Глава 19

После завтрака Кайли нашла Трейса на заднем дворе, сидящем в гольф-каре.

— Мило, — прокомментировала она, аккуратно переступая пепел от вчерашнего костра.

— Стараюсь выглядеть стильно, куда бы ни направлялся, — улыбнулся он.

Поместье оказалось огромным. И очень красивым. Кайли могла только представить, как оно будет выглядеть осенью.

— Когда у меня будет свободное время, я планирую купить несколько лошадей, скорее всего породы пейнт[18] или каких-то других.

— У моих дедушки и бабушки было несколько американских верховых[19]. Они уже не участвовали в скачках, на них просто давали уроки верховой езды, катали детей на днях рождения и всё в таком духе, — сказала Кайли.

Её тут же охватило привычное чувство. Чувство потери.

К счастью, Трейс ни о чём не спрашивал. Когда они отъехали так далеко, что не был виден дом, он припарковал гольф-кар рядом с коричневым забором, который явно требовал повторной покраски.

— Дальше слишком много холмов. А наша карета ещё не готова для езды по бездорожью.

— Ещё? — уточнила она, приподняв бровь.

Трейс усмехнулся, и озорной блеск в его глазах подтвердил её догадки о том, что он собирается усовершенствовать свой гольф-кар. Хоть и «Артист года», всё равно он ещё такой мальчишка. Кайли вспомнила разговор с Рей. По словам сестры, Трейс никогда по-настоящему не был ребёнком или подростком. Неудивительно, что он вёл себя так, будто ему пятнадцать. Ведь в пятнадцать лет ему пришлось быстро повзрослеть и вести себя, как тридцатипятилетний.

Некоторое время они шли, слегка задевая друг друга руками. Трейс, казалось, не замечал, но каждое прикосновение посылало по телу Кайли десятки электрических импульсов.

— Мы пришли, — сказал он, когда они подошли к небольшой хижине. — Будь осторожна, тут всё ещё грязно после прошедшего ночью дождя.

Трейс взял её за руку, и сердце Кайли замерло, а потом забилось так, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Он не отпускал её до тех пор, пока они не дошли до двери хижины, и ему понадобилось достать ключи из кармана, чтобы отпереть замок.

Когда они вошли внутрь, зажёгся свет, и Кайли поняла, что это вовсе не хижина. А маленькая студия звукозаписи. В жилой зоне, переходящей в крошечную кухоньку, стояла уютная мебель тёмных тонов. От углового каменного камина доносился запах золы.

— Студия, — сказал Трейс, указывая на диваны.

Она обратила внимание, что диваны стояли лицом к стене, полностью сделанной из стекла, откуда открывался захватывающий вид на поместье. Он провёл её в звуконепроницаемую комнату, где до сих пор торчали провода.

— Всё ещё делаю тут ремонт, — пояснил он. — Но зато здесь есть ванная комната с душем.

Кайли кивнула:

— Когда гастроли закончатся, и я останусь без работы, у меня будет возможность вернуться сюда и жить здесь.

Трейс запрокинул голову и рассмеялся.

— В каждой шутке есть доля правды, — заметила она, глядя на него. — Когда в следующий раз приедешь домой, не удивляйся, если обнаружишь, что я валяюсь на твоём диване.

— Думаю, я смогу с этим жить, — сказал он без малейшего намёка на юмор.

Молчание затянулось, и Кайли попыталась разрядить обстановку чем-то лёгким и смешным. Ситуация становилась неловкой.

— Обещаю не выливать найденное спиртное и покупать пиво взамен выпитого мною, — подмигнула она, давая ему понять, что шутит.

— Чертовски хорошее обещание, — прорычал он и легонько ткнул её локтем в рёбра, от чего она громко засмеялась.

Напряжение в животе немного ослабло.

— Работаешь над чем-нибудь? — спросила она, указав на блокнот на журнальном столике, как только они снова оказались в гостиной.

— Вроде того. Не совсем. На самом деле я приходил сюда вчера поздно ночью и кое-что набросал. — На его лице отразилось смущение.

Она помнила, как родные стены вызывают желание творить.

— Можно взглянуть? — Кайли шагнула к столу, но остановилась, когда увидела, как напряглись плечи Трейса.

— Прости, не обращай внимания, — пробормотала она, вспомнив, как разозлилась в автобусе, когда он прочитал текст её песни.

— Нет, всё нормально. Просто это… ещё не совсем песня. — Трейс пожал плечами и протянул ей блокнот.

Опустившись на диван, она пробежалась взглядом по строчкам. И словно услышала их. Кайли не удивилась бы, окажись, что он видел текст песни, которую она начала сочинять о нём. Но это невозможно. Записав те стихи, она следила, чтобы он не оставался наедине с её блокнотом.

