Глава 18

Кайли проснулась в кровати Трейса, чувствуя себя более отдохнувшей, чем когда-либо в своей жизни. Дождь прервал вечеринку где-то в три часа ночи, и Рей одолжила Кайли пижаму.

Трейс настоял, чтобы она спала в хозяйской спальне, а сам расположился в гостевой. В его комнате было очень удобно и уютно. В такой кровати она могла бы проваляться весь день. И даже дольше, если бы кое-кто к ней присоединился. Простыни пахли им, и Кайли не хотелось принимать душ, чтобы не смывать его запах. И да, она прекрасно понимала, насколько это жалко.

До неё донеслись пьянящие ароматы бекона и кофе, и Кайли осознала, что могла бы определить дорогу до кухни по одному только запаху. Но она не поддалась, а сперва освежилась в ванной и натянула вчерашние джинсы и майку. Кайли взяла тёмно-синюю клетчатую рубашку из шкафа Трейса и накинула её сверху. Боже, этот парень явно любит одежду в клетку!

Ориентируясь на звуки голосов из кухни, она нашла Рей, сидящей за огромным дубовым столом, в то время как Клэр Энн доставала посуду из шкафчика. Трейс стоял у плиты, без рубашки и в тёмных спортивных штанах. У Кайли потекли слюнки, и она надеялась, что это только из-за еды.

Стол буквально ломился от бекона, сосисок, омлета и корзинки с крекерами, рядом с которой стояла полная соусница. А в центре — блюдо с нарезанными фруктами. Всё это приготовил Трейс? Если да, то Кайли пошлёт к чёрту свою карьеру певицы и попросит его жениться на ней. «Не смешно. Не смей даже думать в этом направлении».

— Доброе утро, — тихо поздоровалась она, прерывая спор Рей и Трейса о том, что лучше: бекон или сосиски.

Все замерли и уставились на неё. Трейс вздрогнул, будто обжёгся маслом. Если так, то это ему наказание за готовку без рубашки.

— Доброе утро, соня, — ответила Рей, и все вновь вернулись к своим занятиям.

Трейс покачал головой и продолжил готовить.

— Западный омлет[17]слева, Кайли. Просто сыр — справа, — сообщил он.

Кайли, взяв пример с остальных, начала накладывать еду себе на тарелку. Она взяла западный омлет, два кусочка бекона и гигантский крекер. А затем добавила несколько кусочков фруктов, чтобы её не так сильно мучила совесть из-за обилия жирной пищи на тарелке.

— Сок или кофе? — спросила Клэр Энн.

— Сложный выбор. Лучше кофе, пожалуйста. Чёрный, с сахаром.

Когда все расселись за столом, Клэр Энн произнесла быструю обеденную молитву. Кайли чувствовала себя комфортно, пока в заключение та не поблагодарила за то, что Трейс и Кайли дома. На этих словах её мир пошатнулся настолько сильно, что пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть на пол. Она не могла даже проглотить кусочек вкуснейшего мяса под сыром из омлета. Это не её дом, не стоит даже думать в таком ключе. И не её семья. У неё нет семьи. Смех, улыбки, дружеские поддразнивания, еда — это всё не для неё. Такого никогда не будет в её жизни. Она похоронила всё это вместе с отцом.

— Э-э, прошу прощения, я на минуту, — сказала Кайли, резко поднимаясь. И прежде чем кто-либо смог её остановить, она бросилась в комнату Трейса.

На глаза навернулись беспричинные слёзы, а в горле образовался гигантский комок. Не стоило приезжать сюда. «Дыши, Кайли. Просто переживи завтрак, отыграй последний концерт в Южной Каролине и никогда больше и близко не подходи к Трейсу Корбину и его родственникам».

И её накрыло. Последний концерт. Уже завтра. Слёзы потекли по щекам. Она бросилась в ванную за бумажными платочками. Почему-то она ощущала так, будто их отношения только начались, а ведь это был конец. Приходилось всё время напоминать себе об этом. Тур подходил к концу. Но может, он станет началом её карьеры? Руки дрожали, пока она вытирала слёзы. Почему, чёрт возьми, она так сильно расстроилась?

— Кайли, ты в порядке? — донёсся голос Трейса из-за двери спальни.

Она с трудом сглотнула. Ну вот, если она ему ответит, то он заметит, как дрожит её голос.

— М-м-м… — она попыталась промычать достаточно громко, чтоб он услышал.

— Что? — Трейс тут же распахнул дверь, будто не мог подождать и секунды. Сперва она собралась закрыть дверь ванной, чтобы он её не увидел, но это было бы слишком драматично и по-детски. Впрочем, как и рыдать во время завтрака.

