Она закрыла глаза и наслаждалась ощущением его пальцев, сплетающих ее пряди. Было что-то интимное в том, что ее муж заплетал ее волосы, и ее сердце трепетало.

— Вот, — сказал он через минуту. — У тебя есть лента, чтобы завязать?

Селена передала ему тонкую черную ленту сатина, взглянула на свое отражение в одном из окон. Прическа была простой, но она ощущала себя как королева.

— Спасибо, — сказала Селена, ее голос был полон эмоций.

Он подошел к ней сзади и вдохнул ее запах.

— Я давно хотел это сделать.

Жар заполнил ее тело.

В дверь постучали. Селена потерла щеку, прогоняя румянец. Дамиен ответил и оглянулся.

— Слуга принес еду. Будешь?

Она оглянулась поверх плеча.

— Да.

Легкость прошлых минут пропала, когда они вошли в гостиную, и она заметила Тэгиса и Карла в черном с серьезными лицами, напомнивших ей, что горе все еще окутывало замок. Серьезное настроение, казалось, пропитало и Дамиена. Он взял две чашки чая, вручил одну Селене. Четыре коричневых яйца стояли на подставках, маленькие булочки с сухофруктами и орехами лежали на тарелке рядом.

Они почти не ели и не пили. Яйцо было сложно проглотить, чай был без вкуса, чуть теплый. Дамиен вскоре встал и сообщил, что отправится уделить время дому Люцерас.

Селена снова ощутила пелену на Дамиене, схожую с той пеленой, что опустилась на замок. Она нахмурилась, глядя ему вслед. Она все еще не поняла, что на тень лежала на его душе.

Тэгис ушел с ним, а Карл встал у двери в коридоре, оставив Селену одну. Утро перешло в день. Тишина наполнила ее, открыла двери в ее разуме, которые она хотела бы оставить запертыми. Воспоминания и сны вернулись. Как поживала маленькая Офи? Ей скоро исполнится пять, и Селена впервые не сможет подарить сестре фиалку из сада. Как остальные? Агата была еще жива? Петур все еще ухаживал за садом? Рената…

Селена сглотнула и сморгнула вдруг подступившие слезы, печаль пошевелилась в ее сердце. Она опустила голову и разглядывала свои пальцы. Рената была еще жива? Или ее мать избавилась от служанки, когда Селена ушла?

Она сжала правую ладонь в кулак. Покинув Вороний замок и свой дом, она сожалела только из-за того, что люди могли пострадать от ее решения.

Но… разве она не спасет больше людей, если Рейвенвуды перестанут убивать своим даром? Если круг ненависти будет разорван?

Селена встала. Она не могла терпеть эти мысли в пустой комнате. Снаружи все еще сияло солнце, но вечер уже близился. Она сомневалась, что хоть кто-то будет против, если она прогуляется по саду, который видела вокруг замка. Так можно было очистить разум и разобраться с эмоциями.

Селена взяла плащ, подняла капюшон и покинула комнаты. Карл следовал за ней тенью, и она словно осталась одна, но все еще ощущала его присутствие за ней.

Каждые несколько минут она слышала приглушенные всхлипы или тихий шепот в коридорах. С каждым звуком ее сердце медленно скользило к горю, что охватило замок. Эти люди любили семью Люцерас. Это была не та же глубокая любовь, которую она видела у жителей Нор Эсена к Дамиену, но любовь все еще была там, хоть и меньше. Это напомнило ей, как отличался дом Рейвенвуд и горный народ.

Как отличалась она.

Это можно было изменить? Если раскроется истинная цель дара дома Рейвенвуд, это изменит ее семью и их народ?

Она на это надеялась.

Она нашла вход в большой сад на первом этаже. Двойные двери вели на полянку с высокими деревьями, цветами всех красок и размеров, и тропинками из речных камней, ведущих в зеленый лес.

Она замерла на миг и глубоко вдохнула, вбирая в себя красоту. Воздух был прохладным, пахло землей и сладостью. Она сделала шаг вперед, камни хрустели под сапогами, пальцы скользили по листьям деревьев. Этот сад был втрое больше сада в Вороньем замке, и столько цветов она еще не видела.

Офи понравилось бы это место.

Селена нежно улыбнулась, шагая по тропе слева, представляя, как ее сестра смеялась бы, бегая по тропе, замирая и нюхая все цветы и залезая на деревья.

Свет солнца лился лучами чистого золота, и цветы поднимались и впитывали его. Птицы пели на деревьях, и голубая бабочка плясала у лепестков.

В этом месте она могла поверить старым традициям, поверить в Свет, который дал всему жизнь и красоту. Этот сад будто пел о Свете. Даже смерть не могла скрыть великолепие этого места. Она вспомнила слова Дамиена со дня Фестиваля Света, когда он показал ей свой дар и рассказал о Свете.

«Разве солнце пропадает, когда собираются тучи? Или солнце еще там?».

Еще там. Как Свет.

Она могла принять это как правду, пока шла по тропе. В этом месте было спокойствие, и оно задевало ее сердце. Даже с Карлом на тропе за ней она ощущала себя одиноко.

Тропа соединялась впереди с тремя другими под дубом. Селена подошла к развилке, и из-за деревьев донеслись голоса. Она собиралась идти по той же, с которой начала, когда услышала знакомый тенор.

Она посмотрела направо. Дамиен?

Тропа справа спускалась к тихому ручью, обрамленному кустами. Селена робко повернула направо и пошла к замку по новой тропе. Да, это точно был его голос.

