогда не заметили.

Дверь распахнулась, и, похоже, вошло несколько мужчин. Грубые руки схватили меня за волосы и потянули вверх. Я с трудом поднялась на ноги, стискивая зубы, чтобы не закричать от боли. Кулак угодил мне в живот, и я сложилась пополам, задохнувшись и закашлявшись. Прежде чем я успела перевести дыхание, мне на голову надели тканый мешок, и кто-то завязал его на моей шее грубой верёвкой. Мешок пах потом и кровью. Его ранее уже использовали для этой цели, и от запаха меня тошнило. Я постаралась контролировать дыхание. Рвота мне сейчас совсем не поможет.

Грубые руки вытолкнули меня из клетки, затем заломили руки за спину и крепко связали запястья. Потом кто-то схватил верёвку на моей шее и потянул. Я споткнулась, дёрнувшись вперёд.

— Поводок для дворняжки, — произнёс голос. Он резко дёрнул, и я упала на колени.

Смех эхом отразился от стен. Четыре голоса, один из них Абеллио. Кто-то дёрнул верёвку на моей шее — поводок, как они выразились — и я пошатнулась вперёд, моё сердце ухнуло в пятки.

«Роан. Где ты? Пожалуйста, Роан!»

Я шла как можно быстрее, отчаянно стараясь поспевать. Со связанными за спиной руками любое падение будет болезненным. Кто-то пнул меня сзади, и я врезалась в стену. Ещё больше смеха, эхом отражавшегося во мне. В моей груди нарастала ярость, и мне хотелось вырвать бл*дское сердце Абеллио из груди так, как Роан делал это в бою.

Они ещё несколько минут толкали меня туда-сюда, пока мы внезапно не остановились.

— Закрой дверь, — сказал Абеллио.

Звук захлопнувшейся двери эхом прокатился по комнате, и пара рук толкнула меня вниз, на деревянный стул. Кто-то схватил меня за ногу, и я пнула, слишком ослабленная, чтобы бороться по-настоящему.

Я отчаянно искала их страх, пытаясь вспомнить инструкции Роана. Опустошить мой разум. Найти мою истинную природу, мою первобытную, звериную часть. Ничего.

Что-то врезалось в моё лицо сбоку. Шок прогнал всё, кроме пульсирующей боли.

— Я могу заниматься этим весь день, — сказал один из них.

— Просто стоять здесь уже опьяняет, — добавил другой сиплым голосом.