Я игнорировал пытливые взгляды своих командиров и обратился внутрь. Поискал свою душу, свои воспоминания, свои...

Вот оно.

Там была странная штука, которой прежде не имелось. Маленькая паутина сознания, которую могло создать лишь животное с короткой жизнью. Я прикоснулся к ней своим разумом и с отвращением отпрянул от эмоций и образов, которые внезапно переполнили мои мысли. Бесстыдные желания, распутное поведение, слабость... Как это существо могло появиться из моих чресл?

Мне нужно найти её, оторвать голову от её тела. Я не дурак. Этого она и хотела. Она считала, что сумеет заманить меня в ловушку.

Посмотрим.

Но сначала мне надо обыскать её разум, какой бы отвратительной ни была эта задача, и выяснить, где она пряталась. Эта связь была двусторонней. Если она могла вторгаться в мои мысли, я могу вторгнуться в её разум. Я сосредоточился на паутине, мысленно поддев её, и попытался уловить проблеск.

В моём сознании тут же мелькнул образ. Я смотрел на мир её глазами — деревянный дом, окружённый роскошной зелёной сельской местностью.

Я встал, оттолкнув стул назад.

— Я уезжаю. Я забираю с собой самый быстрый отряд кавалерии.

— Ваше Величество, мы готовимся выступить к аванпосту в...

— Выступите без меня! И без одного отряда! Разве вы не можете захватить один несчастный аванпост так, чтобы мне не пришлось держать вас за ручку?

Генерал моргнул.

— Конечно, Ваше Величество. Отряд будет готов в течение часа.

Я покинул палатку, позволив пологу захлопнуться за мной, и сжал кулаки. В данный момент я как никогда нуждался в верности. В этом лагере было немного мужчин, которым я доверял всецело. Мне придётся использовать его.

Я нашёл его на окраине лагеря, играющим в кости с несколькими офицерами, и его голубые глаза встретились с моими.

Моё лицо скривилось от отвращения. Второй момент моей слабости во плоти. Сновидец, постельный клоп, названный в честь фейри-бога яблок и греха. Что ж, хотя бы его шлюха-мать скрыла его истинное наследие, и лишь мой сын-бастард знал правду.

— Ты, — гаркнул я. — Абеллио!

Он быстро вскочил на ноги.

— Ваше Величество?

— Седлай коня. Мы уезжаем.

— Да, Ваше Величество.

Послушность и верность. В отличие от его сестры, скверны, эти качества шли ему на пользу. Конечно, он же не был наполовину животным.

— И захвати нашего уважаемого пленника. Привяжи его к лошади.

Он удивлённо моргнул и кивнул.

Я позволил себе лёгкую удовлетворённую улыбку.

— Он нам тоже понадобится.

***

Фырканье лошадей заставляло моё сердце биться чаще, пока я подгонял коня скакать быстрее. Чем скорее мы прикончим смейри, тем скорее я вернусь к своему моменту победы.

«Ты хотел сказать, к моменту поражения. Ты проиграешь. Лучше наслаждайся тем немногим временем, что у тебя осталось. Может, остановишься в следующей деревне, найдёшь женщину...»

Я заблокировал эти мысли, поморщившись. Она думала, что сможет сбить меня с пути искушением? Когда я доберусь до неё, она почувствует, как я поступаю со шлюхами и потаскухами. Я покалечу её перед тем, как убить.

Пока мы неслись ближе к порталу, я старался увидеть больше проблесков её глазами. Я видел, как она говорит со своими сообщниками. Всего четверо. Таранис самый крупный, и его лицо так сильно напоминало Ултора, его отца-изменника. Вторую, женщину, я легко узнал. Она была из числа самых низших, настоящее отродье. Как-то раз я запер её в тюрьме, но она сбежала. Двое других были грязными канавными фейри, и я мысленно сбросил их со счетов. Естественно, Таранис якшался с преступниками и деревенщинами. Я заставлю его смотреть, как я буду уродовать его драгоценную шлюху.

Четыре фейри и одна скверна пытались заманить меня в ловушку.

Я буду наслаждаться, убивая их.

Я посмотрел на своих телохранителей и кавалерию.

Хоквудский Лес лежал перед нами, до портала оставалось всего несколько миль. Я улыбнулся, подгоняемый обещанием мести.

***

Мы пересекли поле цветущего жёлтого рапса, которое тянулось на много миль к северо-западу от Лондона. Нам понадобилось восемь часов, чтобы найти это богами забытое место. Пока мы ехали через город и сельские земли, гламур защищал нас от людей, заставляя их инстинктивно сторониться наших лошадей. Но оно того стоило.

Последние восемь часов я оставался постоянно соединённым с ней, ведомый нашей связью. И по мере моего приближения наша связь крепла. Я видел, как она смотрит в окно и ждёт, чувствовал её предвкушение, её возбуждённое волнение. Она подманивала меня ближе. В ловушку. Они ждали нас с пистолетами, полными железных пуль. Я видел, как она обучала их стрелять. Они прятались в доме, дожидаясь, когда мы подойдём достаточно близко, чтобы они открыли по нам огонь. Я знал, что буду их мишенью.

На рапсовом поле мы остановились у смоковницы в нескольких сотнях метров от ветхого дома. Я старался не смотреть прямо на покосившуюся белую постройку, в которой они прятались. Если она наблюдала через мои глаза, то я не хотел выдавать своё точное местоположение.

