Глава 25. Кукла

Утром Идоменей послал слугу в гинекей сообщить, что собирается отправиться в сопровождении Нисифора к месту закладки нового дома и приглашает Федру составить ему компанию. Федра отговаривала Галену от участия в этой прогулке. Идти было недалеко, но ни дрожек, ни лестниц в этой части поместья ещё не было и пожилой женщине нелегко пришлось бы на крутых склонах и узких тропинках. Не желая спорить с госпожой, Галена согласилась остаться дома. Женщина не очень хорошо себя чувствовала после вчерашних событий, выговор, что ей учинил ночью господин Идоменей совершенно выбил женщину из колеи. Галена видела, как власть над гинекем постепенно ускользает из её рук - сначала госпожа не захотела, чтобы она обучала новую рабыню, теперь господин взял под своё покровительство эту маленькую разбойницу. И этой, рыжей дурёхе, удалось избежать наказания, а то что Клития пособница и укрывательница Галена не сомневалась. Виданое ли дело! Нельзя наказывать воровок! Если так дальше пойдёт, они весь дом растащат!

Идоменей ничего не сказал жене, увидев кого она выбрала себе в спутницы. Рыжеволосая рабыня крепко держала за руку маленькую девочку, а та, подвижная как флюгер на ветру, крутилась во все стороны сразу. Чистое ясное лицо ребёнка не хранило следов вчерашних невзгод, ветер весело трепал её кудряшки, маленький рот то и дело разъезжался в улыбке, обнажая верхнюю розовую десну без двух передних зубов. Весь вид девочки говорил, о том, что она рада предстоящему путешествию. Даже общество грозного господина, её не смущало. Мужчина заметил, что в свободной руке девочка держит керамическую куклу с отбитым носом. Идоменей не стал приближаться к жене, поприветствовав её поклоном издали. Проявлять чувства на глазах посторонних, тем более рабов, считалось дурным тоном. Мужчины двинулись вперёд, Федра со своими рабынями последовала за ними. Площадка, на которую они пришли не была огорожена и Федра предупредила Клитию, чтобы она не отпускала от себя девочку. Два десятка рабов трудились здесь. Одни таскали носилки с землёй, засыпая ею ту часть участка, где Идоменей планировал разбить цветники и сад. Другие выбирали с поверхности почвы крупные камни и свозили их в сторону, в дальнейшем эти камни могли служить материалом для фундамента и подпорных стенок. Клития с Хионой немного отстали, потому что девочка, то и дело останавливалась и обращаясь к кукле говорила: «Смотри Кука – это кустик, смотри – это травка, это – веточка, на небе, смотри - солнышко, а там, Кука – понт».

- Здесь, вот на этом месте, где мы сейчас стоим я скоро заложу фундамент нашего нового дома. Посмотри Федра, - Идоменей указал рукой в сторону моря, - какой отличный вид. Мы каждый день сможем любоваться прекрасными восходами и закатами. Сразу от ступеней дома начнётся аллея, которая закончится полукруглой террасой на краю обрыва.

- А там, внизу, находится источник Мэлины? – пытаясь сориентироваться, спросила Федра.

- Да! Его я планирую соединить с этой частью нашего поместья, чтобы можно было посещать галерею, минуя верхние террасы.

- Что будет там?

- Там будет долина роз, - склонился к её уху Идоменей и страстно прошептал, - сто пурпурных роз, такого цветы бываю твои губы, когда ты целуешь меня на ложе.

Федра смутилась, посмотрела по сторонам: «Не слышал ли кто?»

Когда они вернулись в гинекей, то Галена не вышла к ним на встречу. Скинув накидку Федра поспешила в комнату служанки и увидела ту, лежащей на кровати.

- Что с тобой, Галена?

- Не здоровиться мне, госпожа.

- Как же так? С утра ты была здорова и даже и хотела идти со мною…

- Хотела, - подтвердила Галена, - а как вы ушли, меня тут же прихватило.

- Сейчас пошлю Клитию в посёлок за знахаркой…

- Не надо, госпожа, была она уже, - Галена взглядом указала на чашу с травяным отваром, что стояла на столике.

- Что знахарка сказала о причинах твоего недомогания?

- Сказала: от дум это тяжёлых, от переживаний…

- Что за переживания у тебя, Галена. Я думала ты теперь довольна моими отношениями с супругом. Я вняла твоим советам, не перечу ему, не затеваю ссор.

- Это так, моя госпожа. Гляжу на вас и нарадоваться не могу.

- В чём же дело? Что ещё тебя огорчает?

- Ох! – вздохнула служанка, - если бы я всё могла вам поведать.

- Какие тайны между нами могут быть?

- Не я эти тайны заводила, ваш супруг просил ничего не говорить вам.

- Что он от меня скрывает? – удивилась Федра.

- Ах! не пытайте меня, госпожа. Я слово дала – молчать.

- Галена! Клянусь он ничего не узнает!

- Не знаю, как мне быть меж вас двух…

И Галена рассказала своей госпоже о вчерашнем происшествии, она надеялась, что Федра найдёт возмутительным поведение своих рабынь и то, что они смогли избежать наказания за свои проступки.