— Эй, — мягко сказал он, подходя ближе и видя её эмоциональный срыв. — Что случилось, малышка? — Трейс сам удивился своим словам. — Кайли, я хотел сказать Кайли. У меня есть сёстры, так что, когда женщины плачут, я… — он не закончил фразу, просто махнул рукой, показывая, что немного в смятении. Она понимала это чувство.

— Ничего. Ничего не случилось. Я в порядке. — Она попыталась улыбнуться, но это была самая унизительная ситуация в её жизни. Ну, или одна из них.

— Ага, и выглядишь так, что это сразу заметно, — сказал он, скрестив руки на голой груди и опершись о туалетный столик. — И даже не пытайся спихнуть всё на мою стряпню, потому что ты ничего не попробовала.

Кайли тихо рассмеялась и покачала головой.

— Семейные дела, — сдавленно объяснила она.

— Ясно.

Какое-то время оба молчали. Потом Трейс протянул руку и вытер слезу с её щеки. Когда он этой же рукой заправил выбившуюся прядь ей за ухо, она чуть не рассыпалась на части. Её мозг изо всех сил пытался соотнести этого мужчину, который готовил, вытирал слёзы и защищал сестёр, с тем эгоистичным придурком, каким он был в автобусе.

— Вот что, — начал он, отступая на шаг. — Иди ложись. А девочкам я скажу, что ты плохо себя чувствуешь, и принесу тебе завтрак в постель.

Его слова стали очередной стрелой, пронзившей её раненое сердце.

— Почему ты так себя ведёшь? — спросила она, вытирая нос рукавом его рубашки.

— Потому что под всеми этими мускулами скрывается хороший парень. Эта ночь оказалась для тебя слишком бурной, тогда как ты ожидала обычную вечеринку.

Его слова прозвучали божественно, но Кайли беспокоилась о том, что подумают о ней его сёстры. Она не хотела выглядеть избалованным ребёнком. Они ей понравились. И вчера вечером она прекрасно провела время, общаясь с ними. Вот в чём проблема. Они обе ей очень понравились. И эта домашняя версия Трейса. Это перебор. Слишком много всего разом.

— Договорились? — осторожно спросил Трейс.

Она кивнула, и он хлопнул в ладоши.

— Отлично!

А после он ушёл. Внезапно Кайли ощутила себя выжатой как лимон и совершенно измученной. Пожалуй, ей нужен отдых. Или кофе. Или и то, и другое.

Стянув джинсы и положив их на прикроватную тумбочку, она уже собралась лечь в постель. А там свернуться калачиком и накрыться одеялом до прихода Трейса. Но тот, похоже, умел двигаться с запредельной скоростью.

— Итак, я принёс… э-э…

Кайли запрыгнула в кровать и расхохоталась над его испуганным лицом. Рубашка доходила ей до бёдер, а к его ногам штабелями падали женщины-фанатки кантри-музыки. Не верится, что он настолько смутился.

— Я принёс тебе завтрак в постель, а ты тут бесстыдничаешь, да ещё и смеёшься надо мной. Мило.

— Я не бесстыдничаю, по крайней мере, не нарочно.

Кайли засмеялась ещё громче, чувствуя облегчение от того, что неловкое напряжение после её истерики в ванной, казалось, ушло.

— Конечно! Кстати, можешь оставить эту рубашку себе. Я точно никогда больше не смогу спокойно смотреть на неё, — сказал он, поставив поднос с завтраком на кровать.

Она заметила, что на её тарелке еды стало больше.

— Ну, тогда у тебя не останется ничего, напоминающего обо мне, — наслаждаясь лёгким флиртом, поддразнила она.

Лицо Трейса оставалось серьёзным, когда он поставил кофе и апельсиновый сок на тумбочку рядом с джинсами.

— Кайли, ты, чёрт возьми, пела мою песню, когда я впервые увидел тебя, и набросилась на меня с яростью десяти адских гончих, когда мы в первый раз разговаривали. А после того, что случилось в Джексоне… — Он закрыл глаза и сглотнул, прежде чем закончить: — Не думаю, что смогу тебя забыть.

Он снова открыл глаза, и когда их взгляды встретились, Кайли заметила, что его обычно яркие глаза потемнели и их заволокло поволокой.

— Ладно, — сказала она, откусив от омлета и тщательно прожевав, перед тем как проглотить.

Он был всё ещё тёплый, и она задумалась, не подогрел ли Трейс еду специально для неё.

— Тогда я оставлю рубашку себе.

Трейс задержал на ней взгляд ещё на несколько секунд, а потом резко встал.

— Доедай завтрак и приводи себя в порядок. Я устрою тебе экскурсию по территории, а потом мы вернёмся в автобус.

— Поли, наверное, злится на меня, — тихо произнесла она.

«Или будет злиться, когда заметит, как я смотрю на тебя влюблённым взглядом».

— Ничего, переживёт, — ухмыльнулся Трейс.

«Да, но переживу ли я?»