Я спешился и посмотрел на Абеллио.

— Приведи ко мне пленника.

Он кивнул и вывел вперёд чёрную лошадь, к которой был привязан тёмный силуэт. Я не совсем его видел, но знал, что он там. Закованный в железо, оголодавший и избитый, слишком ослабленный, чтобы бороться. Но всё ещё живой.

— Мне нужно, чтобы ты сделал кое-что для меня, — сказал я.

Он не ответил.

— Мне нужно, чтобы ты окутал это место тьмой. Сделай это немедленно, иначе будешь страдать.

Он не заговорил; странный звук, схожий с трепетом крыльев, раздался вокруг меня, и его слова зазвучали в моём сознании как мысли, эхом отражаясь от черепа. «Нет, я не буду ничего для тебя делать. Мои страдания ничего не значат».

Я не удивился. Поскольку он был одним из генералов восстания, сломать его не так-то просто. Я не собирался тратить время на угрозы. У меня имелось одно предложение, и он его примет.

— Если ты выполнишь эту одну просьбу, я дарую тебе быструю смерть. Сегодня. Даю тебе своё слово.

Напряжение клубилось в воздухе. «Сегодня?»

— Да, если ты сделаешь всё правильно. Ты погрузишь это место во тьму. Ни капли света, ни единого проблеска. Никаких... — я позволил лёгкой улыбке заиграть на моих губах. — Отражений.

«Хорошо».

Мы все ждали, почти не дыша. Тьма расцветала, просачиваясь в постройку. Я быстро развернулся к Абеллио.

— Сейчас! — гаркнул я. — Сожгите всё! Убейте всех, кто попытается сбежать!

Он пустил лошадь быстрым галопом, держа в руке факел, и кавалерия последовала за ним. У всех имелись фляжки с маслом. Все держали горящие факелы. Я наблюдал, как они скачут вперёд, затем заглянул внутрь, смотря через её глаза. По мере их приближения к белому дому я увидел, что Кассандра бежит к окну, и ощутил её аппетитный страх.

Закрыв глаза, я настроился на её ощущения. Глазами Кассандры я наблюдал, как она повернулась к другому фейри и прокричала что-то. Она осознала свою ошибку? Облако тьмы опускалось на деревянный дом. Они не видели своих мишеней, не могли стрелять.

Пока я наблюдал с безопасного расстояния, мои солдаты окружили дом в темноте и стали поливать его маслом. Разбрызгав его всюду по внешним стенам дома, они бросили факелы.

В ветреный день вроде сегодняшнего пламя разгоралось быстро.

Кассандра кричала другим фейри, требуя, чтобы они бежали. Я чувствовал страх в её крови, когда они почуяли дым. Фейри бросился к двери. Таранис поколебался всего на секунду. Она прогнала его жестом. У неё имелся другой способ сбежать. Она пошарила в своей сумке, затем внезапно подняла взгляд, увидев нараставшую тьму. Она ощущалась маслянистой, клубясь вокруг неё, укрывая всё чёрной бездной. Кассандра дрожащими руками достала зеркало из сумочки. Она посмотрела на отражение в тот момент, когда тьма сомкнулась на зеркале. И отражение скрылось из виду.

Я заставлю Тараниса посмотреть на её обугленный труп перед тем, как он умрёт.

Затем она запаниковала; с гулко стучащим сердцем она побежала к двери. Дым становился густым, пожар нагревал комнату. Но она не могла видеть огонь. Вообще ничего не могла разглядеть в клубах дыма, во тьме, созданной фейри. В любой момент она могла войти в стену пламени.

Теперь, следя за ней, я ничего не мог видеть её глазами. Но я чувствовал, как дым проникает в её лёгкие, вызывая кашель и тошноту. Чувствовал, как она нечаянно вбежала в огонь, которого не увидела, и обожгла лицо и руки. Чувствовал, как её волосы загорелись. Эти розовые развратные волосы вспыхнули очищающим пламенем.

С расстояния сотен метров, в чистом воздухе возле смоковницы я чувствовал её агонию. Пламя обжигало и меня тоже, но я цеплялся за неё, чувствуя всё, что чувствовала она, катаясь по земле, крича в муках, ослеплённая, горящая, умирающая.

И внезапно всё прекратилось. Я распахнул глаза и облегчённо вздохнул, втягивая чистый сельский воздух, с такого расстояния лишь слегка окрашенный запахом дыма. Лучи солнца пробивались сквозь ветви смоковницы, и я смотрел на прекрасное пламя, которое объяло дом и сжигало тело моей дочери.

Мои мышцы расслабились, и я позволил себе улыбнуться. Я наконец-то избавился от своей ошибки. Надо было убить её ещё во младенчестве.

«Действительно, надо было, Ваше Величество. Нельзя удивить того, кто слышит каждую твою мысль».

Моя челюсть отвисла, и что-то булькнуло позади меня. Развернувшись, я в шоке смотрел, как один из моих охранников упал с лошади с перерезанным горлом. Возле него стоял тот бесполезный развратный паразит, Таранис. А прямо позади него находилась моя дочь. Её розовые волосы развевались на задымлённом ветру, а в обеих руках имелось по кинжалу.