Пока она листала тексты Трейса, он взял гитару и начал играть фрагменты знакомых Кайли песен. Чередуя его и её песни. Она поняла, что он подбирает мелодию. Вдруг Трейс стал наигрывать мелодию, почти такую же, как звучала у Кайли в голове. Она взволнованно закричала:

— Подожди! Повтори, — попросила она, глядя ему в глаза.

Он выглядел так, будто находился под кайфом. «Исполняя музыку здесь в одиночестве, он счастлив». Её сердце сжалось от этой мысли.

— Что? — Трейс вздрогнул.

— Повтори последние аккорды, только чуть медленнее.

— Хорошо, босс.

Тихо, практически шёпотом, она стала напевать его песню, кое-где добавляя свои строки.

Неожиданно Трейс перестал играть.

— Держи, — сказал он, протягивая ей ручку. — Запиши последние две строчки.

Кайли не хотела говорить ему, что в этом нет необходимости, потому что она их помнит наизусть. Они уже записаны в блокноте, который спрятан под матрасом в автобусе.

Взяв предложенную ручку, она записала слова.

То, как их тексты переплетались на странице, волновало Кайли. Каждая строка на бумаге ощущалась как прикосновение кожи Трейса. Когда строка её текста перетекла в его строку, она почувствовала, будто прижимается к нему.

— Может, сделаем перерыв? — предложила девушка, изо всех сил контролируя дыхание.

— Ни в коем случае. Ты в ударе. Дай посмотреть, что получилось, — сказал он, протягивая руку за блокнотом.

Кайли чувствовала бы себя более комфортно, даже если б вручала ему свою фотографию в обнажённом виде.

Ну, пожалуй, не так комфортно, но примерно так же выставленной напоказ.

Весёлые глаза и улыбка в зал,

Девчонка, как шампанского бокал…

Он начал петь и подыгрывать себе. Чёрт, он пел её партию. Её слова. И надо же, Трейс пел шикарно. В такой интимной обстановке его вокальные данные были ещё более впечатляющими. Кайли осознала, что затаила дыхание, и попыталась незаметно выдохнуть.

Такой, как видно, мир считает меня

Неправда, виски горечь — это я.

Все думают про розовый роман,

Но я-то знаю, это всё обман.

С усмешкою

Я боль таю.

Лишь ты один средь бела дня

Разглядишь меня.

Настоящую меня.

Музыка смолкла, и Кайли не могла заставить себя посмотреть на мужчину напротив.

Но когда наконец рискнула поднять глаза, он на неё даже не смотрел. А что-то записывал в блокноте. Она наблюдала, как он схватил гитару и вновь запел:

Я сильный и успешный солист

Мир думает, что я оптимист,

Все считают, я просто «ах»,

Ты знаешь мои боли и страх.

Все думают, я пью и пою,

Но я от всех проблемы таю,

С усмешкою

Я боль таю.

Трейс остановился и сделал несколько пометок ручкой, после чего продолжил:

Лишь ты одна средь бела дня

Разглядишь меня.

Настоящего меня.

Кайли знала следующие строки наизусть, так что продолжила сама:

Мир требует веселья, огня,

Но лишь с тобой естественна я,

С усмешкою

Я боль таю,

Лишь один ты средь бела дня

Разглядишь меня.

Настоящую меня.

Какое-то время они смотрели друг на друга, энергетика от их музыки всё ещё витала в воздухе, сгущая его между ними. Песня была ещё сырой и шероховатой, нужно было поработать над аккордами, но у неё был потенциал. Лицо Кайли начало гореть, впрочем, как и другие части её тела. Пространство между ними так наэлектризовалось, что первый, кто попал бы в этот комок заряженной энергии, сгорел бы, оставив после себя лишь пепел.

Она знала, что нужно первой отвести взгляд, но не могла. «Вот и всё, — подумала она, — точка возврата далеко позади». Однако Кайли и не хотела возвращаться. В глазах Трейса читалось то же желание, что и в её. Правда, недолго. Он покачал головой, словно прогоняя похоть, потёр затылок и отвёл взгляд.

— Ну, это было неожиданно, — сказал он, положив гитару на спинку дивана и откашлявшись. — Может, когда у нас обоих будет время, поработаем вместе и попробуем что-то записать?

— Возможно, — сказала Кайли.

Девушка пожала плечами, рассчитывая, что это будет выглядеть как уклончивый ответ. Этого же хотел Поли — она достаточно услышала из его разговоров по телефону. Почему-то совместного творчества с Трейсом она опасалась. Будто ей это могло слишком понравиться, так, что она увлечётся и раскроется больше, чем хочет показать. Например, что ей хочется, чтоб он поцеловал её, сильно и глубоко, просто чтоб почувствовать, каково это.