А потом она услышала другой голос. Сладкий, похожий на колокольчик.

Селена замерла у цветущего куста и посмотрела в сторону ручья. Дамиен и леди Адалин стояли на маленьком деревянном мосту над ручьем. Лорд Элрик стоял возле сестры, его ладонь лежала на ее плече. Тэгис и другой страж находились в тенях, охраняли их лордов и леди.

Голова леди Адалин доставала до подбородка Дамиена, ее светлые волосы были собраны на плече, ее шелковое платье трепетало от ветра. Она смущенно опустила голову, вытирая лицо.

Дамиен заговорил, а потом и лорд Элрик. Они показывали Селене, как близки были дом Люцерас и дом Марис, и она вспомнила сны Дамиена, когда они были маленькими и беззаботными. До смерти Квинна. До смертей великого лорда Варина и его жены. Даже сейчас они утешали друг друга как семья.

Селена отвернулась от нежной сцены и пошла к тропе, по которой двигалась до этого. Вид их вместе был кинжалом в сердце, напоминал ей, что она была чужой. Она вышла замуж за Дамиена, но оставалась Рейвенвуд с историей обмана и крови. Ей не было тут места. Не с такими людьми, как они.

Она прижала ладонь к горлу, вспомнив слова леди Брирен:

«Скажите, вы любите друг друга?».

Дамиен был добр с ней, женился на ней, спасая ее жизнь. И он был верен долгу, так относился и к их браку. Но любил ли он ее?

Он выбрал бы леди Адалин, если бы у него был шанс выбирать?

«Я женился на тебе, только чтобы спасти себя».

Селена вернулась к тропе слева, но не пошла к замку, а устремилась глубже в сад. Солнце опускалось за ней, тени стали длиннее. Слезы мешали видеть, и Селена вытирала их, злясь на бурю эмоций в груди.

Она услышала Карла за собой, он спешил за ней.

— Леди Селена, — позвал он. — Вы в порядке?

Она замерла на миг и оглянулась, разум был в тумане.

Карл подошел к ней.

— Миледи, вы плохо выглядите.

Она взяла себя в руки, умея это из жизни в Вороньем замке. Она не могла показывать эмоции тут, при Карле.

— Мне нужно побыть одной и подумать, — ее голос стал ровным, управляемым. — Дашь мне минутку?

Он смотрел на нее, словно не верил ей, а она глядела в ответ, вложив во взгляд всю силу воли.

Он вздохнул.

— На минуту. Я буду ждать тут, если что-нибудь понадобится.

— Спасибо, Карл, — сказала она и пошла по тропе.

Она скрылась за поворотом, подобрала платье и сошла с тропы в деревья, подальше от людей, от видов и шума. Тело охватило онемение, Селена тихо шла по лесу. Из-за ночей без снов или усталости от пути в Люкс Каста она не могла подавить боль и одиночество.

— Проклятье, — прошептала она.

Через минуту она повернула глубже в лес. Наступили сумерки, близилась ночь. Она шагала по лесу, двигаясь тихо. Она помнила навыки, стала единой с тенями.

Казалось, где-то вдали ее звал Карл, но она шла беззвучно. Ночь была старым другом, там она могла спрятаться. Селена шла все глубже, воздух остывал вокруг нее, платье задралось, и двигаться стало удобнее.

Она добралась до полянки среди деревьев и упала на колени. Усталость помогала эмоциям обрушиваться на нее волнами, и у Селены не было сил отбиваться. Она так долго боролась с матерью, силой и чувствами. Она хотела просто лечь и провалиться во тьму без снов.

Ветер трепал волосы вокруг ее лица. Земля была влажной, пахла жизнью. Неподалеку квакали лягушки, гудели насекомые.

Она зажмурилась, впилась пальцами в землю.

«Кто же я?».

Сумерки стали ночью. Вдали приглушенно гудели голоса. Селена не слушала их. Ей было все равно. Ей было плевать на все. Она уже не могла удерживать в себе чувства. Она стала пустой оболочкой, одинокой женщиной на коленях в темном саду, ищущей подсказки.

Вскоре сад окутала ночь. Даже луна пропала, ведь было новолуние. Звезды были скрыты за длинными ветками деревьев вокруг нее, оставив ее почти в кромешной тьме.

Это отражало ее ощущения.

Селена легла на бок на земле, низко свисающие ветви ближайшего дерева служили естественным пологом, укрывали ее от остального мира. Прохладная влажная земля оказалась под ее щекой, запах воды, цветов и почвы наполнил нос.

Селена видела лишь тьму.

Так начался мир? Было темно? Где был Свет, о котором пели монахи на Фестивале Света?

Прохладный ветерок дул среди деревьев. Селена игнорировала холод, прижала ладони к груди.

Сон подбирался к ней. Селена сжалась в комок, прижимая ладони к груди, земля была под ней.

Она так устала…

Тьма сна манила ее. И она закрыла глаза.

И впервые за недели увидела сны.

39

— Куда ты?

Амара обернулась и увидела Бревена у двери гостиницы, где они оставались на ночлег. Солнце садилось, оставляя город в сумерках. Теплый ветер дул по улицам, голоса звучали в переулках.

Ветер трепал ее плащ. Она быстро потянула за края, скрывая темное одеяние и меч.

— Я пойду в замок и выражу уважение лорду Люцерасу, — это была ложь, она уже была там вчера.