Федра была несказанно удивлена поведению мужа, совсем недавно он требовал выслать девочку из поместья, и вдруг так круто переменил своё отношение к ней. Что же произошло, что он решил не предавать огласки этот случай? Посчитал его незначительным или маленькая рабыня сумела, каким-то образом, завоевать его симпатию? И сегодня утром, во время прогулки, он не высказал неудовольствия, что Федра взяла с собой Хиону. Впрочем, Федра была уверенна, что рано или поздно эта малышка очарует и его. Задорная, улыбчивая с лёгким ненавязчивым характером, она пришлась по душе всем обитательницам гинекея, кроме Галены… В этом то и причина…Федра искоса глянула на служанку, которая приложившись к чаше пила отвар мелкими глотками. Федра вздохнула, она не хотела плохо думать о своей верной служанке, но всё же сделала вывод - Галена ревнует! Оттого и слово не сдержала, данное Идоменею, надеялась, что, если не он, так Федра осудит поведение рабынь.

Галена всё ждала, какое наказание Федра изберёт для Клитии и Хионы, возмущению её не было предела, когда она услышала из уст своей госпожи:

- Что ж… раз мой супруг так решил, то мы подчинимся ему.

- Госпожа, это неправильно! Их нельзя оставлять безнаказанными, одна украла, вторая лгала, чтобы отвести подозрения от первой. Господин Идоменей слишком занят и не смог подробно разобрать это преступление, вы должны заменить его - вынести приговор лиходейкам и привести его в исполнение. Ваш супруг никогда не вмешивается в дела гинекея, как вы захотите, так и будет.

- Галена! – строго возразила ей Федра, - ты просишь невозможного, не в моих силах отменить приказ хозяина Тритейлиона, я лишь первая из его рабынь и своим послушанием должна подавать пример остальным! Не ты ли, чуть ли не каждый день напоминаешь мне об этом?

Дверь закрылась за Федрой, Галена откинулась на подушку и застонала. Она снова проиграла: выдала господина, но и доверия госпожи не завоевала.

- Госпожа, - Клития протянула восковую табличку.

- Что это?

- Гектор принёс пока вы были в комнате Галены.

- Он уехал! – удивлённо вскинула брови Федра, - даже не попрощался…

«Милая моя жёнушка, прости, уезжаю срочно в город. Не хотел тебя беспокоить, ты, наверное, отдыхаешь после утренней прогулки. Вернусь через несколько дней, надеюсь не успеешь соскучиться. Целую тебя в губы, в лоб и обе щёки. Идоменей».

Идоменей не хотел возвращаться в Прекрасную Гавань, намереваясь, как обещал Федре, провести всю зиму в поместье. Он даже приказал пересылать все письма, что приходят в городской дом, сюда, в Тритейлион. А писем он получал много: из городского Совета, с просьбами принять участие в тех или иных заседаниях, от давнего знакомца – жреца Эпафа, от трапезита Евномия, смотрителя верфи, капитанов кораблей, управляющих складами и лавками, нескольких друзей и множества просителей. На письма он отвечал в соответствии с их значимостью, Эпафа, до сих пор томил, памятуя как он обошёлся с ним при последней встрече. Ещё были письма хозяина поместья, в котором отбывал ссылку Агафокл, и письма самого Агафокла, но с прекращение навигации, связь с Ольвией почти прервалась, чему Идоменей был несказанно рад. Во-первых, он боялся, что молодой человек не сдержит обещания и обратится к своей тётушке за помощью, во-вторых Идоменею не хотелось, ни читать, ни отвечать на письма племянника жены, ибо в них содержались только жалобы и просьбы вернуть его поскорее в Прекрасную Гавань. Этот слабый безвольный юноша не мог с достоинством перенести даже короткое наказание. И вот сегодня срочное послание из Ольвии: Агафокл бежал! Идоменей с трудом мог представить, как этот изнеженный господинчик может бежать, в утлой лодчонке, потому как хорошим кораблём никто ради него рисковать не будет. Ещё невероятнее выглядело многодневное путешествие Агафокла по владениям царских скифов. Несмотря на то, что сейчас был мир между кочевниками и эллинскими городами, никто не откажется получить богатый выкуп за эллинского пленника. С небольшим отрядом из рабов двинулся Идоменей в Прекрасную Гавань. Рабы были нужны, чтобы устроить засады на подступах к городу. Если беглец явится в Тритейлтон, то Нисифору велено Агафокла в поместье не пускать, в каком бы виде он не был, хватать и везти в город.

В городском доме, который рабы наспех привели в порядок к его приезду, Идоменей чувствовал себя неуютно. Гектора он оставил в Тритейлионе, о чём сейчас жалел, только старый слуга знал, как наладить быт господина. Почти сразу, после приезда он наткнулся на Сириту, лицо рабыни расцвело от радости, едва она его увидела, но Идоменей уже утратил интерес к этой женщине. В ожидании новостей, мужчина решил не терять времени даром и нанёс несколько деловых и дружеских визитов. Он получил около десятка приглашений на симпосии и раздумывал, какие из них стоит принять, если придётся задержаться в городе надолго. На следующий день после приезда Идоменей прошёлся по городским лавкам и убедился, что они полны товара, к весне эти запасы конечно же оскудеют, но сейчас на агоре и близлежащих торговых улочках можно было найти всё, что душе угодно. Торговля шла бойко, после удачного сезона в кошелях горожан было больше серебра, чем меди. К вечеру, наконец, поступила весть о беглеце: Нашёлся! Далеко убежать не смог. Добрался до Ольвии и напившись вина в первой попавшейся таверне, уснул мертвецким сном. Друг Идоменея спрашивал в письме, нужно ли какое-нибудь кары к убежнику применить? На это вопрос Идоменей лишь пожал плечами и вздохнул. Какие кары? Этот мальчишка сам себе наказание!